Популярные статьи

Современную систему гарантий МАГАТЭ можно охарактеризовать как международную систему контроля выполнения государствами своих обязательств по мирному использованию ядерной энергии. С момента ее установления в 1961 г. система находится в развитии, отвечая на вызовы времени и ожидания государств. В 199...

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), наибольшая доля потребления ископаемого топлива в мире приходится на электроэнергетический сектор и теплоэнергетику. По оценкам МЭА, эти сектора в 2013 г. были ответственны за 42% объемов эмиссии парниковых газов, связанных с использованием и...

Киберпространство быстро становится сферой соперничества между великими державами, что ставит перед международным сообществом вопросы о характере кибервойны, взаимоотношения ядерного оружия и кибероружия и возможности киберсдерживания. В интервью для Ядерного Контроля сэр Дэвид Оманд, приглашенный п...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Авторы

  • Должность : Директор программы "Россия и ядерное нераспространение"
  • Место работы : ПИР-Центр
Все эксперты

«Россия опережает США в модернизации ядерных арсеналов»

Майкл Кофман

В конце апреля 2017 г. Пентагон официально приступил к подготовке нового Обзора ядерной политики США (Nuclear Posture Review), определяющего структуру и задачи ядерного арсенала страны. Бюджетное управление Конгресса оценило затраты на модернизацию ядерных сил США в 400 миллиардов долларов до 2026 г. В интервью Ядерному Контролю научный сотрудник института Кеннана Центра Вудро Вильсона Майкл Кофман рассказал о вызовах модернизации и возможности ядерного конфликта между Россией и США.

 

Также читайте интервью по теме профессора Джорджтаунского университета Мэтью Крёнига «Если Россия захочет принять участие в гонке вооружений, США хорошо к ней подготовлены».

 

– На Ваш взгляд, текущая модернизация ядерных арсеналов США может ограничиться существующими видами вооружений или в ходе нее вооруженные силы должны получить новые возможности?

Модернизация, а особенно модернизация ядерных арсеналов, — это очень дорогостоящий процесс, который, в части государственного заказа, должен ориентироваться на дольно далекое будущее. Один из вызовов здесь, при планировании создания новых систем и платформ – определить, на каком уровне, с точки зрения ядерного потенциала, будет находиться ваша страна и другие страны мира через 25-35 лет. Для этого нужно как представлять динамику модернизации на сегодняшний день, так и прогнозировать (с известной долей воображения) влияние новых технологий. Это весьма непростая задача. Во-первых, мы знаем, что США необходимо заменить некоторые из существующих платформ и видов оружия, потому что они уже давно устарели. Они намного старше своих российских аналогов. Россия, вообще, опережает США в модернизации ядерных арсеналов. США в гораздо меньшей степени зависимы от ядерного оружия, потому что они обладают превосходством в обычных вооружениях и обладали им в течение долгого времени, являясь лидером самого сильного военного альянса, с точки зрения обычных вооружений. Поэтому ядерное оружие играет значительно меньшую роль в стратегии национальной безопасности США по сравнению с Россией.

Ядерные силы США значительно устарели, они почти полностью являются стратегическими и отличаются негибкостью. Это означает, что существует целый класс конфликтов, в которых американское ядерное оружие может быть неэффективным как средство сдерживания. В долгосрочной перспективе, модернизация – это очень дорогостоящее предприятие, требующее принятия сложных решений о том, что модернизировать и когда. Первым этапом модернизации должно, конечно, стать высокозатратное обновление систем ответного ядерного удара (т.е. подводных лодок), за которым должно последовать обновление ракет наземного базирования и воздушной части ядерной триады – стратегических бомбардировщиков.  

Модернизация всегда вызывает жаркие споры: «нужны ли нам эти виды вооружений только потому, что наш противник владеет ими?» или «эти вооружения нужны нам потому, что мы хотим получить новые возможности?», а может и то, и другое? Кроме того, есть еще вопрос о том, какими будут последствия того, что мы обзаведемся этими видами вооружений. Каждое действие ведет к противодействию, но, в военной и политической сфере, они не всегда равны. Иногда результат может быть противоположностью ожиданиям. Так к каким последствиям приведет то, что мы обзаведемся этим видом вооружений? Россия и Китай сделают тоже самое. И как действовать дальше? Я думаю, что в США будет широко обсуждаться, хотим ли мы добавить новые виды вооружений в наш арсенал для того, чтобы повысить его гибкость или мы просто хотим модернизировать средства уже стоящие на вооружении, и это обсуждение наверняка затянется надолго.

– Получается, что в случае, если в ходе модернизации вооруженные силы получат новые возможности, существует вероятность новой гонки вооружений?

– Вероятность гонки вооружений существует всегда. Но такая гонка вооружений не сводится просто к приобретению разных видов вооружений для разных целей. Кто-то может настаивать на том, что «у этой страны имеется определенный вид оружия. Нам тоже нужно это оружие, потому что если у нас его не будет, то мы не сможем ответить на нападение данным видом оружия». Это другой образ мышления. Всегда есть люди, которые скажут «эй, смотрите, какая у них есть мощная дубинка. Нам нужна такая же мощная штуковина». И есть те, кто скажут: «у них самая мощная дубинка? Нам нужна такая штука, которой можно было бы ответить на удар этой дубинкой». Всем институтам власти присуща подозрительность и паранойя. Они предпочитают основывать планирование на возможностях противника, склонны подвергать сомнению каждый его противника, сомневаться относительно его намерений и подозревать худшее в отношении его планов и доктрины. После того, как у конкурентов появляются определенные типы оружия или определенные возможности, они тщательно продумывают, как они могут быть использованы. Государственные ведомства, особенно военные ведомства, всегда следят друг за другом из противоположных окопов: у них такой образ мышления. Может их суждения и не соответствуют действительности, но они всегда активно обсуждаются в правительстве за закрытыми дверями.

– Прорывные технологии усложняют ситуацию?

– Нет, прорывные технологии приводят к переменам. Усложнение – это оценочная характеристика. Время идет вперед, и перемены неизбежны. Мы должны ставить перед собой вопросы. Существует множество видов некинетических вооружений, которые имеют стратегический эффект, например, кибероружие: какое воздействие оно может иметь? Наша деятельность в космосе: каковы ее последствия? Мы можем воздействовать на спутники как кинетически, то есть при помощи оружия и ракет, так и не кинетически. Как техника, которая способна подавлять и глушить сигналы, может повлиять на ядерный арсенал страны? Знаем ли мы ответ на этот вопрос? Можем ли это предсказать? Как это влияет на способность осуществлять сдерживание? Возможно ли эффективное сдерживание при наличии такого рода технологий? Они создают риски, которые сложно оценить в количественном выражении. Часто складывается ситуация, когда создаваемая техника не находит применения в конфликте. Это приводит к тому, что ей на смену начинают появляться вооружения и техника нового поколения. Одним из примеров является период в преддверии Первой Мировой войны, когда произошло появление ряда новых, прежде не использовавшихся технологий: считалось, что война будет проходить определенным образом, на основании существовавших доктрин, но на деле вышло совсем иначе. Все это приводит к усугублению рисков и создает неопределенность. Эта неопределенность, как я считаю, присуща человеческим отношениям в целом. Мы создаем технологии, определяем какие из них обладают дестабилизирующим потенциалом, затем начинаем выдумывать способы, как можно ограничить использование этих видов вооружений, более открыто сигнализировать о своих намерениях и вести обсуждение этих видов вооружений, и, наконец, устанавливаем пределы или запрет на их использование. На это всегда уходят долгие годы. Помните, сколько времени прошло с момента создания ядерного оружия до момента, когда была введена система контроля над ядерными вооружениями?

Иногда даже приходится применить что-то на поле боя, чтобы потом сказать: «знаете что, я не хочу, чтобы такое впредь использовалось. Было ошибкой, создавать такое. Давайте избавимся от этого», как, например, было с химическим оружием. В истории не раз бывали ситуации, когда мы понимали, что было ошибкой использовать тот или иной вид вооружений. Такова суровая действительность.

– Считаете ли Вы возможной ситуацию, в которой возникнет реальная угроза ядерного конфликта между Россией и США?

– Такая ситуация существует всегда. Вероятность применения ядерного оружия очень мала, но, если полностью исключать возможность того, что две самые крупные ядерные державы могут используют ядерное оружие друг против друга – это верный путь к эскалации.

Вероятность применения ядерного оружия существует всегда. Нужно понимать, по каким сценариям может развиваться эскалация и принятие каких решений в ходе кризиса несет в себе риск приблизится к применению ядерного оружия. Лучше всего, конечно, вообще не допускать возникновения конфликта.

Что решительно невозможно представить, так это вариант со случайным применением ядерного оружия. Система управления ядерным арсеналом высоконадежна, а страны за долгие годы выработали устойчивую систему отношений, поэтому вероятность случайного применения ядерного оружия или полностью незапланированной эскалации исчезающе мала. С другой стороны, достаточно взглянуть на нынешнее состояние геополитической конфронтации, чтобы понять, что существуют варианты развития событий, которые приведут к возникновению конфликта, и этот конфликт имеет потенциал перерасти в войну.

– Каков самый опасный сценарий российско-американского конфликта, связанный с ядерным оружием?

– Опасный сценарий может выглядеть так: в ходе кризиса одна из стран неправильно трактует намерения другой стороны и начинает «ответные» действия. Какими бы рациональными ни были эти действия, подобная череда ответных реакций обречена перерасти в конфликт.

США больше всего обеспокоены странами, в отношении которых у них есть союзнические обязательства, такими как прибалтийские государства. Для России ключевой вопрос – это Белоруссия и ситуация, которая может сложиться в случае кризиса в этой стране, и возможной реакции на него НАТО. Эскалация может произойти только в связи с ситуацией, где у обеих сторон затронуты очень серьезные интересы, и они будут готовы к игре с очень высокими ставками. Я думаю, что все подобные сценарии очень маловероятны. Но поскольку мы обсуждаем ответственные ядерные державы, это автоматически означает, что речь будет идти о событиях с очень низкой долей вероятности.

– Считаете ли Вы, что президенты России и США должны уделять особое внимание этим вопросам?

– Конечно. Задумайтесь, Россия – единственная страна, способная уничтожить США. США – единственная страна, способная уничтожить Россию. Так как эти страны обладают способностью стереть друг друга с лица земли, их лидеры должны уделять должное внимание возможной угрозе применения ядерного оружия. Вы только задумайтесь о других угрозах. Кто может представлять угрозу существованию России помимо США? Да никто! То же самое касается США! Мы уделяем приоритетное внимание противодействию терроризму, странам, которых мы считаем нашими противниками, такими, как Иран. Но в реальности, эти страны не могут представляют экзистенциальную угрозу нашему существованию.


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск № 5 (487), Июнь 2017

Обсуждение

 
 
loading