Хронометр

Китай и Россия приняли совместное заявление о том, что создание глобальной системы ПРО не способствуют поддержанию стратегического баланса и стабильности
23.05.2008
Техснабэкспорт и Китайская корпорация индустрии атомной энергии  подписали контракт о постройке IV очереди завода по обогащению урана в провинции Ханьчжун
23.05.2008
подписание Белоруссией, Казахстаном, Россией, Украиной и США протокола к Договору между СССР и США о сокращении ограничении и стратегических наступательных вооружений (Лиссабонский протокол к Договору СНВ-1).
23.05.1992

Индекс международной безопасности iSi

PIR PRESS LOGO

ПИР-ПРЕСС сообщает

22.05.2017

«Школа предлагает комплексный и многосторонний подход к изучению проблематики международной безопасности. Я получил колоссальный опыт и знания, а также стимул к личному самообразованию в международных отношениях. Полученные знания однозначно буду адаптировать на предприятии при обучении сотрудников служб безопасности», – заместитель начальника отдела физической защиты и безопасности Института атомной энергии Национального ядерного центра Республики Казахстан Даулет Байсаганов.

12.05.2017

«Важно отметить, что атрибуция кибератаки, в конце концов, является политическим решением. Если глава государства решит, «этих доказательств мне достаточно», он примет решение о том, кто несет ответственность за атаку, нравится вам это или нет. И атакующие должны это очень хорошо понимать. Нельзя рассчитывать на то, что атрибуция будет осуществляться только на основании технической оценки с большим количеством «возможно» и «вероятно». Если речь идет о серьезной ситуации, политическое руководство может решить «мне этого достаточно» и начать действовать, это не судебный процесс», – Дэвид Оманд, приглашенный профессор Лондонского Королевского колледжа.

10.05.2017

«Надо сделать успешный «пилотный проект» для новой Европы. Крупный, амбициозный. Таким проектом должно и может стать восстановление Украины. В нем должно быть начертано три «обязательных к исполнению» столпа», — советник ПИР-Центра Владимир Орлов, независимый украинский аналитик Евгений Шаров.

Ядерный контроль 14 мая 2001

ЯДЕРНАЯ РОССИЯ СЕГОДНЯ. 14 мая 2001. Часть 1.

ИНФОРМАЦИЯ

  • § Пожар на пункте управления российской космической группировки
  • § Прошли консультации по ПРО

ДОКУМЕНТ

  • § Правительство России внесет соглашение об утилизации плутония на ратификацию в Государственную Думу

ИНФОРМАЦИЯ

Пожар на пункте управления российской космической группировки

10 мая произошел пожар на командном пункте управления космической группировки министерства обороны России, расположенном в 35 км северо-западнее Серпухова в Жуковском районе Калужской области.

Пожар начался в 2.20 по московскому времени 10 мая на втором этаже 6-этажного здания кирпичного здания и затем распространился по кабельным помещениям и тоннелям на третий и четвертый этажи. Его площадь составила площадь 400 кв. м. Около полудня пожар был локализован, а к семи вечера ликвидирован.

Сохранены командный пункт, главная антенная система и значительное количество аппаратуры.

По предварительным данным, причиной пожара стало короткое замыкание. (По предварительным данным, причиной пожара на командном пункте управления космической группировки минобороны стало короткое замыкание. РИА Новости. 11 мая 2001)

11 мая командующий космическими войсками генерал-полковник Анатолий Перминов заявил, что пожар на командном пункте управления космических средств министерства обороны РФ не повлиял на состояние боевой готовности орбитальной группировки, за исключением временной потери связи с 4 космическими аппаратами.

По его словам, потеря связи не ведет к снижению боевой готовности данных космических аппаратов, так как они «способны на достаточно большом промежутке времени автономно выполнять боевые задачи».

Как сообщили в пресс-службе космических войск России, в настоящее время комиссия экспертов министерства обороны РФ и военно-промышленного комплекса во главе с генерал-майором Анатолием Шишкиным продолжает работу по экспертной оценке состояния командного пункта и нанесенного пожаром ущерба. (Юрий Николаев. Пожар на КП управления космических средств не повлиял на состояние боевой готовности орбитальной группировки, заявил Анатолий Перминов. РИА Новости. 11 мая 2001)

Сергей Шойгу, глава министерства по чрезвычайным ситуациям, силы которого были брошены на тушение пожара, заявил 10 мая, что в данном случае важна «не серьезность пожара, а серьезность объекта» и призвал «делать выводы из случившегося, поскольку это касается безопасности страны».

В действительности непосредственная угроза безопасности России была невелика. Система раннего предупреждения основана не только на данных космических спутников, но и на сигналах наземных радиолокационных станций. Однако политические последствия очередного ЧП могут быть значительны.

«Во времена холодной войны подобная ситуация могла бы привести к всплеску напряженности в отношениях между СССР и США», - заявил консультант по российским космическим программам, постоянный автор влиятельного западного военного обозрения Jane's Defence Филипп Кларк. Сбой в системе раннего предупреждения о ракетных запусках мог вызвать паническую реакцию на ошибочный сигнал о ядерной атаке. Между тем такие сигналы бывали не раз. В 1995 году запуск норвежской научной ракеты едва не был интерпретирован как агрессия. Однако, как считают специалисты, сейчас российские военные в достаточной степени убеждены, что ракетное нападение невозможно. Иначе мир давно уже мог бы столкнуться с их неадекватной реакцией на не раз случавшиеся отключения наземных РЛС в Азербайджане или на Украине.

Проблема, однако, состоит в том, что ослабление систем противоракетного слежения в России, о котором и так все время писала западная пресса, может дать дополнительные козыри в руки сторонников создания национальной противоракетной обороны в США. Сомнительно, чтобы американцы в разговоре с МИД и Министерством обороны впрямую использовали факт ЧП, чтобы заявить России, что она слишком слаба для отслеживания враждебной деятельности государств-парий. Зато наглядное свидетельство «потери Россией возможности следить за этими странами», которой опасается, например, г-н Кларк, может произвести достаточное впечатление внутри США. И пусть Кремль сколь угодно долго рассматривает развертывание НПРО как недружественную акцию - американцы получат повод воспринять ее как гуманитарную помощь России, на которую не жалко никаких денег. (Дмитрий Волков. Куриная слепота. Время Новостей. 11 мая 2001)

Прошли консультации по ПРО

11 мая в Москве прошли консультации российских и американских экспертов по вопросам ПРО. Также прошли встречи американской делегации с заместителем министра иностранных дел России Вячеславом Трубниковым, помощником президента России Игорем Сергеевым и начальником Генерального штаба Вооруженных сил РФ Анатолием Квашниным.

Как заявил заместитель советника по вопросам национальной безопасности США Стивен Хедли, российская сторона поставила перед американскими экспертами по ПРО ряд серьезных вопросов, на которые они уже начали отвечать в ходе сегодняшних переговоров, а ответы на другие вопросы «Вашингтону еще предстоит выработать».

По его словам, «сегодня прошла хорошая, обстоятельная дискуссия» с российскими экспертами. Как он сказал, это первый шаг в консультациях, которые мы продолжим на различных уровнях. Тот факт, что мы начали диалог, заметил г-н Хедли, «является хорошим знаком».

Говоря об «аргументах американской стороны в пользу реальной угрозы» со стороны так называемых стран-изгоев, Стивен Хедли отметил, что во время войны в Персидском заливе «американская сторона убедилась в том, что ракеты СКАД, используемые Ираком, являются реальной угрозой, требующей оперативной реакции».

Г-н Хедли заметил, что пока такую позицию американской стороны, возможно, разделяют не все. «Тем не менее, мы хотим продолжить диалог, чтобы объяснить свою позицию, и надеемся, что сможем найти понимание по этому вопросу», - сказал он.

По словам г-на Хедли, в ходе консультаций российская сторона вкратце изложила свои инициативы в области стратегической стабильности, «мы хотели бы продолжить обсуждение этого вопроса в ходе наших дальнейших консультаций». (Анна Бобина. Российская сторона поставила перед американскими экспертами по ПРО ряд вопросов, ответ на которые Вашингтону предстоит выработать. РИА Новости. 11 мая 2001)

По итогам консультаций по ПРО с американскими экспертами у российской стороны пока больше вопросов, чем ответов. Об этом заявил официальный представитель МИД РФ Александр Яковенко по итогам переговоров американских представителей во главе с Полом Вулфенсоном с группой российских экспертов.

Как подчеркнул г-н Яковенко, пока американская сторона так и не смогла представить аргументы, которые убедили бы Москву, что у Вашингтона есть четкое видение того, как можно решать вопросы международной безопасности без опоры на архитектуру международной стабильности, сложившуюся за 30 лет. Александр Яковенко отметил, что в центре этой архитектуры по-прежнему находится договор по ПРО от 1972 года.

В то же время, по словам представителя МИД РФ, консультации будут продолжены. (Анна Бобина. По итогам консультаций по ПРО с американскими экспертами у российской стороны пока больше вопросов, чем ответов, заявил Александр Яковенко. РИА Новости. 11 мая 2001)

Александр Яковенко также заявил, что глава российского МИД Игорь Иванов встретится с госсекретарем США Колином Пауэллом в Вашингтоне 18 мая.

В ходе предстоящей беседы Игоря Иванова и Колина Пауэлла будут «подробно обсуждаться» вопросы, связанные с намерением США развернуть систему НПРО. (Глава российского МИД Игорь Иванов встретится с госсекретарем США Колином Пауэллом 18 мая в Вашингтоне. РИА Новости. 11 мая 2001)

Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон, побывавший в Испании, 10 мая встретился с председателем испанского правительства Хосе Мариа Аснаром, а также с министром иностранных дел Хосепом Пике.

Генсек НАТО и испанский премьер заявили, что считают необходимым изучить инициативу США о создании противоракетной системы, чтобы получить гарантии недопущения международной напряженности.

Ранее г-н Аснар подчеркивал, что Испания может выработать свою позицию в этом вопросе только после того, как убедится, что намерения Вашингтона не приведут к нежелательным последствиям.

Испанские представители в Брюсселе на встрече с эмиссарами Вашингтона Марком Гроссманом из госдепартамента США и Стивеном Хэдли из Совета национальной безопасности, выразили опасение, что создание США антиракетного щита может сделать их мишенями для ракет стран-изгоев. Европейцы заявили, что в данный момент не ощущают угрозы со стороны таких стран, однако она может возникнуть, если США разместят на территории Европы радарные установки, являющиеся частью будущей американской антиракетной системы.

Европейские представители заявили, что ценят консультации США с ними по этому вопросу, но желали бы, чтобы они проводились и с Россией, реакция которой особенно заботит Европейский Союз, а также с Китаем. (Хуан Кобо. Генеральный секретарь НАТО и испанский премьер хотят получить гарантии, что инициатива США по ПРО не вызовет международной напряженности. РИА Новости. 11 мая 2001)

10 мая первый заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц провел в Варшаве консультации по НПРО с премьер-министром Польши Ежи Бузеком и руководителем Бюро национальной безопасности при польском президенте Мареком Сивецом.

После завершения встречи с главой польского правительства г-н Вулфовиц сообщил журналистам, что «не было принято никаких решений, целью консультаций был обмен мнениями».

Замминистра обороны Польши Тадеуш Дема, участвующий в консультациях, заявил, что «преждевременно еще говорить о возможной привязке Польши к системе противоракетной обороны».

«Для нас важным было прозвучавшее американское заверение о том, что ни одно государство не останется беззащитным», - сказал он, добавив, что Польша «расценивает это как далеко идущую политическую декларацию». (Виктор Нестерович. Первый замминистра обороны США Пол Вулфовиц провел в Варшаве консультации по НПРО. 11 мая 2001)

ДОКУМЕНТ

Правительство России внесет соглашение об утилизации плутония на ратификацию в Государственную Думу

На заседании правительства России в пятницу 11 мая был одобрен проект федерального закона О ратификации Соглашения между правительством РФ и правительством США об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращения с ним и сотрудничестве в этой области. Законопроект будет внесен на рассмотрение в Госдуму.

Ниже приводится текст соответствующего решения российского правительства.

«Председателем Правительства Российской Федерации и Вице-президентом Соединенных Штатов Америки 29 августа и 1 сентября 2000 г. было подписано Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращении с ним и сотрудничестве в этой области.

Соглашение является конкретизацией совместного Заявления Президента Российской Федерации и Президента Соединенных Штатов Америки о принципах обращения и утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны от 2 сентября 1998 года.

В соответствии с согласованными в Заявлении принципами утилизации такого плутония Соглашение предусматривает его утилизацию в качестве топлива существующих ядерных реакторов, реакторов, которые могут появиться в будущем, а также посредством иммобилизации с высокорадиоактивными отходами или любыми другими взаимосогласованными способами. Соглашение не предусматривает каких-либо ограничений на тип смешанного уран-плутониевого топлива.

Соглашение обеспечивает паритетность как в общем количестве утилизируемого плутония оружейного качества (по 34 метрические тонны с каждой стороны), так и в количествах утилизируемого плутония в виде чистого металла (по 25 метрических тонн с каждой стороны), изъятого непосредственно из ядерных боеприпасов, в частности также предусматривается возможность ввода дополнительного количества плутония, заявленного в будущем как не являющийся необходимым для целей обороны, под действие Соглашения в ходе его реализации.

Несмотря на то, что Соглашение не содержит обязательства американской стороны о полном и долгосрочном финансовом обеспечении всех согласованных этапов проведения работ, тем не менее, в него включено обязательство американской стороны о выделении 200 млн. долл. на работы, связанные с сооружением необходимых установок, а также возможность увеличения этой суммы в будущем. Предусмотрено, что оказание содействия будет включать весь комплекс работ, связанный с проектированием, строительством, лицензированием и эксплуатацией установок.

Экономические оценки, проведенные российскими организациями с участием зарубежных экспертов, показали, что для осуществления полного объема работ по программе утилизации оружейного плутония потребуется около 2 млрд. долл. Эти оценки пока не включают затрат на компенсацию потерь урановой промышленности, на управление программой, на обеспечение безопасной эксплуатации российских реакторов и прочие расходы. Определение и учет этих неизбежных затрат увеличит цену программы, что признается экспертами США, Франции и Германии.

В этой связи Соглашением предусматривается создание международного механизма финансирования проекта утилизации оружейного плутония. При этом предусмотрены положения, позволяющие российской стороне не начинать строительства и модификации установок для утилизации плутония, если не будет создан необходимый международный фонд для обеспечения реализации проекта утилизации в России плутония оружейного качества с темпом утилизации 2 метрические тонны в год.

Вместе с тем Соглашение дает возможность российской стороне начать осуществление проектных работ сразу после выделения американской стороной 70 млн. долл.

Соглашение предусматривает двусторонние меры мониторинга и инспекций за утилизацией плутония как в России, так и в Соединенных Штатах Америки на взаимной и симметричной основе, которые не ведут к появлению дополнительных условий по регулированию деятельности в области использования атомной энергии в России. Соответствующие процедуры мониторинга и инспекций будут разработаны с участием других заинтересованных ведомств. При этом их практическая реализация будет осуществляться после решения вопроса о полном и прогнозируемом финансировании проекта утилизации плутония в России. Двусторонний мониторинг и инспекции предусматривается заменить впоследствии эквивалентными мерами проверки со стороны МАГАТЭ, насколько это будет возможно.

До разработки и введения в действие двусторонних процедур по мониторингу и инспекциям российская сторона будет ограничиваться декларативным заявлением о том, что утилизируемый плутоний и установки по утилизации, включенные в сферу действия Соглашения, не используются в целях, противоречащих его положениям. Соглашением не предусматривается обмен информацией, составляющей государственную тайну Российской Федерации.

В пакет с Соглашением входит Совместное Заявление о не выделении оружейного плутония в связи с Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки по утилизации плутония, заявленного как не являющийся более необходимым для целей обороны, обращении с ним и сотрудничестве в этой области.

Заявление еще раз фактически подтверждает ранее высказанные намерения Сторон Соглашения не производить плутоний оружейного качества для ядерного оружия или других ядерных взрывных устройств.

По информации Минатома России, реализация Соглашения привлечет значительный объем финансирования из-за рубежа, что обеспечит сохранение на предприятиях России рабочих мест и создание новых, позволит создать в стране необходимую инфраструктуру, включая установки для конверсии и производства смешанного уран-плутониевого топлива, загрузить российские предприятия на достаточно длительный период времени. Это также даст возможность, используя международный опыт и современные технологии, ускорить создание в России замкнутого ядерного топливного цикла, осуществить переход к крупномасштабной атомной энергетике на быстрых реакторах.

Реализация этого Соглашения будет также наглядно демонстрировать приверженность Российской Федерации дальнейшему развитию процесса реального ядерного разоружения, способствовать развитию российско-американского научно-технического сотрудничества.

Финансирование выполнения всей программы утилизации 34 тонн российского оружейного плутония будет обеспечено за счет внешних источников. Хранение и подготовка оружейного плутония для его последующей утилизации осуществляется в рамках государственного оборонного заказа.

Вместе с тем, Соглашение содержит правила иные, чем предусмотренные законодательством Российской Федерации, в частности, в отношении налоговых и таможенных льгот. В этой связи Соглашение подлежит ратификации.

На заседании Правительства Российской Федерации был одобрен проект федерального закона О ратификации Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращении с ним и сотрудничестве в этой области и принято решение внести его в Государственную Думу в установленном порядке». (О проекте федерального закона О ратификации Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращении с ним и сотрудничестве в этой области. Пресс-центр правительства Российской Федерации. 11 мая 2001)

О ПИР-Центре

ПИР-Центр политических исследований в России – автономная некоммерческая организация, основанная в апреле 1994 года и имеющая штаб-квартиру в Москве. ПИР-Центр является независимой, неправительственной и внепартийной организацией и осуществляет научно-исследовательскую, образовательную, информационную, издательскую и консультационную деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Приоритетными областями научных исследований ПИР-Центра являются международная безопасность, контроль над вооружениями (прежде всего ядерными) и распространением оружия массового уничтожения, а также военно-гражданские отношения. ПИР-Центр исследует данную проблематику преимущественно в контексте того, как она связана с Россией, ее национальными интересами, ее безопасностью и местом в международном сообществе.

ЯДЕРНАЯ РОССИЯ СЕГОДНЯ. 14 мая 2001. Часть 2.

МНЕНИЯ

  • § Российская политика в области ПРО нуждается в пересмотре
  • § Способно ли обеспечить стратегическую стабильность создание системы ЕвроПРО?
  • § Начальник департамента разработки и испытаний ядерного оружия Минатома России Николай Волошин опровергает сообщения о ядерных взрывах на Новой Земле
  • § Александр Румянцев о проблемах своей деятельности на посту руководителя ядерной отрасли

СОБСТВЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПИР-ЦЕНТРА

  • § Перспективы образования в области нераспространения и разоружения рассматриваются в ООН

МНЕНИЯ

Российская политика в области ПРО нуждается в пересмотре

Об авторе: Павел Леонардович Подвиг - эксперт Центра по изучению проблем разоружения, энергетики и экологии, Московский Физико-Технический Институт.

Пауза в российско-американском диалоге о сокращении стратегических вооружений, связанная со сменой американской администрации, рано или поздно подойдет к концу, и обеим странам придется вернуться к сложным вопросам двусторонних отношений. Наиболее серьезным из них станет вопрос о будущем Договора по ПРО. Хорошо известно, что новая администрация США выступает за развертывание системы ПРО территории страны и в связи с этим будет либо добиваться от России уступок в вопросе о модификации Договора по ПРО, либо предпримет шаги по выходу из этого договора. Нет сомнений и в том, что противоречия в вопросе о ПРО самым непосредственным образом скажутся и на судьбе процесса взаимного сокращения стратегических наступательных вооружений.

Несуществующая альтернатива

Официально заявленная позиция России заключается в необходимости скорейшего вступления в силу Договора СНВ-2 и безусловном сохранении Договора по ПРО. Считается, что при условии действия последнего, вступление СНВ-2 в силу позволит подойти к заключению следующего договора, СНВ-3, который может предусматривать сокращение наступательных вооружений до уровня в 1500 ядерных боезарядов у каждой стороны, а возможно, и меньше. Именно так российская позиция была сформулирована в заявлении президента России, сделанном им 13 ноября 2000 г.

Важной особенностью российской позиции является увязка вопросов ПРО и СНВ, которая, согласно замыслу, должна предотвратить нарушение баланса между Россией и США. Россия прямо называет сохранение Договора по ПРО основным условием сокращения стратегических сил и неоднократно подчеркивала свою решимость отказаться от сокращений и даже приступить к наращиванию своего арсенала в ответ на выход США из этого договора.

Проблема заключается в том, что в своем нынешнем виде политика увязки ПРО и СНВ бесперспективна и не только не сможет сохранить Договор по ПРО, но и приведет к серьезному дисбалансу в возможностях стратегических сил России и США, который самым негативным образом скажется на безопасности России.

Дело в том, что нынешняя политика России исходит из несуществующей альтернативы. Считается, что в случае ее успеха будут сохранены Договор по ПРО и процесс СНВ, а в случае поражения, то есть выхода США из Договора по ПРО, Россия получит возможность отбросить ограничения договоров СНВ и строить свои стратегические силы в соответствии со своими возможностями и представлениями. В частности, неоднократно обсуждалась возможность оснащения комплексов Тополь-М разделяющимися головными частями. Упоминались и более решительные меры, как, например, создание новой баллистической ракеты наземного базирования с РГЧ ИН. Согласно широко распространенному мнению, выход США из Договора по ПРО и прекращение процесса СНВ будет даже более выгодным для российских стратегических сил, чем продолжение договорного процесса сокращения вооружений.

К сожалению, шансов на успех у подобных построений весьма мало. Никакой альтернативы подобного рода не существует. Наиболее реальным исходом будет тот, на который в России никак не рассчитывают - программы создания противоракетной обороны будут идти своим ходом, но никаких послаблений в части СНВ России получить не удастся.

Обходные пути

Одна из причин такого положения дел заключается в том, что вопрос о создании систем противоракетной обороны сегодня уже практически не связан с судьбой Договора по ПРО.

Один из способов обхода Договора по ПРО заключается в расширительной трактовке его положений. Такого рода попытка была предпринята еще предыдущей администрацией: подготовленное ею юридическое заключение свидетельствовало, что начало строительства РЛС на Аляске не будет являться нарушением Договора по ПРО. Тактика расширительного толкования уже приносила Соединенным Штатам успех в прошлом, и вполне возможно, что США снова выберут этот путь, тем более что ряд положений Договора по ПРО позволяет это сделать.

Еще более серьезную возможность обхода ограничений договора Соединенным Штатам предоставляет так называемое соглашение о разграничении стратегических и нестратегических противоракетных систем. Данное соглашение, состоящее из согласованных заявлений к Договору по ПРО, является частью пакета документов, подписанных Россией и США в Нью-Йорке в сентябре 1997 г. Несмотря на то что в свое время подписание этих документов было преподнесено как укрепление Договора по ПРО, соглашение о разграничении в действительности не устанавливает никаких ограничений на создаваемые системы противоракетной обороны. В частности, не подлежат ограничению возможности наземных и космических информационных систем, скорость перехватчиков, возможность создания систем ПРО морского или воздушного базирования. Единственным ограничением является запрет на испытание системы против стратегических ракет, но в отсутствие ограничений на скорость перехватчика он не имеет практического значения.

Вполне вероятна ситуация, в которой США, не отказываясь в принципе от планов создания национальной ПРО, отложат принятие решения о выходе из Договора по ПРО, сосредоточив усилия на создании базы для этой системы и развертывании ее компонентов. Условия соглашения о разграничении позволяют это сделать: США смогут практически полностью развернуть систему ПРО морского базирования и интегрировать ее средства в общую информационную систему. Могут быть созданы и испытаны космические информационные средства, противоракетные системы авиационного базирования.

Весьма вероятно, что США изберут именно такой путь - продолжат интенсивную работу над созданием системы ПРО и ее инфраструктуры и в то же время не дадут России формального повода для выхода из СНВ-2 или других соглашений о сокращении вооружений. Следовательно, нынешняя ситуация, в которой Россия фактически связана условиями не вполне удовлетворяющего ее договора СНВ-2, может затянуться надолго.

Адекватные меры

Надежды России на то, что ей удастся осуществить адекватные меры в ответ на выход США из Договора по ПРО, также необоснованны. Если США решат пойти на этот шаг, они скорее всего сопроводят его определенными мерами в области сокращения вооружений. Как неоднократно подчеркивал президент Джордж Буш, США готовы осуществить радикальные сокращения своих стратегических сил в одностороннем порядке. В США уже существуют планы сокращения стратегических сил до уровня 2500 боезарядов. Вполне возможно, что эта цифра будет уменьшена до уровня в 1500 или даже меньше боезарядов. Проблема только в том, что это уменьшение будет произведено не за счет реальных сокращений, а за счет приведения носителей в состояние пониженной боеготовности.

Поскольку эти меры и сокращения будут проводиться в одностороннем порядке, у России не будет возможности настоять на мерах, которые бы способствовали реальному сокращению вооружений и уменьшению возвратного потенциала. В итоге, создавая впечатление того, что у них на вооружении стоит не более 1500 боезарядов, Соединенные Штаты будут иметь реальную возможность нарастить количество развернутых боезарядов до уровня 4000-5000 единиц.

Более того, у России не будет возможности осуществить те самые асимметричные меры, которые сегодня представляются естественным ответом на начало американской противоракетной программы. Она неизбежно столкнется с тем, что как только вопрос о Договоре по ПРО будет решен (пусть и не в пользу последнего), большинство нынешних оппонентов американской системы ПРО перенесут давление с США на Россию, стремясь удержать ее от наращивания количества ядерных вооружений.

Таким образом, сегодняшняя позиция России в вопросах ПРО и СНВ с большой вероятностью приведет к тому, что она не сможет рассчитывать на сохранение даже видимости равноправного участия в сокращении стратегических наступательных вооружений.

Призрачные надежды

Следует особо отметить, что в дополнение к объективно существующим проблемам Россия сама делает все для того, чтобы лишить свою позицию поддержки в мировом сообществе. В этом смысле очень серьезной ошибкой стала инициатива о создании Европейской системы противоракетной обороны. Судя по всему, единственной целью этой инициативы было противопоставление российского проекта, якобы находящегося в рамках Договора по ПРО, планам США, которые неизбежно приведут к нарушению этого договора. Смысл этого мероприятия совершенно непонятен, а шансы на успех - призрачны. Еще более призрачными являются надежды на то, что европейские страны проявят заинтересованность в предлагаемой Россией системе, не говоря уже о том, чтобы финансировать ее разработку.

Инициатива о создании Европейской ПРО фактически означает признание Россией того, что противоракетная оборона может быть эффективным средством борьбы с ракетной угрозой. И что бы ни говорили российские дипломаты, инициатива стала фактическим признанием и наличия ракетной угрозы. Несложно понять, какую мощную аргументацию теперь заполучили Соединенные Штаты и их союзники. Естественно, они будут настаивать, что российская оппозиция планам создания ПРО обусловлена лишь недооценкой существующих угроз, а принципиальных расхождений в вопросе о создании ПРО между Россией и США не существует. Большего ущерба российской позиции в отношении противоракетной обороны представить сложно.

Российское предложение серьезным образом подорвало и ее позиции в отношениях с Китаем, который выступает не только против планов создания стратегической противоракетной обороны, но и против развертывания региональных или тактических систем ПРО в Азиатско-Тихоокеанском регионе, прежде всего на Тайване. В Китае указанное предложение скорее всего восприняли как знак того, что поддержка Россией китайской позиции по ПРО весьма ненадежна и может измениться. Показателен тот факт, что Китай в конечном итоге решил вести диалог по вопросам ПРО с США напрямую, не полагаясь больше на российскую поддержку.

Вариантов совсем немного

Набор вариантов, которые сегодня остались в распоряжении России, весьма ограничен. Все, что может предпринять она, - это постараться свести к минимуму последствия возможного выхода США из Договора по ПРО и сделать все для того, чтобы развертывание американской системы противоракетной обороны не было доведено до конца, даже если Договор по ПРО прекратит свое существование.

Первым шагом в этом направлении должен стать пересмотр нынешней политики объединения сокращения вооружений с ПРО, хотя принципиально эти вопросы очень сильно связаны между собой. Реально способствовать этому может отказ от тех условий закона о ратификации СНВ-2, которые требуют одобрения соглашения о разграничении стратегических и нестратегических систем ПРО. Тем более что это соглашение не только не укрепляет режим ограничения систем противоракетной обороны, но, напротив, - предоставляет широкие возможности для обхода положений Договора по ПРО. Другую возможность добиться прогресса в области сокращения наступательных вооружений мог бы предоставить отказ от попыток добиться вступления СНВ-2 в силу и переход от СНВ-1 непосредственно к СНВ-3. Как бы то ни было, необходимо отдавать себе отчет в том, что если содержательный диалог по СНВ-3 не начнется в ближайшее время, то продолжаться процесс сокращения вооружений будет без учета мнения России и в ущерб ее интересам.

Далее, России необходимо занять принципиальную позицию не только в отношении противоракетных систем, которые нарушают Договор по ПРО, но и в отношении любых подобных систем. Напомним в этой связи смысл одного из основных принципов, положенных в основу Договора по ПРО: противоракетная оборона не способна обеспечить защиту от ракет и неизбежно приводит к гонке наступательных и оборонительных вооружений. Эта логика в полной мере применима к отношениям США и России, она справедлива и в их отношениях с другими государствами, на любом уровне.

Только такая принципиальная позиция в отношении противоракетной обороны и ее роли в обеспечении безопасности, будь то на глобальном или региональном уровне, может обеспечить России поддержку и понимание стран, у которых американские планы создания ПРО вызывают обеспокоенность. Значение такой поддержки нельзя переоценить, и России следовало бы сделать все возможное для того, чтобы ее не потерять.

Выдвигая заведомо бесперспективные идеи создания региональных противоракетных систем, Россия, абсолютно ничего не приобретая, рискует потерять эту поддержку и своими руками приближает развал режима ограничения систем ПРО.

В заключение следует еще раз подчеркнуть, что Россия сегодня как никогда заинтересована в сохранении режима ограничения противоракетных систем и продолжении содержательного российско-американского диалога о разоружении. Именно достижению этих целей должна быть подчинена политика России. К сожалению, ее нынешняя политика в области противоракетной обороны и разоружения этим требованиям не отвечает. (Павел Подвиг. Расчеты и просчеты. Независимое Военное Обозрение №16. 11 мая 2001)

Способно ли обеспечить стратегическую стабильность создание системы ЕвроПРО?

Об авторе: Александр Владимирович Меньшиков - доктор технических наук, профессор.

Появление и саму идею системы Европейской противоракетной обороны (ЕвроПРО) нельзя рассматривать в отрыве от той дискуссии, которая ведется в последнее время по проблемам стратегической стабильности и влиянии на нее намерений США создать территориальную ПРО, способную бороться с ограниченными ударами стратегических баллистических ракет.

Позиция США

Если рассматривать позицию идеологов системы Национальной противоракетной обороны (НПРО) в США, то их логика довольно последовательна и проста.

США после развала СССР стали единственной мировой сверхдержавой. Их военный и экономический потенциал достаточен, чтобы определять позицию мирового сообщества по глобальным проблемам. Для успешного решения этой задачи США должны исключить возможность своего шантажа с помощью любых видов оружия, в том числе и стратегического ракетно-ядерного. Они должны быть свободными в выборе стратегических решений, влияющих на их безопасность. Для этого надо, в частности, отряхнуть политический и военный прах России со своих ног.

Именно этой цели служит создание национальной системы ПРО (НПРО), которая, по заявлению администрации США, направлена против стран-изгоев, близких к обладанию оружием массового поражения и ракетными средствами его доставки. По мнению США, эти страны неразумны и против них неэффективна стратегия сдерживания. На критические замечания о том, что сейчас подобная угроза со стороны этих стран отсутствует, США отвечают, что вскоре такая ракетная опасность может стать реальностью.

Предусматривается также создание мобильных группировок ПРО на театре военных действий (ТВД), которые могут быть применены в регионах повышенной напряженности для защиты войск США и их союзников от ударов тактических баллистических ракет (БР), в целях повышения эффективности проведения миротворческих операций.

Утверждается, что НПРО достаточно слаба, чтобы противодействовать стратегическому потенциалу ядерных держав, в первую очередь России, и, следовательно, неспособна нарушить стратегическую стабильность.

Тем не менее для создания такой системы требуется корректировка Договора по ограничению систем ПРО, которую США предлагают провести.

Создание НПРО позволит США развить свой военный, научно-технический потенциал и оправдать затраченные на ее разработку и создание средства.

В целях реализации идеи НПРО американцы имеют проработанную программу военно-технических, политических и других действий, обеспечивающих построение системы, и стремятся привлечь к ней как можно больше сторонников, обещая прикрыть противоракетным зонтиком своих союзников.

Позиция России

В своей линии по отношению НПРО Россия исходит из следующих положений. В сложившихся условиях обеспечение стратегической безопасности России возможно только на пути сохранения эффективной стратегии ядерного сдерживания. Надо всячески стремиться к повышению (сохранению) стратегической стабильности, исключая нарушения стратегического баланса. Договор 1972 г. об ограничении систем ПРО явился мощным стабилизирующим фактором, позволившим обеспечить стратегическую стабильность и начать процесс сокращения и ограничения стратегического вооружения. Отказ от него или даже корректировка приведут к новому витку гонки ядерных вооружений и нарушат стратегическую стабильность. Поэтому Россия считает договор краеугольным камнем обеспечения стратегической стабильности и выступает за его сохранение с тем, чтобы обеспечить эффективное сдерживание при минимально необходимом уровне развития стратегических ядерных сил. Учитывая, что в сохранении стратегической стабильности заинтересовано все мировое сообщество, вопрос о сохранении договора уже не является вопросом двухсторонних отношений России и США, а затрагивает интересы очень многих стран, прежде всего Китая и Франции, являющихся официальными членами ядерного клуба и проводящих независимую политику в области ядерного сдерживания.

Создание НПРО нарушит стратегический баланс, ослабит эффективность ядерного сдерживания, поскольку для сил ответного удара потенциал НПРО существенен. Кроме того, необходимо отметить, что при создании даже ограниченной НПРО создаются и отрабатываются технологии, позволяющие быстро развернуть полномасштабную систему, что является прямым нарушением буквы и духа Договора по ПРО.

Для нейтрализации угроз, связанных с созданием НПРО, в России разрабатываются мероприятия военного и технического характера, обеспечивающие необходимый уровень потенциала ядерного сдерживания, хотя очевидно, что их реализация потребует больших финансовых и материальных затрат.

Для достижения своей цели - недопущения развертывания НПРО - Россия указывает на отсутствие реальных ракетных угроз со стороны стран, не принадлежащих к официальному ядерному клубу, угрожает выходом из процесса сокращения и ограничения СНВ, пытается отколоть от США союзников в их поддержке американской идеи.

Это, безусловно, правильная тактика, реализация которой должна помочь решению не по нашей вине возникшей конфликтной задачи.

Уязвимость доводов

В то же время в ряде СМИ и в заявлениях некоторых высокопоставленных политических и военных деятелей высказываются идеи и мысли, ослабляющие позицию России по противодействию созданию НПРО и слому Договора по ПРО.

В частности, утверждается, что система НПРО все равно будет неэффективна против стратегических ядерных сил России. Это утверждение глубоко ошибочно по двум основаниям. Во-первых, не стоит обольщаться: потенциал НПРО является существенным для ослабления потенциала ответного удара, особенно в условиях продолжающейся деградации ядерного потенциала России. Во-вторых, как уже отмечалось, в ходе создания системы отрабатываются технологии, обеспечивающие быстрое развертывание широкомасштабной НПРО.

Самое же главное - такого рода взгляды и подходы практически оправдывают линию США на создание системы НПРО. И весьма важно, что их придерживаются далеко не все участники дискуссии. Намерения США создать систему НПРО в отсутствие реальных угроз со стороны стран, не являющихся официальными членами ядерного клуба, многими российскими экспертами совершенно резонно рассматриваются как доказательство того, что основной задачей этой системы будет борьба со стратегическими ядерными силами России.

Еще одна сомнительная идея - это предложение создать нестратегическую систему ЕвроПРО как альтернативу НПРО и как способ ослабить (исключить) поддержку идеи НПРО со стороны союзников США.

Рассмотрим эту идею более подробно. Несмотря на отсутствие в открытой печати документа о сути ЕвроПРО или его официального изложения, из отдельных комментариев к заявлениям высокопоставленных политических и военных деятелей России можно сделать вполне определенный вывод. А именно - предложение по созданию нестратегической ЕвроПРО предусматривает оборону Европы от ударов нестратегических ракет на основе использования российских технологий, средств и систем, а также совместно разрабатываемых с Европой комплексов. В частности, предполагается использование комплексов ПВО типа С-З00, С-400, имеющих потенциал нестратегической ПРО, а также использование информационной поддержки со стороны российской системы предупреждения о ракетном нападении. На более ранних стадиях изложения идеи ЕвроПРО подразумевался также ввод в состав системы комплексов, обеспечивающих перехват баллистических ракет на активном участке траектории полета.

Не исключено, что одним из стимулов, способствовавших появлению идеи ЕвроПРО была надежда на то, что одобрение этой идеи странами Европы обеспечит дополнительное финансирование предприятий ВПК России, занятых проблемой ПРО.

Недостаточная ясность концепции, которая, хотелось бы думать, связана с наличием дипломатических секретов, а не с недостаточной глубиной проработки, вызывает необходимость сформулировать два основных вопроса, определяющих задачи системы, необходимость ее создания и облик. Первый из них - какие страны должно защищать ЕвроПРО?

Очевидно, как минимум страны, являющиеся членами НАТО (иначе в НАТО не будет требуемого консенсуса), или страны ЕС, как максимум Европу до Урала.

При этом столь же очевидно, что ни одна из стран Европы не должна чувствовать себя изгоем и вправе рассчитывать на эффективную защиту от угрозы. Ясно, что принципиально эта задача может решаться только на основе создания территориальной системы, равнопрочной к ударам по всем обороняемым странам.

Второй вопрос - существуют ли реально угрозы, которые делают необходимым создание такой системы. Этот вопрос наиболее важен.

Не рассматривая детально угрозы и не анализируя степень агрессивности по отношению к различным европейским странам стран Азии и Африки, можем отметить, что нестратегическая ПРО (то есть система, способная бороться с ракетами дальностью не больше 3500 км) может оборонять Европу только от ракет Турции, стран Северной Африки и частично Ирака.

Турция является членом НАТО, страны Северной Африки и тем более Ирак не имеют ракет, способных представлять угрозу для Европы, и вряд ли будут обладать ими даже в отдаленной перспективе. Что касается других азиатских стран (Ирана, Пакистана, Индии и др.), то в настоящее время они также не обладают ракетами, способными угрожать Европе. Если такая угроза будет реализована в дальнейшем, а для этого необходимо создание БР с дальностью стрельбы больше 3500 км, то для защиты от нее необходимо создание стратегической системы ПРО Европы. Россия не сможет участвовать в этом процессе, поскольку передача технологии стратегической противоракетной обороны запрещена Договором по ограничению систем ПРО.

Далее. Говоря о составе системы, следует иметь в виду, что комплексы типа С-З00, обладающие потенциалом нестратегической ПРО, способны перехватывать ракеты с дальностью стрельбы порядка 900 км, то есть обеспечивать оборону одних стран НАТО от других. Создаваемая система С-400 также является нестратегической, и на ее основе нельзя создать территориальную систему обороны Европы от ракет Азиатского региона.

Что же до комплексов ПРО, обеспечивающих перехват ракет на активном участке, то, во-первых, их создание является наиболее сложной задачей, которую предстоит решить, а во-вторых, эти комплексы также должны быть стратегическими, так как должны бороться с ракетами с дальностью стрельбы более 3500 км.

Таким образом, предлагая строить ЕвроПРО, мы:

- признаем возможность и необходимость создания системы ПРО Европы в отсутствие реальных для нее угроз;

- подталкиваем Европу к созданию стратегической системы ПРО;

- даем США и Европе дополнительные аргументы для поддержки идеи создания НПРО;

- создаем предпосылки для ухудшения отношений со странами, в которых создаются ракетные средства доставки: Ираном, Пакистаном. Индией, Китаем;

- защищаем союзников США, пренебрегая другими странами мира.

Если наша агитация о необходимости создания ЕвроПРО будет успешной, то ее результатом станет широкое сотрудничество Европы с США по созданию такой системы. Не надо питать иллюзий насчет того, что страны НАТО будут тратить огромные средства для поддержания и развития военно-промышленного комплекса такого ненадежного, с их точки зрения, партнера как Россия.

Объективности ради надо также отметить, что идея создания нестратегической ЕвроПРО выглядит политически много более проигрышной, чем выдвинутая Россией в начале девяностых идея глобальной защиты от ракетной угрозы, где нет места дискриминации государств.

Другими словами, трудно предложить две другие идеи, так сильно ослабляющие позиции России в праведном деле противодействия созданию НПРО, чем вышеизложенные.

Что делать

Если оценивать складывающуюся ситуацию без иллюзий, то надо признать и исходить из того, что:

- территории США страны-изгои реально не угрожают и нет предпосылок для создания НПРО;

- нет основания и для внесения корректировок в Договор по ПРО;

- создание НПРО приведет к новому витку гонки вооружений;

- для Европы нет значимых угроз, требующих создания территориальной системы ПРО.

Отсюда вытекает вывод о необходимости продолжения усилий по ограничению процесса распространения оружия массового уничтожения (ОМУ) и ракетного оружия (РО). В качестве первоочередной меры следовало бы создать международный центр по контролю за распространением ОМУ, РО и технологий их производства.

Целесообразно также создать международную мобильную группировку на базе имеющихся и разрабатываемых комплексов ПВО России и НАТО, обладающих потенциалом нестратегической ПРО, придать им необходимые средства информационного обеспечения и управления - в интересах защиты войск и населения от тактических ракет при проведении миротворческих операций в различных районах мира. (Александр Меньшиков. Проверим идею на прочность. Независимое Военное Обозрение №16. 11 мая 2001)

Начальник департамента разработки и испытаний ядерного оружия Минатома России Николай Волошин опровергает сообщения о ядерных взрывах на Новой Земле

В последнее время американские эксперты из ЦРУ и Sandia National Laboratory сделали через прессу заявления о нарушении Россией Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Вслед за этим Министерство иностранных дел Новой Зеландии официально обратилось в Минатом России с просьбой предоставить информацию о ведущихся на архипелаге Новая Земля работах с ядерным оружием. Отдельный пункт письма содержит требование впредь предоставлять Новой Зеландии сведения о предстоящих экспериментах и параметрах их проведения.

НВО-НГ: Николай Павлович, как можно расценить подобные требования к России со стороны иностранных государств?

ВОЛОШИН: Глупость. Сейчас мы готовим ответное послание, в котором объясняем: это наше внутреннее дело - что, в каком количестве и где взрывать (естественно, имеется в виду химическая взрывчатка). Россия не обязана отвечать на подобные вызовы. Тем не менее мировое сообщество - страны, подписавшие Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), в том числе Новая Зеландия, - будет иметь право заявить в Технический секретариат Организации договора в Вене свой протест и на основании подозрений потребовать провести инспекцию любого места, любого государства, где могли проводиться ядерные взрывы. Но все это только после вступления ДВЗЯИ в силу. (Договор принят в 1996 году, на данный момент подписан правительствами 154 стран. Однако для вступления в силу он должен быть не только подписан, но и ратифицирован правительствами 44 стран, имеющих или способных создать ядерное оружие. Пока только 28 из них ратифицировали ДВЗЯИ. Из стран ядерного клуба, у которых уже есть ядерное оружие, договор ратифицировали только Великобритания, Франция и Россия. - Ред.)

Теоретически группа инспекторов выедет на место предполагаемого взрыва, проверит существующее положение дел в соответствии с оговоренными договором методами инспекции: проба почвы, воды, вплоть до бурения скважин в горной породе, если предполагается, что взрыв был подземным. И на основе полученных анализов установит, был ли ядерный взрыв и когда именно. Чтоб вы понимали, почему я говорю «теоретически», поясню, что если подозрения не подтвердятся, то государство, их высказавшее, должно будет компенсировать материальный и моральный ущерб стране, которую проверяли, а также Техническому секретариату.

Хотя такие инспекции, в общем-то, не очень нужны. Сегодня существуют довольно эффективные средства технического мониторинга за проведением ядерных взрывов с помощью сейсмических станций, разбросанных по всему миру. Наблюдение ведется непрерывно, даже при том условии, что Договор о запрещении взрывов еще не вступил в силу. Могу сказать, что получаемых данных достаточно, чтобы отличить, скажем, сейсмическую активность в результате землетрясения от подрыва химической взрывчатки или того же ядерного боеприпаса.

Правда, есть одно но. Эта система обнаруживает подрыв боезаряда мощностью около 1 килотонны. Чувствительность измерительных станций находится в зависимости и от свойств вмещающих пород, и от трассы прохождения сейсмосигнала. Именно по этой причине из серии ядерных взрывов, проведенных Пакистаном и Индией в мае 1998 года, не все были зафиксированы. Сегодня существует проблема чувствительности аппаратуры, что влияет на эффективность данного метода. Именно из-за неточности измерений и возникают всевозможные инсинуации по поводу того, что действительно происходит в том или ином регионе мира. Они, в свою очередь, могут стать причиной инспекционной поездки в место предполагаемого взрыва. К России с подобным требованием еще не обращалась ни одна страна.

НВО-НГ: В 1996 году была похожая ситуация, тогда Россию тоже обвиняли в проведении ядерных испытаний на Новой Земле. Норвежские сейсмологи зафиксировали колебания почвы, которые расценили как полномасштабный ядерный взрыв, оказавшийся впоследствии землетрясением. Как, по вашему мнению, можно избежать подобных недоразумений в будущем?

ВОЛОШИН: Вы правы. Обвинения строились по принципу «якобы на Новой Земле» и «якобы ядерный взрыв». Именно из-за неуверенности норвежцев, из-за того, что тогда ДВЗЯИ не действовал, инспекционная проверка не состоялась. Потом, когда первый шум стих, ученые разобрались с тем, что это сейсмическое явление, произошедшее не на поверхности острова, а на приличной глубине Карского моря, и оно по своим характеристикам никак не похоже на ядерный взрыв. Тогда все окончательно успокоились. Вопросы к России сами собой исчезли.

Обычно мы даже не пытаемся комментировать или опровергать подобные нападки. Дело в том, что Минатом априори всегда виноват. Неважно в чем, но виноват. Например, нам могут легко предъявить претензии в том, что мы провели маленький взрыв, а он в свою очередь привел к возникновению большого землетрясения. Любая наша реакция только стимулирует фантазию обвиняющей стороны. Но всегда есть цифры и факты, которые снимают все вопросы. Надо просто выдержать паузу.

Между прочим, имеется теория, изложенная в ряде научных статей о том, что ядерные испытания защищали Землю от разрушительных землетрясений. Согласно этой теории, в эпоху активных ядерных испытаний землетрясений отмечалось меньше, чем сейчас. Ядерные взрывы как бы раскачивают земные плиты и тем самым снимают напряжение ядра планеты, прежде чем оно перерастет в землетрясение. То есть вот этими встрясками земных плит, пусть даже не систематическими, США, СССР, Франция и Китай спасали планету от катаклизмов. Теория мало доказуемая, но реально существующая.

НВО-НГ: В этой связи как вы расцениваете обвинения России в нарушении международных договоров со стороны «каких-то» западных специалистов, но, скажем, не Госдепартамента США? Ведь получается парадокс: чем более открыта политика Минатома в отношении ядерных арсеналов РФ, тем больше к нам претензий со стороны государств, заинтересованных в получение такой информации…

ВОЛОШИН: Мне кажется, в этих публикациях больше политики, чем науки. Дело в том, что когда существовала закрытость этой информации и Минатом (Минсредмаш) не публиковал сведений о ходе работ и проведенных взрывах, к нам не было вопросов - никто ни о чем, кроме специалистов в данной области, не знал. Начиная с 1987 года Минатом начал распространять информацию сначала о готовящихся экспериментах и состоявшихся взрывах, потом о мораториях на испытания, а постепенно мы стали публиковать и материалы о планах работы в этой сфере. После чего началась цепная реакция - повышение требований к нам со стороны иностранных и российских журналистов. Рассказали о чем-то, - ну так расскажите еще, потом еще и так далее… А если это еще уже государственная тайна, то получается, что мы о чем-то умалчиваем, что-то скрываем… В то же время, если мы пытаемся объяснить, что же происходит на самом деле, Минатом сразу же обвиняют в попытках оправдаться в каких-то проступках. Получается замкнутый круг.

Ведь мы неоднократно высказывались и по поводу подкритических экспериментов на Новой Земле. Говорили об их экологической безопасности - используется только химическая взрывчатка, а ее сколько заложишь - такой мощности и будет взрыв… И я считаю неуместным задавать вопросы России о том, что она делает. С моей точки зрения, у нас гораздо больше моральных прав требовать ответа от представителей США: почему подписанный договор Америка до сих пор не ратифицировала? И опять же это чистая политика, поскольку научная сторона вопроса нам, и не только нам, хорошо известна, мы ее отслеживаем и контролируем, пользуясь отрытыми источниками. Так что дополнительных пояснений нам от других стран не нужно.

НВО-НГ: И все же, если, допустим, будет более откровенный обмен информацией между Россией и США о запланированных экспериментах с ядерными материалами, проверках работоспособности ядерных боеприпасов, проведении подкритических или гидродинамических экспериментов, то, возможно, и вопросов у международного сообщества к нам станет меньше?

ВОЛОШИН: Я не уверен, что это помогло бы. Мы общаемся с американскими учеными и осведомлены об объемах, направлениях и глубине исследований США в сфере проверки безопасности и надежности ядерных боеприпасов. Годовой бюджет подобных исследовательских работ в США составляет 4 млрд. долл. А в России мы имеем на данные цели в 20-30 раз меньше.

Наши задачи очень скромные, мы должны быть уверенны в том, что наше ядерное оружие как фактор сдерживания от внешней агрессии сработает в час X, а в мирное время будет полностью безопасно, прежде всего для нас с вами. Американцы решают более широкий спектр задач. Так что чем меньше мы обмениваемся информацией, тем меньше на научном уровне вопросов к сторонам. Специалисты могут судить о реальном ходе событий и по открытым публикациям в научной печати. Этого вполне достаточно. А что касается измышлений в средствах массовой информации, то могу лишь повторить: есть международные договоры, и существует возможность проведения инспекции бывших ядерных полигонов, но в полном соответствии с положениями ДВЗЯИ. Минатому нечего скрывать. (Дмитрий Сафронов. Минатому нечего скрывать. Независимое Военное Обозрение №16. 11 мая 2001)

Александр Румянцев о проблемах своей деятельности на посту руководителя ядерной отрасли

Министр России по атомной энергии Александр Румянцев дал интервью Независимой Газете

Отвечая на вопрос о взаимоотношениях Минатома с Госатомнадзором РФ г-н Румянцев заявил, что ГАН должен существовать в качестве независимого надзорного органа. По мнению министра, было бы целесообразно, чтобы «Госатомнадзор, безусловно, исполнял свои функции как независимая надзорная организация за радиационной ядерной безопасностью. А лицензии на конкретные виды деятельности, которые уже реализуются в промышленности, чтобы выдавало министерство и контролировало их выполнение.

[…]

Если эксперты Госатомнадзора обнаружат, что мы работаем с нарушением ядерной или радиационной безопасности, ГАН, конечно, может нашу деятельность остановить. Но вообще это вопрос дискуссионный. Мы должны найти точки соприкосновения.

Госатомнадзор стратегически должен трансформироваться в совершенно другую организацию, с мощнейшей экспериментальной базой, финансирующую крупные исследовательские проекты. У нас Госатомнадзор, к сожалению, таковой организацией на сегодня не является. Я за то, чтобы он трансформировался. И тогда, конечно, этот вопрос о лицензировании снимется автоматически. А на данном, переходном этапе я считаю, что, безусловно, должна быть внешняя независимая надзирающая организация - это Госатомнадзор, но за ядерной и радиационной безопасностью, а конкретные виды деятельности должны регулироваться в значительной степени нашим ведомством, поскольку мы четче представляем реальную ситуацию».

Александр Румянцев также ответил на вопрос о возможности лоббирования интересов различных организации внутри Минатома. В частности, он сказал: «Я работал в Российском Фонде Фундаментальных Исследований, и в Фонде Технологического Развития в качестве эксперта. И мой имидж хорошо известен и в Российской академии наук, и в Министерстве промышленности, науки и технологий, которые курировали все эти конкурсы. Они знают, что я никогда не голосовал ради того, чтобы просто поддержать то или иное научное направление, чтобы оно не развалилось. Если направление разваливается - значит, оно того заслуживает. Значит, уже не осталось ни базы, ни интеллекта на его поддержание. И поддержать просто так, ради какой-то благотворительности - я никогда таких решений не принимал». (Андрей Ваганов. «Ядерные технологии - надежда России». Независимая Газета. 11 мая 2001)

СОБСТВЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПИР-ЦЕНТРА

Перспективы образования в области нераспространения и разоружения рассматриваются в ООН

18-20 апреля в Нью-Йорке прошла первая сессия Рабочей группы правительственных экспертов по подготовке исследования ООН по образованию в области разоружения и нераспространения.

Группа была создана по поручению Генеральной ассамблеи ООН. В ноябре 2000 года Генеральная ассамблея по рекомендации Консультативного совета по проблемам разоружения единогласно приняла резолюцию Исследование ООН по образованию в области разоружения и нераспространения (55/33 Е от 20 ноября 2000 года). В этом документе Генеральная ассамблея поручает Генеральному секретарю ООН подготовить данное исследование при содействии группы компетентных государственных экспертов и представить его на рассмотрение 57-й сессии ГА ООН (2002 год).

Исследование проводится небольшой группой из 10 правительственных экспертов, представляющих различные регионы мира и разные методические и культурные подходы к проблемам образования. Среди них, Его Превосходительство д-р Мохамед Шакер, председатель Египетского совета по иностранным делам, Каир, Египет; Аттила Зимоньи, старший советник департамента контроля над вооружениями и политики в области безопасности министерства иностранных дел Венгрии, Будапешт, Венгрия; Венкатеш Варма, советник посольства Индии в России, Москва, Россия; Юкия Амано, посланник посольства Японии в США, Вашингтон, США; Его Превосходительство Мигель Марин Бош, заместитель министра иностранных дел Мексики по вопросам Азии, Африки, Европы и многосторонним проблемам, Мехико, Мексика; д-р Кейт Дьюз, вице-президент Центра разоружения и безопасности, Новая Зеландия; Его Превосходительство Уго Палма, заместитель министра иностранных дел и генеральный секретарь (1991, 1997-1998) министерства иностранных дел Перу, Лима, Перу; Анна Групинска, директор департамента политических вопросов ООН министерства иностранных дел Польши, Варшава, Польша; Алиун Диань, советник-посланник постоянного представительства Сенегала при ООН, Нью-Йорк, США; Биргит Алани, заместитель директора СИПРИ, Солна, Швеция.

В заседаниях группы также принимает участие член Консультативного совета по проблемам разоружения, директор Центра исследования проблем нераспространения Монтерейского института международных исследований, проф. Уильям Поттер.

Консультантом группы является директор ПИР-Центра к.п.н. Владимир Орлов.

В ходе первой сессии члены группы приняли организационные решения и обсудили широкий круг вопросов по существу в соответствии с мандатом группы, определенным в резолюции ООН.

Первую сессию открыл директор департамента по вопросам разоружения Евгений Горьковский.

К участникам группы обратился заместитель Генерального секретаря ООН по вопросам разоружения посол Джаянта Данапала.

Председателем Рабочей группы был избран Мигель Марин Бош (Мексика).

Участники группы заслушали и обсудили рабочий доклад консультанта группы Владимира Орлова «Оценка и развитие программ образования и повышения квалификации в области разоружения и нераспространения».

Участники группы также заслушали представителей организаций, относящихся к системе ООН и проводящих работу в области пропаганды образования в области разоружения. Среди выступавших были представители департамента по политическим вопросам ООН (Шаши Тарур, и.о. директора департамента), МАГАТЭ (Бераникун Андемикэль, представитель Генерального директора МАГАТЭ при ООН), Подготовительного комитета ОДВЗЯИ (руководитель отдела общественной информации Временного технического секретариата), ЮНИДИР (Керстин Виньяр, редактор журнала Disarmament Forum), Университета мира (Катрин Беллами, руководитель программы), а также представители ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ и др.

Резолюция указывает на необходимость привлечения «преподавателей вузов, институтов, занимающихся проблемами разоружения и мира, и неправительственных организаций, имеющих специальные навыки по образованию и повышению квалификации в области разоружения и нераспространения» для того, чтобы они могли «представить письменные и устные сообщения». Активное участие неправительственных организаций в работе группы – в форме письменных предложений и устных выступлений - стало ее заметной особенностью. Так, в ходе состоявшейся сессии к участникам группы обратились: профессор Уильям Поттер, директор ЦИПН; д-р Бетти Рирдон, директор программы образования в области мира, Гаагский призыв к миру; д-р Натали Голдринг, директор программы за всеобщее и полное разоружение факультета политологии Университета Мэриленда; Фелисити Хилл, руководитель нью-йоркского офиса Международной женской лиги за мир и свободу; и Арджун Махиджани, Институт энергетики и экологических исследований.

В ходе обсуждения участники группы признали важность содействия согласованным международным усилиям в области разоружения и нераспространения, особенно в том, что касается ядерного оружия, других ОМУ и средств их доставки. Они приступили к рассмотрению следующих вопросов:

(а) Дать современное определение понятию «образование и повышение квалификации в области разоружения и нераспространения», принимая во внимание необходимость пропаганды культуры ненасилия и мира;

(б) Оценить ситуацию с образованием и повышением квалификации в области разоружения и нераспространения на уровне начального, среднего, высшего образования и аспирантуры во всех регионах мира;

(в) Дать рекомендации по содействию программам образования и повышения квалификации в области разоружения и нераспространения на всех уровнях формального и неформального образования, прежде всего, обучения преподавателей, парламентариев, муниципальных чиновников, военных и государственных служащих;

(г) Изучить возможность более полного использования возникающих образовательных методик, в особенности революционные информационные и коммуникационные технологии, включая дистанционное обучение, для содействия усилиям по образованию и повышению квалификации в области разоружения и нераспространения на всех уровнях в развитых и развивающихся государствах мира;

(д) Дать рекомендации о том, каким образом государства, входящие в систему ООН и обладающие опытом образования и повышения квалификации в области разоружения и нераспространения, могли бы гармонизировать и координировать свои усилия в этой сфере;

(е) Разработать способы внедрения образовательных программ по разоружению и нераспространению для пост-конфликтного урегулирования и содействия укреплению мира.

Группа приступила к сбору и анализу информации о наличии

  • формальных и неформальных программ в области разоружения и нераспространения, курсов и учебных планов, осуществляемых на уровне начального, среднего и высшего образования в различных странах-членах ООН;
  • институтов и организаций, включая образовательные учреждения, которые работают в сфере образования и повышения квалификации по разоружению и нераспространению;
  • образовательных программ для государственных служащих, парламентариев, муниципальных чиновников, военных и других профессиональных категорий граждан;
  • образовательных программ и курсов повышения квалификации в сфере разоружения и нераспространения, осуществляемых для журналистов, исследователей, ученых, инженеров, учителей, профсоюзов и широкой общественности.

Следующая сессия Рабочей группы пройдет с 8 по 10 августа 2001 г. в Монтерее (США).

Консультант группы Владимир Орлов выражает благодарность всем специалистам и институтам, которые направили ему свои предложения и идеи накануне первой сессии. Все они проанализированы, часть из них была использована при подготовке доклада для первой сессии. Владимир Орлов будет признателен за дальнейшие предложения, которые помогут ему при консультировании группы в будущем. Их можно направлять по электронной почте orlov@pircenter.org .

По всем вопросам, относящимся к работе группы, следует обращаться к ее секретарю Майклу Кассандре cassandra@un.org

ВНИМАНИЕ: Данное информационное сообщение подготовлено в ПИР-Центре на основании материалов, доступных для общего пользования. Оно никоим образом не может рассматриваться как официальное сообщение.

***

ПИР-Центр политических исследований – ведущая российская неправительственная организация в сфере образования в области контроля над вооружениями и нераспространения. В 2000 году ПИР-Центр подготовил и издал учебник «Ядерное нераспространение». Его второе издание, исправленное и дополненное (в двух томах), выйдет в свет в текущем году. В 2002 году Центр планирует начать работу над учебником «Ракетное нераспространение».

В настоящее время Центром разработаны и ведутся учебные программы и программы в области повышения квалификации, рассчитанные на различные аудитории слушателей, в частности, студентов вузов, аспирантов, журналистов. Программы повышения квалификации предназначены для законодателей, государственных служащих, инженеров-ядерщиков, ученых-ядерщиков, преподавателей.

Среди образовательных проектов ПИР-Центра можно выделить:

  • Проект по изданию учебника «Ядерное нераспространение» и сборника документов;
  • Образовательную программу в области ядерного нераспространения для студентов технических вузов;
  • Программу повышения квалификации молодых специалистов в области нераспространения и разоружения;
  • Образовательную программу по контролю над вооружениями и нераспространению для законодателей

За дополнительной информацией об образовательных программах ПИР-Центра следует обращаться к Марии Верниковой info@pircenter.org.

Полный текст

loading