Популярные статьи

В условиях трансформации глобальной системы безопасности на карте мира появляется все большее количество так называемых «серых зон», т.е. квазигосударственных образований, претендующих на обретение независимости, суверенитета и международного признания de jure. Поэтому неизбежно напрашивается вопрос...

3 сентября 2017 г. КНДР провела свое шестое ядерное испытание. О том, с какой целью могут проводиться ядерные испытания, в интервью «Ядерному Контролю» рассказал член Совета ПИР-Центра, начальник 12 Главного управления министерства обороны России (1992–1997 гг.) генерал-полковник Евгений Маслин.

– З...

В эксклюзивном интервью «Ядерному Контролю» директор по исследованиям организации European Leadership Network (ELN) Лукаш Кулеса рассказывает о том, каким образом европейцы видят свою роль в решении актуальных проблем нераспространения и контроля над вооружениями.

1. Совместный всеобъемлющий план де...

Все Статьи

Опрос



 
Вам нравится статья?
 

«Ядерное оружие никогда и ни для кого не сможет обеспечить безопасность на Ближнем Востоке»

Махмуд Карем

Бывший директор Департамента по вопросам разоружения и мирного использования атомной энергии МИД Египта (1992-1999), а также член Консультативного совета Генерального секретаря ООН по вопросам разоружения (2003-2009) посол Махмуд Карем дал эксклюзивное интервью для Ядерного Контроля, в котором рассказал о перспективах создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от оружия массового уничтожения, и роли России в переговорном процессе.

— Вы скорее оптимист или пессимист в вопросе о перспективах переговоров по созданию зоны, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке?

 Людям с Ближнего Востока легче понять весь масштаб этой проблемы. Нужно сохранять оптимизм, иначе не останется никакого желания бороться за укрепление мира. Мы должны бороться за мир, быть миротворцами, каждый по-своему. Подписание мирного договора между Египтом и Израилем когда-то было немыслимым. Никто не мог и представить себе, что Садат полетит в Иерусалим. Все были настроены пессимистично. Но в итоге он полетел в Иерусалим, и теперь у нас есть мирный договор, а также хорошие договоренности в сфере безопасности. И мы их должны поддерживать и работать в том же духе.

— Вы больше склоняетесь к всесторонним переговорам или пошаговому подходу?

 С самого начала, еще до того, как мы согласуем формат, придется принять очень серьезные и нелегкие решения. Обычно перед тем, как начать серьезные переговоры по какой-то теме, нужно согласовать мандат. В мандате четко говорится, что именно является предметом переговоров. Если у вас нет согласия по этому вопросу, если нет консенсуса по мандату, то дальнейшие разговоры бесполезны. Основная проблема заключается в израильском ядерном оружии. Мы это оружие хотим включить в предмет обсуждения, а они не хотят. Они приводят множество причин, по которым нам якобы не следует этот вопрос обсуждать, потому что якобы регион к этому не готов, потому что среди арабов нет согласия, и т.д. Но нужно прийти к согласию относительно темы переговоров, относительно мандата – только после этого можно решать, вести ли переговоры группой или пойти другим путем. Нужно заручиться согласием Израиля вести переговоры по ядерному разоружению на Ближнем Востоке.

— Вы считаете, что нужно попытаться возобновить мандат от 2010 года на проведение Конференции, которая так и не была созвана в 2012 году, или получить новый мандат?

 Мандат есть мандат. Мандат был принят на конференции, причем консенсусом. Мандат неплохой. В нем каждому игроку отводится своя роль и свое место. В нем прописана роль для генерального секретаря, роль для МАГАТЭ, роль для ОЗХО, для Специального координатора, которому было поручено усадить за стол переговоров всех региональных игроков. Там были прописаны обязанности и ответственность коспонсоров. Там также содержалось для всех напоминание о том, что было решено в 1995 году. Бессрочное продление в 1995 году было бы невозможным, если бы Ближний Восток не выбрали для такой инициативы из всех регионов мира, если бы не было особого решения по Ближнему Востоку. Причем коспонсорами той резолюции выступили Россия, США и Великобритания, которые являются депозитариями ДНЯО. Это совершенно понятно и ясно.

— Некоторые эксперты считают, что определенная страна должна взять на себя инициативу и выступить в роли координатора дискуссии, а также попытаться начать переговоры в рамках «теневой дипломатии». Какая страна подходит на такую роль? И если некая страна примет на себя такую роль, то какие шаги ей нужно будет предпринять в первую очередь?

 Тут даже думать нечего – это Россия. У меня есть веские причины так говорить, и мне кажется, что эта тема уже затрагивалась на официальном уровне. Я не представляю правительство своей страны, но, как вы понимаете, у меня есть свои источники. Русские могут сыграть эту крайне важную роль. Они являются коспонсорами резолюции 1995 года о бессрочном продлении, а также одним из депозитариев ДНЯО. Они, наряду с США, являются наиболее глобальным игроком в мировой политике. США сейчас к такой роли не готовы. Поэтому, как мне кажется, Россия может ее взять на себя, и у меня есть веские причины надеяться, что мы получим хорошие сигналы по этому поводу из Москвы.

— Если Россия начнет делать шаги в сторону создания ЗСОМУ на Ближнем Востоке, то следует ли ей сперва взяться за дискуссии в рамках первой дорожки, или лучше попробовать одновременно и первую, и вторую дорожку? Либо начать со второй дорожки в силу существующих разногласий в регионе?

 Русские очень хорошо понимают наш регион. Посмотрите, к примеру, на российско-египетские отношения. Я сейчас говорю о долгой истории сотрудничества, об истории очень успешного проекта строительства плотины в Египте, создания египетской сталелитейной промышленности, что было беспрецедентным проектом для всего ближневосточного региона. Сейчас также ведется сотрудничество по строительству атомной электростанции эль-Дабаа. Россия очень хорошо знает этот регион, и они нам ближе. При этом проблема постоянных смен администраций для России не актуальна. Когда происходит смена администрации, приходят новые люди, и они поначалу слабо разбираются в ситуации. С Россией такой проблемы не существует. У вас есть очень серьезные эксперты, обладающие глубокими знаниями о регионе, и они во всем хорошо разбираются. При этом они принимаются всеми сторонами. Они обладают необходимой репутацией честного посредника.

— Не могли бы вы привести пример успешных моделей сотрудничества из прошлого – как между экспертами, так и между правительствами – которые можно было бы применить в нынешней ситуации?

Сейчас у нас идет речь о более серьезных вещах, чем просто какое-то исследование или исследования. Речь идет о будущем региона, об очень сложных проблемах – о ядерном разоружении в регионе. Мы понимаем всю сложность ситуации. Никакое правительство в Израиле не будет готово взять на себя всю ответственность за решение. Израильская ядерная программа – это военная программа, а не гражданская. Поэтому я им сочувствую, и я понимаю, что никто не сможет заявить израильской армии и израильским военным, что у них отберут ядерное оружие. При этом население Израиля, общественное мнение Израиля, к сожалению, тоже поддерживают нынешнюю официальную политику неопределенности, в рамках которой Израиль и не подтверждает, и не отрицает наличие у него ядерного оружия, и отказывается взять на себя обязательство первым не создавать ядерное оружие в регионе. Как переговорщик я понимаю, зачем им нужна эта политика ядерной неопределенности. Нужно всегда пытаться поставить себя на место противоположной стороны, чтобы понять, чего можно добиться по максимуму и каковы существующие ограничения.

Прежде чем говорить о формате механизмов, нужно договориться о принципах. А главный принцип совершенно ясен: мы хотим создания зоны, свободной от оружия массового уничтожения. Можем ли мы сесть за стол переговоров и начать договариваться об отдельных элементах этой зоны? Если мы готовы вместе обсуждать элементы (при этом понимая, что за год или два результата мы не добьемся), то при наличии готовности со стороны израильского правительства это станет очень положительным сигналом для всей страны.

Израильтяне всегда говорят, что египтяне слишком хитрые, и что они нас поведут по скользкому пути. Я думаю, пора от такого мышления отказаться. Нельзя сходу отвечать «нет» на каждую позитивную идею. Нам нужно проявлять инициативу и действовать энергично, пытаться сообща искать решение проблем. Речь идет о нашем будущем. В том числе речь идет и о будущем израильских детей. Ведь именно они придут к власти в Израиле после Нетаньяху. Речь также идет и о будущем детей всего региона. Нужно думать о будущем, и нужно понимать, что ядерное оружие никогда и ни для кого не сможет обеспечить безопасность на Ближнем Востоке. К сожалению, это оружие всегда будет подталкивать других игроков к тому, чтобы создать свой собственный ядерный арсенал, как это уже было в случае с Ираком, Ливией, и т.д. Это всегда будет яблоком раздора – почему Израиль остается вне режима ДНЯО и извлекает из этого выгоду, а мы, члены ДНЯО, вынуждены придерживаться более строгих требований. Этот дисбаланс нужно прекратить. Речь идет о будущем нашего региона. Давайте вместе над этим работать. Мы должны друг другу помогать.


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск № 4 (498), Апрель 2018

Обсуждение

 
 
loading