Популярные статьи

Современную систему гарантий МАГАТЭ можно охарактеризовать как международную систему контроля выполнения государствами своих обязательств по мирному использованию ядерной энергии. С момента ее установления в 1961 г. система находится в развитии, отвечая на вызовы времени и ожидания государств. В 199...

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), наибольшая доля потребления ископаемого топлива в мире приходится на электроэнергетический сектор и теплоэнергетику. По оценкам МЭА, эти сектора в 2013 г. были ответственны за 42% объемов эмиссии парниковых газов, связанных с использованием и...

В условиях трансформации глобальной системы безопасности на карте мира появляется все большее количество так называемых «серых зон», т.е. квазигосударственных образований, претендующих на обретение независимости, суверенитета и международного признания de jure. Поэтому неизбежно напрашивается вопрос...

Все Статьи

Опрос



 
Вам нравится статья?
 

«В Европе ДЗЯО поддерживают отчасти потому, что боятся ядерной войны, но прежде всего из-за разочарования, что ядерные державы не справляются с выполнением своих обязательств по ДНЯО»

Лукаш Кулеса

В эксклюзивном интервью «Ядерному Контролю» директор по исследованиям организации European Leadership Network (ELN) Лукаш Кулеса рассказывает о том, каким образом европейцы видят свою роль в решении актуальных проблем нераспространения и контроля над вооружениями.

1. Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) – долгожданное решение вопроса иранской ядерной программы, достигнутое только благодаря тому, что все стороны переговоров вложили в них свой политический капитал. Поскольку теперь США пытаются выйти из соглашения, что могут сделать другие участники соглашения, кроме как вновь подтвердить свою поддержку договоренностей? Какой может быть политика европейских стран, если все, кроме одного, останутся приверженными так называемой иранской сделке?

Для Европейского Союза, и особенно для Великобритании, Франции и Германии, которые занимались дипломатическим урегулированием кризиса вокруг иранской ядерной программы с 2003 года и сыграли ключевую роль в достижении СВПД в 2015 году, стремление США к прямой конфронтации с Ираном представляет серьезный вызов. Очевидно, СВПД для США всего лишь инструмент: угрожая выйти из соглашения, США пытаются оказать давление на Иран, чтобы иранцы изменили свою политику в целом. Напротив, европейцы смотрят на СВПД, как на важное достижение в области нераспространения, и видят ценность в соглашении как таковом. Именно поэтому они возражают против того, чтобы американцы использовали СВПД для достижения других целей.

Важно отметить, что неподтверждение президентом США выполнения Ираном своих обязательств по СВПД не означает автоматического краха договоренности: принимать решение о возобновлении наиболее важных санкций против Ирана придется Конгрессу, и затем администрация президента США должна будет осуществить это решение и действовать по этому вопросу в Совете Безопасности ООН. Только тогда действие санкций могут возобновить, причем, возможно, в измененном виде. На деле, сейчас США угрожают заново ввести санкции против Ирана в попытке оказать на него давление с целью перезаключения соглашения.

Подобная ситуация только сближает европейские страны, Россию и Китай. Между ними уже идет тактическая координация позиций. Даже после решения Трампа по Ирану есть время для дипломатических усилий, прежде чем СВПД будет нанесен непоправимый ущерб. Сейчас необходимо сосредоточиться на том, чтобы посылать ясные сигналы в США и дать американцам понять, что другие стороны соглашения не поддержат их попытки возобновить переговоры по этому вопросу, и в Вашингтоне не должно быть иллюзий насчет того, что европейские страны могут изменить свою позицию. В то же время нам необходимо убеждать Иран в том, что ему нельзя слишком остро реагировать. Было бы опрометчиво со стороны Тегерана возобновить обогащение урана сверх установленного в СВПД порога, провести испытания новых типов ракет или нанести удар по американским вооруженным силам в регионе – это дало бы США идеальный повод для выхода из соглашения. 

Ставки очень высоки: я не верю в то, что СВПД может продержаться без участия США и при возобновленных санкциях со стороны Конгресса. Для иранцев СВПД – это прежде всего соглашение, заключенное с США, и если они увидят, что США отказываются от своих обязательств, то и они выйдут из соглашения.

2. 13 октября главы стран «Евротройки» выступили с совместным заявлением, в котором единогласно поддержали СВПД. Однако они также продемонстрировали готовность рассмотреть вопросы, связанные с иной деятельностью Ирана, вызывающей у них озабоченность (ракетная программа и региональная политика). Пожалуй, именно этого и добивался президент Трамп – вовлечь европейцев в дополнительные переговоры с Ираном или по Ирану, даже если бы они были настроены против возобновления переговоров по СВПД. Это уступка американскому президенту (если хотите, умиротворение) или разумная обеспокоенность европейцев, которую они разделяют с американцами? Подорвет ли такой ход единогласие среди большинства стран мира или заполнит пробел между США и многими другими странами, которые выступают против любых обсуждений вокруг СВПД или «иранского поведения»?

Крупные европейские страны не наивны в том, что касается Тегерана, его действий и целей в региональной политике. Большинство из них были бы готовы поддержать разумную политику США, направленную на противодействие иранскому влиянию в регионе, решение вопроса предоставления иранцами военной поддержки Хезболле или на оказание давления на Иран с целью ограничения развития ракетной программы этой страны. В то же время они не считают Иран супер-злодеем и единственной преградой на пути к мирному и цветущему Ближнему Востоку. Они понимают, что этот регион намного сложнее такой упрощенной картины. Если честно, европейский лист жалоб на Иран гораздо короче американского. Европейцы видят проблему в определенной деятельности Ирана, а не в существовании Исламской Республики как таковой. Я не представляю, чтобы большинство европейцев присоединились к тому, что выглядит антииранской кампанией, которую ведут США и Саудовская Аравия.

Я уверен в том, что будут предприниматься попытки убедить американцев в том, что необходимо больше координации между европейскими странами и США. Европейцы могут оказать молчаливую поддержку США в том, чтобы вытеснить иранцев из таких стран, как Ливан, Ирак или Афганистан, и более открытую поддержку по таким требованиям американцев, как ограничение иранской ракетной программы. Но я не могу представить, как нынешний американский подход к иранской проблематике, представленный в стратегии Белого дома, может сочетаться с европейским подходом.

Кажется, некоторые в США надеются на то, что под угрозой американских санкций европейцы в конечном счете присоединятся к США – не то, чтобы от их убеждения в том, что американская политика верна, а для того, чтобы поддержать трансатлантическое единство и защитить европейский бизнес от американских санкций. Однако в этот раз США могут просчитаться. Для Европы бизнес с США и правда важнее торговли с Ираном, но американские санкции идут в разрез с фундаментальными правилами поведения на международной арене, в которые европейцы верят: соглашения надо соблюдать, и дипломатия не должна быть основана на принуждении.

3. В отличие от Ирана, КНДР далека от европейских радаров, хотя этот вопрос вызывает серьезную озабоченность. Какую роль ЕС мог бы играть в разрешении этой проблемы? Присоединиться к США и ужесточать санкции или предложить свой опыт в дипломатии? Насколько Европа может (или готова) заняться решением проблем безопасности в Северо-Восточной Азии?

Северная Корея географически далека от Европы, но на ЕС и его экономику сурово повлияет любая вспышка конфликта, не говоря уже о ядерной войне. У этого кризиса будут также широкие стратегические последствия: авторитет США (которые предоставляют Европе гарантии безопасности) подвергнется испытанию, и будет разрушен глобальный режим нераспространения, если другие страны решат пойти по северокорейскому пути. К тому же, если Северная Корея нанесет удар по крупным партнерам ЕС в Азии, таким как Япония и Южная Корея, встанет вопрос о предоставлении им европейской помощи.

Европа призывает к сдержанности и де-эскалации, но не сидит сложа руки в качестве нейтрального наблюдателя. ЕС четко стал на сторону своих региональных партнеров и США и выступил против северокорейского режима. Вы можете это увидеть по тому, как ЕС поддерживает санкции против КНДР и готов ужесточать их и дальше, чтобы оказать большее давление на Пхеньян. Что касается роли посредника на переговорах, Евросоюзу она не столь по плечу, как Китаю или России. Конечно, ЕС может предложить провести у себя тайные переговоры и, конечно, поддержит любой процесс, начатый региональными игроками, например, возобновление шестисторонних переговоров. Но давайте будем реалистами: Евросоюз не в том положении, чтобы самостоятельно запустить какую-либо инициативу в этом направлении.

4. Европа, пожалуй, возвращается на передовую российско-американского сдерживания. Каково сейчас европейцам? Допустим, напряженность в отношениях с Россией спала: в таком случае сделает ли Европу вывод американского ядерного оружия более безопасной или она станет более уязвимой?

Действительно, ядерное оружие вновь стало элементом конфронтации между НАТО и Россией. Стоит напомнить, что до вспышки кризиса в начале 2014 года американское ядерное оружие в Европе практически всеми считалось неуместным. Страны НАТО, например, Германия, выступали с серьезными предложениями по выводу оружия с европейской территории. У нас также шли дискуссии с российскими коллегами о возможных одновременных сокращениях тактического ядерного оружия НАТО и России, об обмене информацией и мерах доверия.

Однако сейчас мы в совершенно другой ситуации. В НАТО широко распространено убеждение в том, что Россия, обладая богатым арсеналом нестратегического оружия, уже позволила себе бряцать ядерным оружием и будет в дальнейшем готова прибегать к ядерному оружию в качестве аргумента в ходе какого-нибудь кризиса или конфронтации в Альянсом. Я не говорю о применении ядерного оружия, речь скорее о том, как Россия будет подавать сигналы с помощью ядерного оружия (например, поставив боеголовки из хранилища в боевые подразделения) или угрожать им.

В такой обстановке полный вывод американского ядерного оружия из Европы будет трактоваться как слабость и уязвимость тех, кто принял такое решение. Сейчас дискуссия в штаб-квартире НАТО строится скорее вокруг вопроса о том, как Альянсу уверить Россию в надежности ядерного сдерживания в мирное время и обозначить красные линии во время кризиса. Ведется обсуждение того, требует ли это больше типов ядерного оружия – но никак не меньше того, что уже есть. Поэтому я бы не ожидал выведения американского ядерного оружия из Европы в каком-либо скором будущем. Нам не нравится это положение, но мне кажется, большинство европейцев считают, что мы оказались в нем не по своему выбору: Россия нас подтолкнула к тому, чтобы пересмотреть значение ядерного оружия для НАТО.

5. Договоры РСМД и СНВ-III обычно рассматривают как часть российско-американской двусторонней повестки, хотя именно Европа пострадала бы в случае, если бы этих договоров не было. Как европейцы поощряют российско-американский диалог в области контроля над вооружениями? Что еще можно сделать в этом направлении?

Вы абсолютно правы: несмотря на то, что эти соглашения двусторонние, Европа напрямую заинтересована в том, чтобы они продолжали действовать. Если они обрушатся, наш континент, вероятнее всего, станет игровой площадкой (надеюсь, не полем битвы), на которой Россия и, возможно, США будут размещать новые системы вооружений. Я также согласен с тем, что до сих пор большинство европейских лидеров стеснялись-таки обсуждать контроль над ядерными вооружениями и свои озабоченности напрямую с Москвой и Вашингтоном.

Мы в ELN с нашими партнерами, включая российских партнеров, стараемся стимулировать деятельность европейцев в этой области. В качестве примера могу привести недавний позиционный документ, подготовленный Рабочей группой по сотрудничеству в Большой Европе – группой видных европейских высших должностных лиц и экспертов, которая дает рекомендации Европе о том, каким образом ей «встроиться» в эти двусторонние обсуждения.

Сейчас главный вопрос, на котором необходимо сконцентрироваться, – это спасение Договора РСМД. Если системы вооружений, запрещенные ныне этим договором, станут доступны вновь, это будет напрямую угрожать европейской безопасности. Уже сейчас многие озабочены информацией о российских крылатых ракетах 9М729 (по западной классификации SSC-8), хотя и не все убеждены американской разведкой. Однако не нужно заблуждаться: если факт постановки на вооружение этой ракеты Россией подтвердится, страны НАТО весьма вероятно выработают согласованный ответ, который будет заключаться прежде всего в существенном укреплении конвенционального наступательного и оборонительного потенциала у российских границ. Поэтому, я полагаю, Россия заинтересована в разрешении вопроса с этой крылатой ракетой вместо отрицания того, что это проблема вовсе существует. Если Россия проявит большую склонность к сотрудничеству, она обнаружит, что США и НАТО готовы обсуждать и решать вопросы, по которым жалуется Россия, например, утверждаемая способность наземной системы ПРО «Иджис Эшор» (Aegis Ashore) запускать крылатые ракеты.

6. Австрия – единственная из ведущих европейских стран, кто подписал Договор о запрете ядерного оружия. Каких взглядов европейцы придерживаются в отношении этого договора?

Это один из вопросов, по которому наблюдается явное расхождение между маленькой группой стран, которые поддерживают ДЗЯО, – Австрия и Ирландия – и теми, кто выступает против. Вторая группа включает в себя всех европейских членов НАТО, которые полагаются на расширенное ядерное сдерживание, нелегальное с точки зрения нового договора. Но ситуация еще сложнее, потому что в ряде европейских стран действуют некоммерческие организации и политические партии, которые активно выступают за этот договор и против ядерного оружия, критикуя позицию своих правительств в отношении ДЗЯО. Очевидно, тот факт, что Нобелевскую премию мира присудили «Международной кампании по запрещению ядерного оружия», значительно укрепит позиции сторонников Договора. Этот вопрос будет подниматься вновь в ходе предвыборных кампаний в различных странах. Некоторые страны, такие как Швеция, могут изменить свое скептическое отношение к этому договору.

Как и в других регионах, в Европе ДЗЯО поддерживают отчасти потому, что боятся ядерной войны, но прежде всего из-за разочарования, связанного с тем, что ядерные державы – прежде всего, США и Россия – не справляются с выполнением своих обязательств по ДНЯО. Если бы мы наблюдали больше прогресса по выполнению обязательств по предыдущим обзорным конференциям ДНЯО, у нас бы не было сейчас ДЗЯО, и нам не пришлось бы задаваться вопросом о возможном крахе ДНЯО. Большинство европейских стран по-прежнему хотят работать с государствами, обладающими ядерным оружием, и двигаться дальше на основе пошагового подхода к разоружению. Но у меня складывается ощущение, что их проигнорировали наиболее важные ядерные державы, которые уделяют больше времени планам по модернизации своих ядерных сил, нежели планам по их сокращению.


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск №10 (492), Октябрь 2017

Обсуждение

 
 
loading