Популярные статьи

Современную систему гарантий МАГАТЭ можно охарактеризовать как международную систему контроля выполнения государствами своих обязательств по мирному использованию ядерной энергии. С момента ее установления в 1961 г. система находится в развитии, отвечая на вызовы времени и ожидания государств. В 199...

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), наибольшая доля потребления ископаемого топлива в мире приходится на электроэнергетический сектор и теплоэнергетику. По оценкам МЭА, эти сектора в 2013 г. были ответственны за 42% объемов эмиссии парниковых газов, связанных с использованием и...

Киберпространство быстро становится сферой соперничества между великими державами, что ставит перед международным сообществом вопросы о характере кибервойны, взаимоотношения ядерного оружия и кибероружия и возможности киберсдерживания. В интервью для Ядерного Контроля сэр Дэвид Оманд, приглашенный п...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Авторы

  • Должность : Советник главы
  • Место работы : Организация по атомной энергии Ирана
Все эксперты

«СВПД – это максимальные уступки, на которые Иран был готов пойти»

Али Асгар Солтание

Ситуация вокруг соглашения об иранской ядерной программе остается напряженной.  В интервью «Ядерному Контролю» член Экспертного совета ПИР-Центра, советник главы Организации по атомной энергии Ирана посол Али Асгар Солтание обрисовал свое видение международного режима нераспространения и места в нем Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе.

 

– Как Вы оцениваете современное состояние режима нераспространения ядерного оружия?

– На мой взгляд, за, практически, пятьдесят лет существования ДНЯО не удалось осуществить свою главную цель – развитие международного сотрудничества в области мирного использования атомной энергии. В рамках договора также не начались переговоры относительно ядерного разоружения и уничтожения ядерного оружия. В тоже время, ДНЯО, как и МАГАТЭ, использовался для того, чтобы оказывать давление на такие страны как Иран, основываясь на ничем не подкрепленных обвинениях. В свое время Тегеран приостановил обогащение урана, применял Дополнительный протокол к соглашению о гарантиях МАГАТЭ и модифицированный код 3.1 Дополнительных положений, но наше досье все равно было передано в Совет Безопасности ООН и против нас были введены санкции. Причем, за двенадцать лет пристального наблюдения в Иране так и не было обнаружено переключения ядерных материалов с мирной на военную деятельность.  

Иран заплатил высокую цену за то, что является членом ДНЯО. В тоже время, страны, находящиеся вне договора (например, Индия), участвуют в международном техническом сотрудничестве. США и европейцы передают этим государствам ядерные технологии, несмотря на то, что это противоречит положениям Группы ядерных поставщиков. Мы сталкиваемся с дискриминационной системой, и сам ДНЯО – дискриминационный договор. Прямо из его названия следует, что одни страны могут обладать ядерным оружием, а все остальные государства обязаны принять гарантии МАГАТЭ и разрешить проводить у себя инспекции. Мне кажется пора задумать об обновлении Договора, как минимум статьи шестой, чтобы она была более обязывающей в плане разоружения.

– Вы имеете в виду Договор о запрещении ядерного оружия?

– Честно говоря, я сдержано отношусь к этому договору. На мой взгляд, вместо того, чтобы заниматься им, мы должны были использовать имевшийся импульс для того, чтобы принять полноценную Конвенцию о запрещении ядерного оружия. Иран призывает к этому на протяжении многих лет. Вот это действительно оказало бы давление на ядерные государства. А в итоге мы получили документ, у которого нет никакой системы верификации, политически обязывающий договор. В свою очередь, ядерные государства и члены НАТО переговоры бойкотировали. Возможно, единственный плюс от разработки этого договора был в демонстрации того, какие страны серьёзно выступают за полное ядерное разоружение, а какие – нет.

– Но именно в рамках существующего режима нераспространения была достигнута дипломатическая договоренность по иранской ядерной программе.

– Я считаю, что переговоры группы шести международных посредников и Ирана начались именно потому, что Тегеран не выполнял решения Совета Безопасности ООН. Когда на кону оказался авторитет Совета Безопасности, у них не осталось другого выбора кроме как начать переговоры. В свою очередь, Иран всегда выступал за достижение договоренности. Так мы получили Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД).

Сейчас главной угрозой СВПД является позиция США. И то, что Вашингтон ставит под сомнение выполнение своих обязательств, несмотря на то, что они были подтверждены резолюцией СБ ООН, это серьезная проблема для всего мирового сообщества. Впрочем, уже в саму резолюцию 2231 были заложены зерна будущих кризисов. Иранские дипломаты ожидали, что Совет Безопасности ООН в своей резолюции просто призовет все стороны придерживаться плана действий. К сожалению, вместо двух строчек о поддержке СВПД и прекращении действия предыдущих резолюций, мы получили большой текст. Приложение B новой резолюции оказалось посвящено вещам, не имеющим никакого отношения к ядерной сфере, но напрямую связанных с национальной безопасностью Ирана – ракетам, обычным вооружениям. И каждый раз, когда мы проводим ракетный пуск, что абсолютно законно, не нарушает ни одного международного договора или конвенции, поднимается шум, накаляется атмосфера, и это ставит выполнение СВПД под угрозу.

Конечно, недавние заявления президента Дональда Трампа, усиливают угрозу для соглашения. При этом, очевидно, что СВПД – это максимальные уступки, на которые Иран был готов пойти. Мы продемонстрировали максимум сотрудничества, предприняли значительные усилия, чтобы достичь соглашения. И те, кто выступают против СВПД, критикуют его и говорят, что можно добиться лучших условий, лукавят. И США, и страны Ближнего Востока, прекрасно знают, что это максимальный компромисс, на который Иран был готов пойти.

Как неоднократно повторяли наши официальные лица, Иран не будет первой страной, вышедшей из СВПД. Мы будем придерживаться взятых на себя обязательств. Но теперь дело за Россией, Китаем и европейскими странами, ради сохранения собственной репутации они должны защитить соглашение, продемонстрировать, что они могут противостоять давлению США. На кону стоит сама возможность мирного урегулирования конфликтов. Если не устоит СВПД, не стоит ожидать новых соглашений подобного рода, никто не поверит, что США будут выполнять свои обязательства.

– В этом месяце мы отмечаем юбилей нашего коллеги Роланда Тимербаева, одного из авторов ДНЯО. Вы ведь с ним знакомы?

– Я с уважением отношусь к послу Тимербаеву, я имел честь встречаться с ним несколько раз, когда я был в Москве. Но я надеюсь, что он согласится с моими опасениями о том, что режим нераспространения свернул не туда, а ДНЯО не смог выполнить поставленные перед ним задачи. 


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск №8-9 (490-491), Сентябрь 2017

Обсуждение

 
 
loading