Популярные статьи

Ситуация вокруг соглашения об иранской ядерной программе остается напряженной.  В интервью «Ядерному Контролю» член Экспертного совета ПИР-Центра, советник главы Организации по атомной энергии Ирана посол Али Асгар Солтание обрисовал свое видение международного режима нераспространения и места в нем...

По итогам второй сессии Подготовительного комитета Конференции 2020 года по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) ее председатель посол Республики Польша Адам Бугайский дал эксклюзивное интервью бюллетеню Ядерный Контроль и поделился своими взглядами на прошедшую ...

«Этичный искусственный интеллект» становится инструментом политики image

Европейский подход к ИИ

Более 30 стран и государственных объединений в той или иной форме уже определили свои национальные стратегии в области ИИ[i]. Однако у большинства

из них работа пока ведется в рамках теоретических проработок или оформления начальных организационных решений. К этой группе след...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Авторы

  • Место работы : Xлен Международного консультативного совета, Международный Люксембургский форум по предотвращению ядерной катастрофы
Все эксперты

«У МАГАТЭ нет ни мандата, ни экспертизы, необходимых для верификации ядерного разоружения»

Тарик Рауф

20 сентября 2017 г. был открыт для подписания Договор о запрещении ядерного оружия. В интервью «Ядерному Контролю» о значении этого события и взаимодействии нового договора с МАГАТЭ рассказал член Экспертного совета ПИР-Центра, советник исполнительного секретаря ОДВЗЯИ, в прошлом руководитель Департамента по контролю и координации политики в области безопасности МАГАТЭ Тарик Рауф.

Договор о запрещении ядерного оружия подписан, начался процесс его ратификации. Что это значит?

– На мой взгляд, 122 страны, принявшие 7 июля Договор о запрещении ядерного оружия, таким образом выразили свое недовольство тем, как ядерные государства выполняют шестую статью ДНЯО. Как писали сами авторы договора Роланд Тимербаев и Джордж Банн, шестая статья предусматривала, что ядерные государства прекратят гонку вооружений и перейдут к ядерному разоружению. С перспективой сокращения до нуля. Конечно, шестая статья не содержала в себе сроков выполнения, но в ней недвусмысленно было выражено обязательство перейти к ядерному разоружению. В итоге, государства, обладающие ядерным оружием, обещали предпринять определенные шаги в 1995 г., затем были «13 шагов к ядерному разоружению» 2000 г. и план действий 2010 г. Выполнены они не были. Поэтому, с точки зрения многих неядерных стран, ядерные государства не выполняли взятые на себя обязательства, и 122 государства решили, что им нужен дополнительный инструмент для выполнения статьи шестой.     

– Ядерные государства брали на себя обязательства по разоружению в рамках ДНЯО. Каким образом новый договор, в котором участвуют только неядерные страны, может помочь выполнению статьи шестой?

– Да, это частая критика. Сторонники нового договора на это отвечают, что он стигматизирует и делегитимизирует обладание ядерным оружием, и, несмотря на то, что сам договор не приведет к разоружению, это шаг на долгом пути. Резкая реакция ядерных государств на принятие договора показывает, что документ оказывает на них влияние. Великобритания, США и Франция выпустили совместное заявление, в котором раскритиковали договор и сообщили, что никогда к нему не присоединятся. Индия и Пакистан выпустили похожие заявления.

В Договоре о запрещении ядерного оружия тоже нет четких сроков выполнения, и некоторые сторонники сравнивают его с Женевским протоколом 1925 г., запрещавшим применение химического и бактериологического оружия. Это тоже был короткий документ, без конкретных сроков, но он помог стигматизировать химическое и биологическое оружие даже в тех странах, которые не присоединились к договору, например, в США.  

– В первоначальной версии Договора верификация разоружения поручалась МАГАТЭ, но затем эта часть была полностью переписана. Как так получилось?

– Вообще, вопрос Договора о запрещении ядерного оружия был поднят еще на июньском заседании Совета управляющих МАГАТЭ. Генеральный директор Агентства Юкия Амано получил приглашение от председателя конференции по выработке Договора Элейн Уайт-Гомес приехать на конференцию или направить своего представителя. Ранее Амано неофициально информировал посла Уайт-Гомес, что из-за неоднозначности Договора в глазах государств-членов МАГАТЭ приглашать его было бы неправильно, но она все равно прислала официальное приглашение. Тогда генеральный директор переадресовал этот вопрос государствам-членам Агентства. Конечно, Совет управляющих оказался расколот. Начались долгие дебаты, все тридцать пять членов Совета брали слово, консенсуса достичь не удалось, а вопрос о голосовании никто не ставил. Так что Ю. Амано просто ответил, что государства-члены не смогли договориться, и Агентство не будет представлено.  

Что касается вопросов верификации, то в первых проектах договора она действительно закреплялась за МАГАТЭ, но у Агентства нет ни мандата, ни экспертизы, необходимых для верификации ядерного разоружения. МАГАТЭ, в принципе, никогда не сталкивалось с ядерным оружием: Ирак так и не успел создать бомбу, МАГАТЭ участвовало только в уничтожении иракской ядерной программы. Иран не создал ядерное оружие, как и Ливия. Когда Агентство имело доступ в КНДР, там тоже еще не было ядерного оружия. ЮАР, в свою очередь, самостоятельно утилизировала свои шесть ядерных зарядов, после чего вступила в ДНЯО и пригласила Агентство верифицировать уровень производства высокообогащенного урана. Повторюсь, ни одному инспектору МАГАТЭ не довелось увидеть ядерный боезаряд в рамках работы в МАГАТЭ. В итоге, авторы договора согласились с рекомендациями, и мы получили текущие формулировки, согласно которым, в будущем будет создан «компетентный международный орган», который займется верификацией. 

При этом, с точки зрения МАГАТЭ, данный договор ничего не менял для Агентства. Точно также, как и Совместный всеобъемлющий план действий по иранской ядерной программе не имел силы в отношении МАГАТЭ. Совет управляющих должен был собраться и проголосовать за то, чтобы принять приглашение верифицировать СВПД. Тоже должно было бы случиться и в случае с Договором о запрещении ядерного оружия.

– Это подводит нас к юбилею Роланда Тимербаева, стоявшего у основания существующей сегодня системы гарантий МАГАТЭ.

– Я много слышал о после Тимербаеве, но познакомились мы с ним в рамках PPNN (Programme for Promoting Nuclear Non-Proliferation, Программа по продвижению ядерного нераспространения, международная инициатива конца 80х – 90х годов) примерно в 1993 г. Затем мы коротко пересеклись в Монтерее летом 1995 г., когда он еще работал в Центре исследований проблем нераспространения, но осенью, когда я переехал в Монтерей, он уже вернулся в Москву. После этого мы, конечно, еще много раз встречались.

Я хотел бы пожелать ему всего самого наилучшего в девяностый день рождения и отметить его неоценимый вклад в Договор о нераспространении и режим нераспространения, я высоко ценю его публикации в области экспортного контроля, стратегической стабильности и нераспространения. Роланд – один из самых последовательных сторонников режима ядерного нераспространения.  


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск №8-9 (490-491), Сентябрь 2017

Обсуждение

 
 
loading