Цинично, наверное, звучит подсчитывать войны, теракты, аварии, кризисы, количество убитых, но такова методология. Например, произошло событие, в результате погибли люди и неважно, по чьей вине оно произошло и, кто виноват. И так из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день, подсчитывая события, выводя цифры и комментируя их, я прихожу к выводам, возможно, странным и не свойственным рациональному мышлению аналитика.   

На российском направлении нынешняя американская стратегия, судя по всему, предполагает поиск и установление ограниченного партнерства по международным проблемам, где, как полагают в демократической администрации, интересы двух государств либо совпадают, либо могут совпасть. Иногда эту политику называют «новой перезагрузкой», имея в виду, что она должна вывести российско-американские отношения из тупика, в котором они оказались к середине 2012 года. В связи с этим встают несколько вопросов: какие цели ставят перед собой США в отношениях с Россией? Насколько далеко они готовы зайти в поисках компромисса с Москвой? И какова может быть реакция последней?

Россия с самого начала не планировала принимать участие в строительстве АЭС Синоп – было понятно, что Анкара не заинтересована в передаче всего своего энергетического сектора в одни руки. Но под конец, когда претенденты один за одним стали отказываться от проекта, стало казаться что еще чуть-чуть и турецкие власти могут пренебречь правилами и обратиться к северному соседу. В итоге обошлось.

На днях был опубликован новый номер журнала «Россия в глобальной политике», в котором размещена статья «Жизнь после смерти. Придет ли Новое партнерство на смену программе Нанна-Лугара?», написаная мной совместно с президентом ПИР-Центра Владимиром Орловым. В этой статье затронут один из самых актуальных вопросов сегодняшней повестки дня российско-американских отношений – вопрос о будущем сотрудничества между Россией и США в области ядерного нераспространения и ядерной безопасности после окончания программы Нанна-Лугара в июне 2013 г. Данный вопрос активно обсуждается политиками и экспертами, не раз говорил о будущем программы и ПИР-Центр.

Последние события продемонстрировали, что, во-первых, Северная Корея хотя и медленно, но успешно продвигается по пути создания ракетно-ядерного потенциала и, во-вторых, Пхеньян может довести военное противостояние до крайне опасной стадии. Соответственно, напрашиваются вопросы: в чем причина провокационных действий северокрейского руководства? Можно ли предотвратить новые вспышки напряженности в этом регионе и, если да, то каким образом?