Хронометр

подписание президентом России В.В.Путиным Указа «О Комиссии по экспортному контролю Российской Федерации».
26.04.2005
взрыв на Чернобыльской атомной электростанции близ Киева, повлекший человеческие жертвы
26.04.1986

Индекс международной безопасности iSi

PIR PRESS LOGO

ПИР-ПРЕСС сообщает

20.04.2017

«Мы неоднократно заявляли о готовности к сотрудничеству с западными странами, с НАТО, и есть те вызовы, в решение которых мы могли бы внести совместный вклад – например, противодействие угрозам безопасности, исходящим из Афганистана. Уверен, что большой потенциал есть и у совместной борьбы с террористической угрозой, ИГИЛ», — Виктор Васильев, Полномочный представитель Российской Федерации при ОДКБ, посол по особым поручениям МИД России.

14.04.2017

«Так как быстрого и простого решения ситуации вокруг КНДР не просматривается, следует подумать о промежуточных решениях. О чем можно реально говорить и говорить прямо сейчас? О предотвращении непреднамеренных боевых действий и о «минимальных мерах доверия». Это первоочередная проблема: «войны по ошибке» однозначно не хочет никто. В перспективе следует отказаться от исключительно ядерного формата обсуждения проблемы. Обсуждение ядерного вопроса вне вопросов ПРО и наращивания неядерного ударного потенциала стран региона, вне проблемы неопределенности дипломатических отношений лишено смысла. И наоборот, в рамках контекстного обсуждения определяются конкретные вопросы для промежуточного торга», — специалист по военной программе КНДР Владимир Хрусталев.

14.04.2017

«Богословское отношение к тому, что происходит в технологическом мире таково: технологии необходимы для выживания человека. С классической богословской точки зрения любая технология нейтральна и обретает окраску уже в момент применения», – Владимир Легойда, руководитель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского Патриархата.

Ядерный контроль. 24 мая 2001

ЯДЕРНАЯ РОССИЯ СЕГОДНЯ. 24 мая 2001

ИНФОРМАЦИЯ

  • § Сергей Иванов оценивает состояние и перспективы развития стратегических ядерных сил
  • § Госдума отклонила проект постановления О намерениях США развернуть национальную систему противоракетной обороны
  • § Реформирование атомной энергетики обсуждено в Государственной Думе
  • § Россия и Индия завершают переговоры о строительстве АЭС

МНЕНИЯ

  • § Американская концепция сдерживания: вопросов больше, чем ответов
  • § Экспорт сдерживания

ДОКУМЕНТ

  • § Принято решение о сотрудничестве с Европейским сообществом в ядерной области

ИНФОРМАЦИЯ

Сергей Иванов оценивает состояние и перспективы развития стратегических ядерных сил

«Состояние стратегических ядерных сил России на сегодняшний момент я оцениваю как удовлетворительное» - об этом заявил 22 мая министр обороны России Сергей Иванов. По его словам, «мы должны думать о будущем в таком вопросе, как стратегическое ядерное сдерживание». «Думать об этом - значит смотреть вперед, как минимум, на 10-15 лет», - добавил министр.

Касаясь триады ядерных сил страны - наземной, авиационной и морской составляющих, Сергей Иванов отметил, что она должна развиваться «гармонично с учетом всех факторов нашей безопасности».

В отношении боевого дежурства, системы доведения команд стратегических ядерных сил, то, по словам министра обороны, она находится на достаточно надежном уровне и никаких проблем в этом нет. (Иван Егоров. Сергей Иванов: стратегические ядерные силы должны развиваться гармонично. Страна.Ru. 22 мая 2001)

Госдума отклонила проект постановления О намерениях США развернуть национальную систему противоракетной обороны

23 мая депутаты Государственной Думы на пленарном заседании отклонили проект постановления, автором которого выступил Алексей Митрофанов (ЛДПР), О намерениях США развернуть национальную систему противоракетной обороны. Для принятия решения необходимо было набрать 226 голосов. В поддержку проекта проголосовали только 130 депутатов.

В тексте проекта, внесенного в Госдуму, в частности, предлагалось приостановить выполнение Россией договора с США о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений от 3 января 1993 года.

В постановлении говорится, что «США фактически в одностороннем порядке собираются нарушить достигнутый в течение десятилетий баланс сил на международной арене».

Госдума обращается к лидерам государств мира и международному сообществу «с предложением осудить выход США из Договора по ПРО, не допустить новой гонки вооружений, возврата к ядерному противостоянию и временам холодной войны».

Кроме того, в постановлении содержится рекомендации президенту Владимиру Путину рассмотреть на заседании Совета безопасности вопросы о приостановлении выполнения Россией Договора между нашей страной и США о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений от 3 января 1993 года.

В постановлении также содержатся рекомендации о возможном выходе России из режима контроля над ракетными технологиями и из договора о нераспространении ядерного оружия. Также проект постановления рекомендует президенту рассмотреть на заседании Совбеза вопрос о разработке Россией национальной высокотехнологичной программы в ракетно-авиационной области, предусматривающей, в частности, завершение работ по создании авиакосмического самолета на базе гиперзвукового двигателя, а также возможных военно-технических ответах на американскую программу развертывания ПРО.

В постановлении также говорится, что «решение США о развертывании НПРО вызывает также недовольство других государств, в том числе и некоторых государств Европы, а также Китая». «В мире сложилось ясное понимание того, что осуществление США развертывание ПРО приведет к новой гонке вооружений, возврату ядерного противостояния и временам холодной войны»,- отмечается в постановлении Алексея Митрофанова. (РИА Новости. 23 мая 2001)

Реформирование атомной энергетики обсуждено в Государственной Думе

22 мая под председательством Владимира Климова, руководителя подкомитета по атомной энергии при комитете Государственной Думы РФ по энергетике, транспорту и связи, вчера состоялось заседание Экспертного совета по использованию атомной энергии. В повестке дня заседания значились вопросы законодательных аспектов реформы атомной энергетики в рамках единой государственной концепции реформирования энергетики России. Обсуждались также проблемы придания законодательной основы процессу реформирования энергетики России и создания рамочной концепции законотворчества в области использования атомной энергии.

Участники Экспертного совета отметили фактическое несоответствие Гражданскому кодексу РФ юридического статуса концерна Росэнергоатом. Согласно пункту 3 Указа Президента Российской Федерации Об Эксплуатирующей организации атомных станций от 7 сентября 1992 года N 1055 необходимо было «закрепить за концерном Росэнергоатом на праве полного хозяйственного ведения: федеральное имущество действующих, строящихся, проектируемых и законсервированных атомных станций (ядерные установки, делящиеся вещества, оборудование, здания и сооружения, включенные в ядерно-энергетический цикл)». При этом необходимо было «предусмотреть при заключении с концерном Росэнергоатом договора на закрепление за ним федерального имущества условия обеспечения безопасности на всех этапах жизненного цикла атомных станций». Однако до настоящего времени это положение Указа о создании условий для обеспечения безопасности АЭС не выполнено, функции управления полностью не переданы концерну, но он несет полную ответственность за устойчивое функционирование станций. Это негативно сказывается на поддержании безопасности эксплуатации АЭС, а так же сдерживает экономическую эффективность атомной энергетики.

Подчеркнув данную неопределенность в сложившейся ситуации, Председатель Экспертного совета депутат Госдумы Владимир Климов назвал задачу устранения этого несоответствия первоочередным по важности делом для депутатов Государственной Думы.

Участники заседания выступали против необдуманных заявлений радикальных реформаторов электроэнергетики в России о создании нескольких генерирующих компаний на основе концерна Росэнергоатом. Если руководствоваться этими планами, то расчленение атомной энергетики может привести к непоправимым отрицательным последствиям, как в области безопасности атомных станций, так и в обеспечении электроэнергией потребителей.

Подведя итоги заседания, участники решили обратиться с открытым письмом к президенту, правительству России и Федеральному Собранию о скорейшем разрешении правовой коллизии, мешающей нормальному функционированию атомной энергетики и немедленном создании единой генерирующей компании атомной энергетики. (На заседании Экспертного совета по использованию атомной энергии обсуждались законодательные аспекты реформы атомной энергетики. РИА Ореанда. 23 мая 2001)

Россия и Индия завершают переговоры о строительстве АЭС

Заключительный раунд переговоров между Атомстройэкспортом и Корпорацией по ядерной энергии Индии по строительству российских реакторов на индийской атомной электростанции Куданкулам пройдет в конце июня в Бомбее.

На переговорах будут обсуждены оставшиеся детали «технико-коммерческого предложения». Российскую делегацию возглавит генеральный директор Атомстройэкспорта Виктор Козлов.

По словам председателя и управляющего директора индийской Корпорации г-на Чатурведи, который 19 мая возвратился из Москвы, индийская делегация приняла «детальный доклад проекта», подготовленный российской стороной. Была также достигнута договоренность о взаимоприемлемых временных рамках поставки двух ВВЭР-1000.

Строительство самой АЭС, которое продлится не менее 65 месяцев, развернется в январе 2002 года, после чего будет начат монтаж реакторов.

В Индии связывают особые надежды со строительством при технической и финансовой помощи России крупнейшей в стране АЭС. По мнению специалистов, ввод ее в действие не только значительно уменьшит стоимость электроэнергии в южном регионе, но и позволит создать десятки тысяч новых рабочих мест.

Более того, два реактора ВВЭР-1000 будут вырабатывать практически столько же электроэнергии, сколько сегодня дают все индийские атомные электростанции. (Заключительный раунд переговоров по строительству российских ядерных реакторов в Индии пройдет в конце июня в Бомбее. Вячеслав Топчан. РИА Новости. 22 мая 2001)

МНЕНИЯ

Американская концепция сдерживания: вопросов больше, чем ответов

В последнее время в ряд стран были направлены эмиссары Вашингтона, перед которыми стояла задача – разъяснить американскую концепцию сдерживания военных угроз в нынешних условиях международной обстановки, озвученную в выступлении президента США Джорджа Буша 1 мая в Университете национальной обороны. Как уже сообщалось, побывали они и в Москве, где состоялась серия встреч на различных уровнях. Однако как сама речь президента США, так и соответствующие пояснения его представителей, данные в российской столице, породили больше вопросов, чем дали ответов.

Лейтмотивом речи Джорджа Буша и высказываний американских представителей в Москве являлся тезис о том, что и США, и Россия до настоящего времени медленно реагировали на произошедшие изменения международной обстановки, которые характеризуются, с одной стороны, окончанием холодной войны, а с другой – появлением новых угроз, связанных с распространением оружия массового уничтожения и средств его доставки. И в силу этого сегодня необходима новая концепция сдерживания, которая должна основываться на сочетании стратегических наступательных и оборонительных вооружений. По сути же за этими рассуждениями стоят планы США в области противоракетной обороны и стремление их оправдать.

Нет сомнений в том, что непродуктивно мыслить в настоящее время категориями холодной войны и что необходимо строить взаимоотношения стран на основе сотрудничества, в том числе и в военной сфере. Примеры такого сотрудничества имеются, есть возможности и для его расширения. Что же касается новых подходов американской администрации к обеспечению стратегической стабильности в мире, то к ним есть серьезные вопросы, есть действительная потребность в дискуссиях, причем не только на двусторонней, но и многосторонней основе.

Прежде всего это касается ключевых высказываний президента США о том, что «никакой договор, который мешает ответить на угрозы сегодняшнего дня, мешает разрабатывать передовые технологии, необходимые для того, чтобы защитить себя, наших друзей и союзников, не может отвечать нашим интересам, не может отвечать интересам мира во всем мире», что «…нам нужны новые концепции сдерживания, которые основываются на существовании как наступательной, так и оборонительной силы». В этой связи Договор по ПРО объявляется продуктом холодной войны и делается вывод, что от него следует избавиться, что, дескать, приведет к значительному сокращению ядерного оружия.

Неискушенному в международных делах человеку может показаться в этих высказываниях благородство помыслов. На деле же все не так просто.

Первый вопрос, который стал уже традиционным, - это вопрос об угрозах, а точнее, о ракетных угрозах. Конечно, каждое государство вправе само определять угрозы своей национальной безопасности, но хотелось бы, чтобы это осуществлялось на основе объективного анализа научно-технического и промышленно-экономического потенциала, политических устремлений государств, которые в США рассматривают как вызывающие озабоченность страны.

Американская сторона пытается убедить весь мир в том, что существует реальная угроза, связанная с созданием в проблемных странах межконтинентальных баллистических ракет. При этом, правда, делаются оговорки, что эти ракеты скорее всего будут предназначены не для решения военных задач, а для обеспечения возможности осуществлять шантаж Соединенных Штатов. Говорится и о том, что руководители проблемных государств готовы идти на большие риски, а потому ядерное сдерживание для них не работает. И отсюда делается вывод о необходимости создания эффективных оборонительных систем – систем ПРО территории страны (в последнее время, видимо, исходя из политических соображений, в США стали говорить о некой системе ПРО, призванной защищать не только территорию США, но и их войска за рубежом, союзников и друзей).

Не будем останавливаться на тезисе о создании в странах, вызывающих озабоченность, межконтинентальных баллистических ракет. О его очевидной нереальности много и подробно говорилось в СМИ. Обратим внимание лишь на утверждение о недостаточности ядерного сдерживания. Президент США отметил, что в бытность свою «Советский Союз был нашим бесспорным врагом», что «угроза была реальной и зримой». Тем не менее в Вашингтоне признается, что ядерное сдерживание было эффективным по отношению к Советскому Союзу. Почему же теперь в США считают, что их ядерное сдерживание не будет работать по отношению к так называемым проблемным государствам, которые не являются ядерными, а по своим экономическим и технологическим возможностям, по научному потенциалу не могут сравниваться с Советским Союзом? Обоснованного ответа на этот вопрос нет.

Далее. Прежняя американская администрация вела речь о необходимости модификации Договора по ПРО таким образом, чтобы можно было развернуть так называемую ограниченную систему ПРО, предназначенную для защиты всей территории США. Сейчас же США пропагандируют ПРО, предназначенную для защиты не только территории США, но и их союзников в Европе и Азии. Поскольку центральным ограничением Договора по ПРО является запрет на развертывание ПРО территории страны и создание основы для такой обороны, этот договор не устраивает и нынешнюю администрацию. При этом ее представители откровенно говорят об отсутствии готовых вариантов системы ПРО, способной решать более масштабные задачи.

Тем не менее общее представление о предполагаемой ПРО просматривается. Речь идет о создании многоэшелонированной системы, способной осуществлять перехват всех типов баллистических ракет на всех участках траектории их полета (разгонном, среднем и конечном). При этом ставка делается на создание мобильных систем наземного, воздушного и морского базирования, а в перспективе – и космического базирования, для поражения стратегических ракет. Говорится также и о необходимости отработки различных типов информационных датчиков, включая датчики космического базирования для целей ПРО. Все это находится в прямом противоречии с Договором по ПРО и сродни Стратегической Оборонной Инициативе президента Рональда Рейгана, выдвинутой в начале восьмидесятых годов. Что, естественно, не может не вызывать глубокой озабоченности за дальнейшую ситуацию в мире.

О важности Договора по ПРО, являющегося фундаментом всей системы договоров в области контроля над вооружениями, говорилось в том числе в совместных заявлениях президентов России и США неоднократно. В этой связи следует отметить, что в первомайской речи президента США содержится весьма важное положение – говорится о том, что США не станут предлагать друзьям и союзникам готового решения, принятого в одностороннем порядке. В этом контексте хотелось бы надеяться, что, если друзья и союзники, взвесив все за и против, выскажутся за нецелесообразность развертывания запрещенной системы ПРО, США откажутся от своих планов создания и развертывания ПРО территории страны.

Что касается стратегических наступательных вооружений, то и в речи Джорджа Буша, и в выступлениях представителей администрации США фактически проводилась мысль о переходе на новую концепцию осуществления сокращений таких вооружений, а именно – на односторонние, не носящие юридически обязывающего характера сокращения. Сам факт готовности США к дальнейшим сокращениям СНВ можно было бы только приветствовать. Однако не совсем ясно, почему США считают более предпочтительным достижение юридически не обязывающих договоренностей? Почему, судя по всему, США стремятся избежать эффективного контроля за сокращением этих вооружений? Готовы ли они к тому, чтобы сокращениями были охвачены все виды СНВ, включая и крылатые ракеты морского базирования большой дальности? И, наконец, означает ли этот подход, что США отказываются от выработки Договора СНВ-3?

Видимо, ответов на эти и многие другие вопросы у администрации США пока нет. Но одно очевидно: интересам Соединенных Штатов, как и всего мирового сообщества, должно отвечать поддержание мира и безопасности в 21 веке на основе сотрудничества и укрепления сложившейся системы договоров в области контроля над вооружениями, а не на пути ее разрушения.

Хотелось бы приветствовать готовность новой администрации США к консультациям с другими странами по ключевым проблемам стратегической стабильности и надеяться, что они увенчаются успехом, что человечество пойдет по пути дальнейшего сокращения и ограничения вооружений, укрепления стратегической стабильности и международной безопасности. (Виктор Донцов, Владимир Рощин. Вопросов больше, чем ответов. Красная Звезда. 23 мая 2001)

Экспорт сдерживания

Об авторе: Борис Николаевич Кузык - президент промышленного холдинга "Новые программы и концепции", президент Института экономической стратегии (ИНЭС), доктор экономических наук.

Президент Российской Федерации Владимир Путин, выступая 21 марта 2001 г. на заседании комиссии по военно-техническому сотрудничеству (ВТС), отметил, что, несмотря на рост объемов военного экспорта в 2000 г., наша страна в этой сфере далеко отстает от развитых индустриальных держав. В связи с этим глава государства потребовал повысить эффективность внешнеэкономической деятельности в сфере ВТС. Для воплощения в жизнь поставленной задачи мало увеличить внешнеторговую активность. Надо понять вектор развития средств вооруженной борьбы, предложить потенциальным покупателям такую технику, которой до сих пор не было на рынке вооружений, а еще лучше - сформировать новый сегмент такого рынка.

Ключом к поиску новых подходов к военно-техническому сотрудничеству может стать анализ изменений, произошедших в мире в последние годы. Во все времена продажу оружия можно было рассматривать как экспорт безопасности. Однако в эпоху биполярного мира ВТС являлось составной частью политики, которая путем включения небольших государств в орбиту мировых центров силы обеспечивала безопасность первых. Элементы такого подхода сохраняются, однако по мере становления многополярности (в том числе и на региональном уровне) он далеко не всегда работает.

Характер угроз и сценарии возможных конфликтов стали менее определенными. Членство в одном мощном военном блоке или включение в политическую орбиту сверхдержавы не гарантирует военную безопасность. Живой пример - соперничество Греции и Турции в Эгейском море. В этом контексте приобретение оружия все чаще рассматривается как прямой, а не косвенный путь к обеспечению безопасности.

С другой стороны, изменились военные цели государств. Борьба за обладание территориями сменилась соперничеством за контроль над важными подсистемами мировой экономики. Победа, достигнутая за счет полного разрушения промышленности и инфраструктуры противника, теряет привлекательность.

Порой возникают просто парадоксальные ситуации. По одним районам страны наносятся удары, из других - качается нефть, поступающая на мировой рынок, в том числе и в те государства, которые упомянутые удары наносят. Пример - удары авиации США и Великобритании по Ираку в феврале 2001 г.

Это - один из примеров еще неосознанного до конца воздействия феномена глобализации на формы и способы вооруженной борьбы, и, как следствие, на военное строительство. Важнейшее проявление этого феномена - рост взаимозависимости всех субъектов экономики и политики от процессов, происходящих не только на своей и сопредельной территориях, но и на других концах Земли. Мир в целом и отдельные страны все реже могут позволить себе роскошь даже небольшой войны. Вспомним, как в 1973 г. четырехкратное повышение цен на нефть в результате арабо-израильского конфликта потрясло всю мировую экономику.

Итак, радикальные политические и экономические перемены в мире стимулируют, с одной стороны, отказ от применения военной силы, а с другой - выдвигают повышенные требования к эффективности оружия, которое становится основным средством обеспечения безопасности. Нетрудно заметить, что эти, отчасти противоречивые, тенденции можно объединить, если в качестве главной задачи военной политики и стратегии рассматривать сдерживание противника.

В некотором смысле можно вести речь о перенесении в сферу создания обычных вооружений (и, соответственно, в ВТС) той идеологии (подчеркнем, именно идеологии, а не самого оружия), которая сложилась в сфере ядерных.

Высокие потенциалы ядерного сдерживания надежно обеспечили стабильность в биполярном мире. Они и сейчас сохраняют свое значение как в контексте отношений между великими державами, так и в условиях ползучего расширения ядерного клуба. И пока нет оснований предполагать, что произойдет отказ от ядерного сдерживания. Именно ядерное оружие породило новую идеологию сохранения мира с помощью ограниченного по масштабам комплекса средств вооруженной борьбы.

При всей своей эффективности ядерное оружие не может обеспечить решение всех политических и военных проблем государства. Как следствие - способность к ядерному сдерживанию сильного противника не гарантирует от поражения в конфликте со слабым. Этот парадокс ведущие экономические и военные державы, прежде всего США, стремятся разрешить путем создания потенциала для ведения войн нового типа.

Речь, в частности, идет об отказе (или о сокращении до минимума) от традиционной для войн прошлого фазы развертывания в угрожаемый период сил и средств на соответствующем ТВД. Пример: операция Лиса в пустыне в 1998 г. и отчасти агрессия против Югославии в 1999 г.

Первая показала, что масштабная операция может быть проведена ограниченными, но хорошо оснащенными силами без предварительного развертывания группировки. Вторая - что США развивают стратегический неядерный потенциал (например, триада стратегических бомбардировщиков), направленный, по американской терминологии, на возможность быстрого сдерживания. Отметим, что фактически речь идет не о сдерживании, а о решении задачи немедленного поражения ключевых объектов противника в любой точке планеты.

Как свидетельствует анализ, последовательное развитие такой стратегии приведет к созданию потенциала неядерного разоружающего удара даже в отношении крупных военных держав. Приведем лишь один факт: в марте министр обороны США Дональд Рамсфелд одобрил программу переоборудования обычных авиабомб в управляемые боеприпасы JDAM. Ранее Пентагон заказал 15 тыс. таких бомб (выпущено уже 7 тыс.). Новый контракт с фирмой Boeing предусматривает закупку еще 12200 JDAM, а их общее число в ВС США в конце концов будет доведено до 90 тыс. штук.

Очевидно, что ни одна страна мира не может соревноваться с Америкой в количестве наступательного неядерного оружия, что и заставляет искать принципиально новые формы сдерживания.

Главной материальной основой для реализации концепции неядерного сдерживания является широкое семейство средств поражения нового поколения, способных, как ядерное оружие, нанести противнику неприемлемый ущерб (естественно, в новом, пост-ядерном понимании этого термина). Речь идет как об обычных, так и принципиально новых средствах вооруженной борьбы, например, информационных.

Но если в области экзотического оружия пока нет достаточного прогресса, то отдельные виды обычных средств поражения приобрели ранее невиданные свойства, благодаря которым можно говорить о появлении принципиально новых военных и даже политических возможностей.

Это прежде всего высокоинтеллектуальное оружие (ВИО). В России пока этот термин используется мало, у нас более в ходу высокоточное оружие (ВТО). Однако представляется, что последний несколько устарел. В него не вписываются многие современные средства поражения.

Так, например, российские противокорабельные ракеты Яхонт могут действовать группой, обмениваться информацией в полете, строить без участия оператора боевой порядок, выбирать среди целей наиболее приоритетные. Главное здесь - не точность, а интеллект. Высокоинтеллектуальные средства поражения, в отличие от высокоточных, способны выполнять функции, ранее доступные только человеку.

Средства неядерного сдерживания достаточно многообразны. Так, например, многими учеными и конструкторами предлагается использовать МБР и БРПЛ в неядерном снаряжении. Однако такая стратегия ограничена множеством технических, экономических, международно-правовых факторов. Так, возникает проблема распознавания ядерных и неядерных ракет, которая в общем случае не решается. Экспорт такого оружия ограничен соглашениям по РКРТ. Поэтому более применимы для неядерного сдерживания крылатые ракеты воздушного базирования, баллистические ракеты оперативно-тактического назначения, а также оперативно-тактическое ракетное вооружение кораблей и подводных лодок.

Неядерное сдерживание может иметь как стратегический, так и тактический, локальный характер. Стратегическое неядерное сдерживание не входит в тему настоящей статьи и достаточно подробно рассмотрено в других публикациях.

Рассмотрим более детально проблемы неядерного сдерживания применительно к локальным войнам и, соответственно, к проблемам экспорта российских вооружений.

Итак, перед многими государствами мира все чаще встает проблема - как противодействовать военным акциям нового типа, предпринимаемым их более сильными противниками? Анализ показывает, что именно стратегия неядерного сдерживания дает им шанс.

Почему?

Прежде всего потому, что современные акции, как правило, имеют ограниченный масштаб и проводятся, как было показано выше, ограниченными средствами. Небольшому государству при решении задачи обороны нет необходимости перемалывать десятки дивизий противника. Порой достаточно создать убедительную угрозу уничтожения современными противокорабельными ракетами основного корабля группировки (авианесущего крейсера, универсального десантного корабля, авианосца), и операция, подобная Лисе в пустыне, будет сорвана.

Помимо чисто военного аспекта такой подход коренным образом меняет для агрессора соотношение результат/издержки. При этом используется феномен ВИО: суммарные затраты на поражение целей снижаются по сравнению и с обычными средствами поражения. Недаром доля ВТО и ВИО в примененном арсенале современных армий непрерывно растет. Например, для войск США она составила 2% во Вьетнаме, 8% в операции Буря в пустыне, 35% в операции Союзническая сила и 100% в февральском ударе по иракской ПВО.

Наличие даже очень ограниченного по масштабам ударного (а современное ВИО - это, как правило, ударные средства) потенциала достаточно для того, чтобы сделать наступательную операцию гораздо более дорогой и тем самым заставить противника отказаться от ее проведения. Для иллюстрации приведу пример: в начальной фазе операции Буря в пустыне многонациональные силы за три дня нанесли по Ираку семь массированных авиационно-ракетных ударов. Для этого пришлось сосредоточить на Ближнем и Среднем Востоке 2300 боевых самолетов, шесть авианосцев, множество другого вооружения и техники. А вот в начальной фазе операции Союзническая сила было задействовано немногим более 200 боевых самолетов. Средняя интенсивность боевых вылетов авиации в первые дни войны против Ирака была на порядок выше, чем в балканском конфликте. Одна из важнейших причин такого явления - желание США в первые часы конфликта уничтожить иракские ракеты Скад, которые вполне можно рассматривать как несовершенный прообраз потенциала сдерживания.

Важно и то, что ряд видов ВИО, в том числе и прежде всего, созданных в России, позволяют решить проблему противодействия противнику, имеющему господство в воздухе. Оно характерно для всех конфликтов по оси Юг-Север и решить эту проблему традиционным путем, как показали войны 60-90-х гг., почти невозможно.

Заметим, что в истории уже есть примеры реализации преимуществ оружия нового типа.

Так, в 1982 г. во время боев за Фолклендские острова ВВС Аргентины имели всего пять ПКР Экзосет, которые могли нести пять истребителей-бомбардировщиков Супер Этандар. Они совершили десять боевых вылетов, в ходе которых четырьмя ракетами уничтожили два крупных корабля: современный британский эсминец Шеффилд и контейнеровоз Атлантик Конвейер с несколькими самолетами и вертолетами на борту. Лишь чудом в ходе атаки Экзосетов уцелел авианосец Гермес. Ни один Супер Этандар не был потерян, а суммарный ущерб от их действий в сотни раз превысил стоимость этих самолетов и их ракет. Все остальные бомбардировщики и штурмовики Аргентины, имевшие на вооружении обычные средства поражения, добились таких же результатов, что и пять Супер Этандаров, но для этого им пришлось выполнить 249 боевых вылетов, а потери составили 22 самолета и 19 летчиков.

А ведь Экзосет - оружие куда менее эффективное, чем отечественные ПКР, такие, как Москит, Яхонт, Клаб. Последние имеют более мощные боевые части (БЧ) и дальность стрельбы, оснащены интеллектуальными системами наведения. Кроме того, благодаря сверхзвуковой скорости Москит, Яхонт и 3М-54Э почти неуязвимы на конечном участке траектории, а их БЧ обладают гораздо большим поражающим действием за счет увеличенной по сравнению с дозвуковыми ракетами кинетической энергии.

Нельзя обойти вниманием и положительный вклад ВИО в ограничение гонки вооружений. Так, его высокая сдерживающая способность стимулирует отказ развивающихся стран от создания оружия массового поражения. Кроме того, большинство государств способно развернуть ВИО в крайне ограниченных масштабах. Так, очевидно, что 2 или даже 4 эсминца проекта 956Э с упомянутыми ПКР Москит ВМС КНР не могут представлять серьезной угрозы США и даже судоходству в Юго-Восточной Азии. Глобальный и даже региональный баланс сил они серьезно не меняют, но в случае обострения конфликта и появления у мощной державы желания наказать Пекин, они могут сказать свое очень веское слово. Эффект сдерживания в данном случае налицо.

Именно у России на сегодняшний день сложился научно-технический задел в области ВИО, позволяющий вести экспорт оружия для неядерного сдерживания. Он воплощен в широкий спектр ракет с дальностью до 300 км различных видов базирования.

На этом сегменте мирового рынка явно недостает современных высокоэффективных вооружений. Если в области противокорабельных ракет США и их западные союзники предлагают на экспорт несколько образцов, разработанных 20-30 лет назад (Экзосет, Отомат, Гарпун), то в сфере оперативно-тактических ракет класса воздух-поверхность и поверхность-поверхность наблюдается явный пробел.

Крылатые ракеты Томагавк даже в неядерном варианте слишком дороги (до 1 млн. долл. за штуку). Кроме того, Вашингтон поставляет их лишь ближайшему союзнику - Великобритании. Принципиально новые американские образцы - планирующая бомба JSOW и управляемая ракета JASSM - также пока не планируется широко продавать за рубеж. Кроме того, эти виды средств поражения имеют две особенности, которые не позволяют рассматривать их как оружие сдерживания, подходящее для большинства стран мира. Во-первых, для применения JSOW и JASSM необходимо завоевать господство в воздухе. Во-вторых, они небоеспособны без системы навигации НАВСТАР, находящейся под полным контролем Вашингтона. Другие страны Запада еще только приступают к созданию ракет класса воздух-поверхность большой дальности (англо-французская Storm Shadow). Намерен широко предлагать на экспорт свои оперативно-тактические ракеты различных видов базирования Китай.

Наиболее ярким примером российского превосходства является ракетный комплекс класса земля-земля Искандер-Э, аналогов которому в мире просто нет. Его баллистическая ракета с дальностью до 280 км не подпадает под ограничения РКРТ и, в отличие от Скада, является высокоэффективным оружием в обычном снаряжении. Даже ограниченное число комплексов Искандер-Э в конфликте, подобном балканской войне 1999 г., могло бы обеспечить надежное сдерживание путем угрозы ударов по центрам управления, аэродромам, портам, военным базам агрессора.

Авторитетный журнал Aviation Week and Space Technology в январе 2001 г. констатировал: «В настоящее время Россия начинает продвигать на экспортные рынки новый оперативно-тактический ракетный комплекс Искандер, который в случае успеха может коренным образом изменить характер угрозы. Искандер представляет собой современную твердотопливную ракету, запускаемую из высокоавтоматизированной и хорошо защищенной ПУ».

Отметим, что ракеты, как важный компонент ВИО, - растущий сегмент рынка. По оценке компании Тил групп, мировое производство ракетного оружия (в значительной степени на экспорт) увеличится с 6,88 млрд. долл. в 2001 г. до 10,78 млрд. долл. в 2005 г.

Доходы российской высокотехнологичной промышленности могут существенно вырасти, если экспортироваться будут не сами ракеты, а комплексные системы, включающие средства разведки, управления, собственно ударные компоненты, а также подсистемы, обеспечивающие их защиту от ВИО и ВТО потенциального противника. Кроме того, новое поколение оружия требует принципиально другой информационной инфраструктуры, которую также могла бы предоставить Россия (речь идет, например, о навигационном поле системы космической радионавигации ГЛОНАСС).

Поскольку и само ВИО, и все упомянутые обеспечивающие компоненты у России есть, наша страна получает шанс стать лидером в формировании нового сегмента оружейного рынка. Попутно замечу, что опора на высокоинтеллектуальное оружие позволяет решить две задачи: увеличить объемы ВТС с зарубежными странами и обеспечить российские Вооруженные силы оружием 21 века, который с большой вероятностью может стать эпохой неядерного сдерживания. (Борис Кузык. Экспорт сдерживания. Независимая Газета. 24 мая 2001)

ДОКУМЕНТ

Принято решение о сотрудничестве с Европейским сообществом в ядерной области

Правительство одобрило проект Соглашения между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности, представленный Минатомом России и согласованный с МИДом России и другими федеральными органами исполнительной власти.

Соглашение устанавливает правовые основы для осуществления взаимовыгодного сотрудничества в области повышения ядерной безопасности.

Сотрудничество включает следующие направления:

а) исследования в области обеспечения безопасности реакторов (обзор и анализ проблем безопасности, в том числе влияния безопасности реакторов на развитие ядерной энергетики, определение надлежащих методологий повышения степени безопасности реакторов посредством исследований, разработок и оценок ядерных реакторов, находящихся в эксплуатации, планируемых к вводу в эксплуатацию и вновь разрабатываемых);

б) радиационная защита (научные исследования, вопросы регулирования, разработка норм безопасности, подготовка и обучение персонала. Особое внимание должно быть уделено эффектам малых доз, проблеме профессионального облучения и послеаварийному управлению);

в) обращение с радиоактивными отходами (оценка и оптимизация захоронения радиоактивных отходов в геологических формациях и научные аспекты обращения с долгоживущими отходами);

г) вывод из эксплуатации, дезактивация и демонтаж ядерных установок (стратегия вывода из эксплуатации и демонтажа ядерных установок, включая радиологические аспекты);

д) исследования и разработки в области учета и контроля ядерных материалов (разработка и оценка методов измерений ядерных материалов и освидетельствования эталонных материалов для целей учета и контроля, а также совершенствование систем учета и контроля ядерных материалов).

Сотрудничество по указанным направлениям осуществляется путем:

- обмена технической информацией в форме докладов, визитов, семинаров, технических совещаний и т.п.;

- обмена между лабораториями и/или организациями персоналом, в том числе и в целях его подготовки;

- обмена образцами, материалами, приборами и аппаратурой для экспериментальных целей в рамках сотрудничества;

- сбалансированного участия в совместных исследованиях и работах.

Исполнительным органом по реализации Соглашения с Российской Стороны является Министерство Российской Федерации по атомной энергии.

Деятельность в рамках данного Соглашения будет осуществляться в пределах выделяемых финансовых средств. Каждая Сторона самостоятельно несет все расходы, связанные с ее участием в сотрудничестве.

Настоящее Соглашение в том, что касается Европейского сообщества по атомной энергии, действует на территориях, к которым применяется Договор об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии от 25 марта 1957 г.

Каждая Сторона прилагает максимальные усилия в рамках законодательства Российской Федерации и национального законодательства государств-участников Договора для обеспечения выполнения формальностей, связанных с передвижением персонала, передачей материалов и оборудования, переводом валюты в ходе осуществления сотрудничества.

С целью наблюдения за выполнением настоящего Соглашения Стороны создают координационный комитет, состоящий из равного числа представителей, назначаемых обеими Сторонами.

Распространение и использование информации и прав на объекты интеллектуальной собственности, являющиеся результатом сотрудничества в рамках данного Соглашения, осуществляются согласно приложениям к постановлению, в которых определяются:

1.Руководящие принципы распределения прав на интеллектуальную собственность, созданную в результате совместной деятельности в рамках Соглашения между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности;

2. Понятия интеллектуальная собственность, информация, совместное исследование и результаты интеллектуальной деятельности;

3. Основные характеристики плана по распоряжению технологиями Министерству Российской Федерации по атомной энергии с участием Министерства иностранных дел Российской Федерации и Федерального надзора России по ядерной и радиационной безопасности поручено провести переговоры с Комиссией Европейских сообществ и по достижении договоренности подписать от имени Правительства Российской Федерации данное Соглашение. (Правительство Российской Федерации приняло решение о подписании Соглашения между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности. Постановление об этом подписал Председатель Правительства Российской Федерации М.М.Касьянов. Пресс-центр Правительства Российской Федерации. 23 мая 2001).

Полный текст

loading