Хронометр

в печать отправлена статья Джеймса Чедвика (Великобритания) "Возможное существование нейтрона
17.02.1932

Индекс международной безопасности iSi

PIR PRESS LOGO

ПИР-ПРЕСС сообщает

15.02.2018

«Состояние российско-американских отношений удручает и мотивирует. Удручают пессимизм и обеспокоенность экспертного сообщества по поводу того, что между нашими странами назревает конфликт. Такой вектор двусторонних отношений не нравится никому из нас, но мы не можем его избежать… Нынешняя ситуация обязывает нас предпринять ответственные шаги, и тот факт, что мы дискутировали без лишнего позерства, исходя из прагматичных соображений и глубоко анализируя различия между нашими позициями, можно считать достижением прошедшей встречи», — директор Центра исследования глобальной безопасности Ливерморской национальной лаборатории им. Э. Лоуренса Брэд Робертс.

08.02.2018

«Сегодня у КНДР есть ядерный арсенал и руководство этой страны не собирается отказываться от него. Дипломатия больше не в состоянии решить эту проблему, и с этим нам приходится иметь дело сегодня. Поэтому США, Россия, Китай, Япония и Южная Корея должны правильно распоряжаться своими возможностями для сдерживания КНДР», — министр обороны США (1994 – 1997), бизнесмен и общественного деятеля Уильям Перри.

08.02.2018

24-26 января 2018 г. в Женеве состоялось заседание шестьдесят девятой зимней сессии Консультативного совета по вопросам разоружения при Генеральном секретаре ООН. Россию в Консультативном совете, начиная с 2015 года, представляет профессор МГИМО, основатель и советник ПИР-Центра, заведующий Центром глобальных проблем и международных организаций Дипломатической академии МИД России Владимир Орлов.

КЛАССИК БЕЗ ИГРЫ

Владимир Орлов

Предисловие к мемуарам Р. М. Тимербаева

«Рассказы о былом. Воспоминания о переговорах по
нераспространению и разоружению и многом другом
».

 

49558-374571-19-obl-l.jpgФевральским днем, с вполне достойным сибирским морозцем, подъезжаем на КПП закрытого административно-территориального образования Северск. Ранее он был известен как Томск-7, и, действительно, от Томска всего в получасе езды. Нам, сотрудникам ПИР-Центра, предстоит прочитать лекцию и встретиться с коллективом Сибирского химического комбината, расположенного в Северске. Сосредоточенный военный заглядывает в наш микроавтобус: проверка документов на пересечении границы между открытым и закрытым. Ждем. Долго ждем. И вдруг: «Товарищ, а Ваши паспортные данные с заявкой не совпадают». Сначала даже не понимаем, к кому это обращается неулыбчивый проверяющий: «Роланд Махмутович, а почему это у Вас отчество в заявке неправильное указано?». Оказывается – это он обращается к самому старшему в нашей группе, послу Тимербаеву... К нашему Роланду Михайловичу. В самом деле, почему «Махмутович», кто это здесь «Махмутович»?

Наш Роланд Михайлович Тимербаев – всегда такой открытый, такой демократичный в поведении. И вот нам кажется, что мы все про него знаем. А выясняется – так, случайно, между делом, - что не так-то уж много мы про него и знаем... видите, даже отчество правильное, и то не знаем.

И вот Роланд Михайлович приносит эту рукопись, эти «анекдоты из жизни». Читаю взахлеб: столько фактов – и про ядерное нераспространение, и про музыку, - о которых он раньше никогда не писал, не рассказывал... Но вот закрываю рукопись и понимаю: Роланд Михайлович остался верен себе. Столько мельчайших подробностей о людях, которые его окружали, о событиях шести десятков лет... история России... история международных отношений и дипломатии... а сам он все-таки не раскрывается, предпочитая свои сокровенные мысли оставлять при себе. Разве что в завершающих главках, да и то в основном через стихи своего американского знакомого Ричарда Кершмана, пунктиром указывает читателю на свои жизненные взгляды.

Посол Тимербаев – человек-пароль. То есть его имя стало своеобразным паролем в не столь уж узком кругу специалистов по нераспространению и разоружению по всему миру. (Вообще-то это называется «слава», но думаю, что Роланд Михайлович поморщится от такого определения). Скажешь «Вам привет от Тимербаева», - и двери кабинетов распахиваются, люди приветливо улыбаются. Последнее – особенно важно: «И ему привет!». «Как там Роланд поживает?» - чуть ли не первый вопрос, который задают визитеру из Москвы, связанному с нераспространенческим кружком, в Стэнфорде или в Алма-Ате, в Токио или в Вене, разве что ударение в слове Роланд кто на первый слог ставит, а кто на последний, в остальном одинаково: такой вопрос никогда не отдает дежурностью, собеседники хотят знать: как Роланд поживает, над чем трудится. Добрый пароль – добрая слава.

А какое удовольствие ездить с Роландом Михайловичем в командировки. Но не потому что – патриарх нераспространения. Не потому что – один из авторов того договора, который уже около четырех десятков лет цементирует международную безопасность. Не потому что он – ходячая энциклопедия. Как раз наоборот: потому что этому патриарху, этому родоначальнику режима ядерного нераспространения все интересно, все любопытно, - и по количеству вопросов и расспросов – в музее ли Северска (куда нас, конечно же, все-таки пропустили), на улицах Владивостока – он даст фору любому самому любознательному студенту. А он и есть студент: каждый день учится, узнает новое, открыт для нового, жаждет нового. Вот вам и патриарх-родоначальник.

Секрет Роланда Михайловича прост. Он не играет в классики, не изображает из себя патриарха. Ему это все очень далеко. Да и скучно. Как далеко, непонятно и неприемлемо, когда рядом с ними псевдо-эксперты, тужась, жонглируют громкими именами политиков и т.п., к которым они якобы приближены. В этой книге вы найдете много действительно выдающихся или же просто выразительных имен. Но Роланд Михайлович предельно деликатен, говоря о своих взаимоотношениях с этими людьми. Оценки дает, то уважительные, то едкие. Но дистанцию всегда держит. Чинопочитания на дух не переносит (что вряд ли ускоряло его собственную карьеру; впрочем, об этом он не пишет). В общем, головокружение от знакомства с вип-персонами, - такого вируса он счастливо избежал. Завидный иммунитет.

Но вот сам Роланд Михайлович оказался для многих источником одного серьезного вируса: вируса нераспространения. Очень заразительным оказался его пример. Нынешней российской школы ядерного нераспространения никогда бы не было, ни прояви в самом начале 1990-х гг. посол Тимербаев поразительного энтузиазма, да и поразительной настойчивости. Он заражал нас (тех, кого можно было бы назвать молодыми специалистами, если бы не честное признание того факта, что до знакомства с Тимербаевым большинство из нас специалистами в этой области, конечно, не были) дискуссиями о том, куда должно идти нераспространение и разоружение, увлекал – иногда в буквальном смысле слова – ведя за руку и щедро делясь своими знаниями (и, конечно, совсем не только о нераспространении): сначала в походах на калифорнийском Биг Сюре, потом – в прогулках по так хорошо ему знакомому Манхэттену (проходя мимо 67-й улицы: «А вот дом, который я покупал для СССР»), в разгар конференции по продлению того краеугольного договора, который он частично писал, и наконец – в Москве, Киеве, Ташкенте... Так что это не только российская школа: ученики Тимербаева по всему бывшему СССР, в США, в Европе...

И добрая слава, как и легенды о нем, передаются от учеников к ученикам, и вот начинающая, но подающая большие надежды дипломат-разоруженец из Болгарии чуть ли не выпрыгивает из маленького, ползущего в гору над Монтре поезда: «Постойте, здесь же посол Тимербаев обсуждал окончательную формулу статьи III Договора о нераспространении! Непременно надо выйти, сфотографировать!»

Роланд Михайлович Тимербаев – настоящий учитель: доброжелательный и требовательный. Не позволяет ставить планку низко. Когда в 1994 г. на Пушкинской площади, в здании Московских Новостей, я вместе с небольшим кружком товарищей и единомышленников (Вадим Козюлин, Дмитрий Евстафьев, Ильдар Ахтамзян) клепал – действительно, клепал, тогда еще еще очень кустарно, хотя уже и зараженный нераспространенческим вирусом, пилотный номер журнала Ядерный Контроль, главным нашим «ОТК», самым строгим судьей был посол Тимербаев. Вспоминаю, с каким трепетом мы направляли ему гранки... Ведь мы знали, с какой высочайшей требовательностью он подходит к собственным текстам: педантично вычитывает, выверяет, не допуская и не пропуская ни сбившейся сноски, ни опечатки. Он и ученый, он и корректор. Как бы сделать так, чтобы каждый начинающий ученый перенял у Роланда Михайловича хотя бы частичку такой скрупулезности и требовательности к себе, умения работать с архивными документами, культуры работы с текстами, умения слушать собеседника.

Таков и этот текст – избранные анекдоты из жизни. Выверенный, вычищенный автором до блеска. Вообще-то равнодушный к поздравлениям, словословиям и подаркам, Роланд Михайлович – так вот выходит – сам себе сделал этот подарок к 80-летию, написав и подготовив к печати эту книгу. А, нам, пировцам, ученикам, остается только не испортить ее банальностью подарочной упаковки, совершенно здесь неуместной.

 

*********************


loading