Ядерный моноцикл

09.04.2013

Национальный день ядерных технологий Ирана был учрежден президентом Махмудом Ахмадинежадом в 2006 г. и с тех пор ежегодно отмечается 20 фарвардина (в 2013 г. он приходится на 9 апреля, но бывают исключения, поскольку в високосный год календарь Солнечной хиджры «сдвигается» относительно григорианского). Дата берет свое начало от дня, когда иранские физики объявили о том, что полностью овладели ядерным топливным циклом, и с тех пор день ядерных технологий с завидной регулярностью используется как площадка для громких отчетов об успехах персидских физиков-атомщиков. В 2009 г. в этот день президент Ахамадинежад торжественно перерезал ленточку на открытии завода по производству ядерного топлива в Исфахане.  В 2013 г. было объявлено о том, что Тегеран начал добычу урана на двух рудниках возле города Саганд в провинции Йезд, а также запустил комплекс по производству уранового концентрата (он же «желтый кек», он же оксид урана U3O8) – базового сырья для ядерного топливного цикла.  

Хотя день ядерных технологий (не являющийся, кстати, выходным в отличие от, скажем, дня национализации нефтяной промышленности) приходится на фиксированную дату, и ее совпадение с завершением очередного этапа переговоров Ирана и шестерки в Алма-Ате случайно, информационный посыл Тегерана понятен. Сближения позиций добиться не удалось – Иран продолжает с удвоенным энтузиазмом реализовывать свое законное право на атомную программу. Но попробуем заглянуть чуть глубже этого информационного посыла.

Природные запасы урановой руды в Иране, по мировым меркам, довольно незначительны, даже учитывая последние данные геологоразведки, речь идет, примерно, о 4400 тонах природного урана. Для сравнения Нигер экспортирует примерно такое же количество урана в год. Начинал Тегеран свою ядерную программу, используя 600 тонн уранового концентрата, приобретенного еще шахским режимом у Южной Африки в 1970е годы, в связи с чем в научной литературе время от времени поднимался вопрос, когда же у Ирана этот запас закончится.

Затем, в 2004 г. началась добыча урана на шахте Гачин, и дисбаланс теоретически начал выправляться. Впрочем, первая партия уранового концентрата, полученного из добытого там урана, поступила в Исфахан только в 2010 г. При этом, где именно он был произведен, остается загадкой, учитывая, что запущенный вчера комплекс – первый, о котором имеется официальная информация. Новые шахты, которые, ориентировочно, будут производить 60 тонн природного урана в год, также вряд ли окажутся имунны к иранским реалиям. Дела в Иране обычно ведутся неспешно, например центрифуги второго поколения IR-2 были установлены в промышленных масштабах только в 2013 г., притом, что их тестирование велось с 2008 г., а чертежи иранцы получил от пакистанского ученого А. К. Хана еще в конце 80х - начале 90х годов прошлого века.

Но, предположим, рудники будут давать заявленные объемы сырья. С одной стороны, 60 тонн в год это немного, например, чтобы запустить один реактор АЭС требуется в среднем 75-100 тонн природного урана (плюс около 25 тонн ежегодно в дальнейшем). С другой стороны, этих реакторов у Ирана нет, и не похоже, чтобы в ближайшее время что-то появилось (Бушер полностью снабжается Россией, Арак, похоже, окончательно перешел в разряд долгостроев, про Дарховин стали забывать даже иранисты, а 16 площадок, отобранных Ираном для строительства новых АЭС, как-то даже не хочется комментировать). Возникает закономерный вопрос – зачем тогда вообще Ирану обогащать уран. Ответ «чтобы создать бомбу» будет здесь, конечно, самым простым и, возможно, не самым логичным.

Уже на сегодняшний день у Ирана есть около 6 тонн урана обогащенного до 3,5% и 167 кг урана, обогащенного до 19.75%, дообогатив весь этот запас до 90% Тегеран уже мог бы получить достаточное для бомбы количество делящегося материала. Правда, сделать бы это получилось только выслав с объектов инспекторов МАГАТЭ, и в процессе Ирану пришлось бы столкнуться с силовой реакцией Израиля и, скорее всего, США. Новые запасы «желтого кека» эту проблему не решают. Тем не менее, процесс не прекращается.

Если говорить откровенно, то и Фордо, и Натанз – два гигантских конвейера, которые производят товар, которому в Иране фактически нет применения (Тегеранскому исследовательскому реактору он в таких объемах не нужен, а ядерное оружие пока делать, похоже, никто не собирается). Как только весь этот механизм остановится, сразу возникнет вопрос – что делать дальше и ради чего, собственно, весь процесс шел с самого начала. Не уверен, что ответы на этот вопрос есть и у самого Высшего руководителя страны. Очень похоже, что иранское руководство ведет игру с открытым финалом, где главное нарастить способности, а как их применять можно будет разобраться по обстоятельствам. В этом случае мировому сообществу даже повезло, что Иран сегодня презентовал рудники и «желтый кек».

Попробую объяснить почему. Сегодня Тегеран открыто ведет торг с мировым сообществом, где на кону стоит международное положение Ирана и региональная гегемония. Торг ведут в исконно персидском стиле, с заламыванием рук, закатыванием глаз, увеличением количества центрифуг и запасов низко обогащенного урана. Следя при этом за тем, чтобы оставаться в пределах норм свободного рынка и положений ДНЯО.  Но, если вдуматься, делать все эти громкие, и, в целом, безопасные для себя ходы Иран может только пока у него есть исходный материал – природный уран и его производные.

Только пока колеса вращаются можно не обращать внимания на то, куда едешь. Если запасы природного урана у Тегерана закончатся, ему придется либо выпасть из информационного поля и постепенно оказаться на периферии внимания мировой общественности, либо начать повышать уровень обогащения или идти на другие откровенно провокационные меры. А это чревато риском того, что к следующему дню ядерных технологий вместо порицания от Совета управляющих МАГАТЭ Иран может получить ракеты Иерихон над своими ядерными объектами.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading