Ким на пути Саддама

11.04.2013

«Ситуация на Корейском полуострове перерастает в глобальный кризис», - с таких фраз начинаются теперь сообщения о событиях в Северной Кореи. Готовящийся запуск межконтинентальной баллистической ракеты, предложение по эвакуации дипломатов других государств, воинственные заявления о готовности начать ядерную войну, намеки на возможность проведения очередного четвертого ядерного испытания – все эти шаги северокорейского руководства в освещении большинства СМИ подаются как очередные гвозди в крышку гроба международной стабильности. Фотографии северокорейского лидера буквально не сходят со страниц печатных и электронных изданий, и сегодня Ким Чон Ын, вероятно, стал более узнаваемой фигурой, чем большинство голливудских звезд. Такая большая шумиха вокруг маленькой страны невольно заставляет задать удивленные вопросы: неужели отсталая полуголодная страна может реально угрожать безопасности всего мира? Как так могло получиться? Неужели весь мир не может справиться с одной КНДР?

На последний вопрос многие эксперты отвечают убежденно: нет, не может. Приводятся аргументы, что экономические санкции и дипломатическое давление на КНДР не способны остановить северокорейскую военную ядерную программу, но наоборот, приводят к обратному эффекту. Предлагаются выводы о том, что остановить военную ядерную программу государства после того, как оно обзавелось ядерным оружием, уже невозможно. В записи блога ПИР-Центра Владимир Хрусталев проводит следующие параллели: «Каддафи сдал свою программу создания ОМП (оружие массового поражения – А.Ч.) - и умер насильственной смертью. Саддам Хусейн не располагал ядерным оружием и окончил свои дни на виселице. Ким Чен Ир пошел на обострение конфронтации с США, провел два ядерных испытания и…умер собственной смертью, оставив власть в стране своему сыну. Комментарии, как говорится, излишни». В том же духе рассуждают и много других экспертов. Для них Северная Корея является доказательством безнадежного кризиса режима ядерного нераспространения, который оказывается неспособным сдержать ядерные амбиции даже маленького и отсталого государства – что уж тогда говорить о странах помощнее, таких как Иран, например. 

Отсюда возникает следующий вопрос: как так могло получиться, что на Северную Корею не может повлиять весь мир?

Известно, что Северная Корея всегда, даже в периоды самых сложных обострений вокруг своей ядерной программы, продолжала получать от разных стран довольно значительную финансовую и ресурсную подпитку в виде гуманитарной помощи. Достаточно ограничить размер этой помощи, чтобы существенно поколебать позиции правящего в Пхеньяне режима. Правда, такая мера может показаться негуманной, особенно если учесть, что в КНДР и так большинство населения недоедает. Но с другой стороны, когда напряженность вокруг северокорейской ядерной программы переходит допустимые пределы, ограничение размера гуманитарной помощи – это гуманнее и эффективнее, чем попытки запугать ядерную КНДР военными учениями вблизи ее границ. К тому же, есть сомнения, что предоставляемая гуманитарная помощь используется по назначению: в то время как большинство северокорейцев продолжает голодать, элита КНДР увеличивает потребление предметов роскоши. Сайт «Коммерсантъ-Online» приводит данные китайской таможенной службы, согласно которым КНДР по итогам 2012 года закупила в Китае черной икры на 519,4 тысячи долларов (рост импорта в 50 раз по сравнению с 2011 годом), ковровых изделий — на 448,7 тысяч (рост — в 33 раза), 662 кг изделий из серебра на сумму в 653,1 тысячи долларов (рост — почти в 10 раз).

Очевидно, что предпринятые против КНДР санкции носят менее жесткий характер, чем например, санкции против Ирана. Если бы такие же санкции были применены против Пхеньяна, то вряд ли Северная Корея сумела бы выстоять, это не Иран, обладающий энергоресурсами и поэтому находящий возможности иногда обходить санкции. Так почему же мировое сообщество не хочет додавить Северную Корею? Или оно действительно не может это сделать?

На данные вопросы сложно ответить даже признанным специалистам по Корее. Любой ответ можно подвергнуть критике. Но, по крайней мере, логически обоснованным, хотя и звучащим несколько провокационно, представляется такой вариант ответа: великие державы только делают вид, что не могут справиться северокорейским режимом. На самом деле они в любой момент, когда захотят, могут его свергнуть, но они этого не делают, потому что это им не выгодно. А не выгодно, поскольку если отобрать власть у северокорейского руководства, то это немедленно приведет к объединению двух Корей, точнее, к поглощению Северной Кореи Южной. По-видимому, такая перспектива не устраивает ни одну из великих держав, имеющих интересы в регионе Северо-Восточной Азии.

Южная Корея (или республика Корея – РК) и так является довольно мощной и экономически развитой страной. Это один из так называемых азиатских тигров. У Южной Кореи хорошие отношения с США, Японией, довольно неплохие – с Китаем и Россией. Но все эти страны, даже те, которые по логике должны быть южнокорейскими союзниками (например, Япония) крайне настороженно относятся к экономическим успехам РК, которая вольно или невольно воспринимается как опасный экономический конкурент. И возможности этого конкурента желательно ограничить.

Если же Южная Корея когда-нибудь сумеет присоединить Северную, то ее территория вырастет более чем в 2 раза и составит около 220 тыс. кв. км, что уже сопоставимо с площадью Японии (около 300 тыс. кв. км). Кроме того, в Северной Корее находится довольно много полезных ископаемых, которые в перспективе могут быть использованы в качестве дополнительного стимула экономического роста РК, а пока находятся в бездарном владении северокорейского режима. В случае объединения экономический, ресурсный и человеческий потенциал Республики Корея существенно возрастет, и это может укрепить корейские позиции в конкурентной борьбе на мировых рынках с Китаем, Японией, США и Россией. Южнокорейский «тигр» превратится в еще более мощного зверя. Правда, после объединения РК неизбежно столкнется с теми же проблемами, что и в свое время ФРГ после поглощения ГДР. Но учитывая тот факт, что корейская экономика развивается динамичнее, чем германская, а площадь КНДР почти в три раза меньше, чем ГДР (то есть меньше ресурсов придется вкладывать в северокорейскую инфраструктуру для выравнивания диспропорций между Северной и Южной Кореями), можно предположить, что процесс объединения Кореи будет менее болезненным, чем объединение Германии.

Объединение Кореи нежелательно для всех великих держав не только по причине опасений экономической конкуренции. Имеют место и соображения безопасности. Например, Китай и Россия могут ожидать, что после исчезновения КНДР исчезнет буфер, который до сих пор препятствовал тому, что расположенные в Южной Корее американские войска окажутся в непосредственной близости от китайских и российских границ. Между тем США могут в свою очередь опасаться, что после исчезновения северокорейской угрозы у Южной Кореи снизится потребность в поддерживании тесных отношений с США в военно-политической сфере, то есть Сеул станет менее зависимым от Вашингтона. К тому же необходимо учитывать, что после объединения южнокорейцы неизбежно получат наработанные в Северной Корее технологии по производству ядерного оружия. Даже если удастся осуществить под международным контролем демонтаж северокорейской военной ядерной программы, то все равно останутся специалисты, участвовавшие в ее создании. Южная Корея и так обладает развитой ядерной программой, а если к этому еще добавятся северокорейские разработки, то РК может оказаться довольно близкой обладанию ядерным оружием. Это не устраивает США, Китай, Россию и Японию. Для них, очевидно, комфортнее, когда военным ядерным потенциалом обладает слабая, зависимая от гуманитарной помощи и поэтому до определенной контролируемая КНДР, чем мощная и амбициозная единая Корея.   

Одним словом, объединение Корей может нарушить сложившийся баланс сил в регионе Северо-Восточной Азии, и поэтому ключевым странам этого региона выгодно сохранение статус-кво, которое обеспечивается существованием северокорейского режима. Ради сохранения этого статус-кво великие державы готовы даже закрывать глаза на северокорейские ядерные амбиции.

Похоже, что в Пхеньяне это хорошо понимают, и поэтому позволяют себе время от времени попугать мир ядерными испытаниями или запусками ракет. Но, похоже, что в последнее время северокорейское руководство стало злоупотреблять своим неформальным статусом гаранта сохранения статус-кво.

Источник «Коммерсанта» в южнокорейском правительстве так охарактеризовал личность молодого северокорейского лидера: «Мальчики любят играть в игрушечные танки, аэропланы и пушки. Тем более что он насмотрелся голливудских боевиков и теперь играет в военные игры». Оценивая нынешнюю политику Ким Чон Ына, невольно приходишь к выводу, что, очевидно, правильным является введение многими конституциями мира возрастного ценза для претендентов на высший государственный пост. В некоторых государствах для занятия высшей должности необходимо быть не моложе 50 лет, в других – не моложе 40 или 35. 30-летний Ким Чон Ын пока не дотягивает ни до одной из этих возрастных планок.

Но с другой стороны, молодой возраст, может быть, здесь ни при чем. Нынешнее поведение Ким Чон Ына сильно напоминает действия уже зрелого на тот момент Саддама Хусейна в 1990-ом году. И хотя, как говорят историки, проведение параллелей между разными лидерами и разными эпохами – вещь неблагодарная, но все-таки трудно удержаться от соблазна указать на некоторые сходства между Хусейном и Ыном.

Как известно, в 1990-м году С.Хусейн решил аннексировать Кувейт, поскольку был уверен, что ни США, ни другие влиятельные державы не накажут за это Ирак. Последний рассматривался как государство, сдерживающее непредсказуемую Исламскую Республику Иран, в восьмилетней войне против которой Ираку дружно помогал весь мир. Даже на применение Ираком химического оружия против Ирана мировое сообщество фактически закрыло глаза. Хусейн понадеялся, что таким же образом оно закроет глаза и на аннексию Кувейта. Но он не учел того, что были пределы, за которые он не имел права переступать.

Ким Чон Ын сегодня вызывает в мире примерно такую же негативную реакцию, как в свое время Саддам Хусейн. Но с его режимом великие державы также готовы до поры-до времени мириться. Подобно тому, как Хусейн сдерживал Иран, режим Ына сегодня сдерживает потенциал Южной Кореи, предотвращая нежелательное для влиятельных государств поглощение ней КНДР. Но опять же подобно Хусейну, Ын сегодня утратил чувство того, что он может себе позволить, а от чего ему следует воздержаться. И кстати так же, как Хусейна, Ына толкает на необдуманные шаги желание поправить финансовые дела своего государства. После войны с Ираном Хусейн рассчитывал, что присоединение Кувейта, обладающего 10% мировых запасов нефти, поможет восстановлению Ирака. Ын, очевидно, не собирается никого аннексировать, его задача состоит в том, чтобы лишь попугать мир и заработать на этом. Такая тактика является уже традиционной для КНДР. В начале 1990-х годов Пхеньян угрожал выйти из ДНЯО, и благодаря этому получил масштабную финансовую и гуманитарную помощь со стороны США, которые к тому же поставили КНДР большие партии мазута для обеспечения энергетических потребностей страны и пообещали построить легководные реакторы. К 2000-м годам размер получаемой помощи перестал удовлетворять КНДР, и она вновь начала угрожать выходом из ДНЯО. Однако на этот раз США отнеслись к угрозам Северной Кореи менее серьезно. Поэтому (хотя очевидно, это не единственная причина) КНДР решила провести два ядерных испытания, чтобы заставить мир поверить в серьезность своих угроз. Тем не менее, и после этого размер получаемой помощи не удовлетворяет северокорейское руководство, которое очевидно, решило устроить торг, используя свои ядерные возможности. Например, согласно сообщениям ИТАР-ТАСС, на протяжении нескольких предшествующих лет северокорейцы пытались обменять на экономическую помощь 8 000 топливных стержней, находящихся в ядерном комплексе в Йонбене. Эти стержни содержат такое количество плутония, которого хватит для изготовления восьми ядерных боезарядов. КНДР проявляла готовность позволить вывезти эти стержни со своей территории и в качестве первого шага в 2007 году приостановила функционирование ядерного центра в Йонбене. Но, так и не дождавшись ожидаемого размера помощи взамен, в начале апреля текущего года КНДР объявила о том, что возобновит деятельность упомянутого ядерного комплекса.

Таким образом, складывается впечатление, что северокорейское руководство затевает такой шум вокруг своей ядерной программы только ради того, чтоб получить экономическую помощь. Международное сообщество не может идти на поводу у КНДР. Если предоставить Пхеньяну запрашиваемый ним размер помощи в обмен на топливные стержни или другие ограничения ядерной программы, то это может привести к тому, что Северная Корея привыкнет зарабатывать на этой программе. В таком случае вполне возможно, что ради получения очередного солидного транша КНДР будет постоянно шантажировать мировое сообщество угрозами проведения следующего ядерного испытания или нового запуска ракет. Это вряд ли будет способствовать укреплению режима ядерного нераспространения.

Очевидно, для влиятельных держав идеальной является ситуация, когда вместо единой Кореи существует два государства, одно из которых, находясь под воздействием не слишком жестких санкций, получает ограниченную гуманитарную помощь и фактически находится в полной зависимости от нее. Ради сохранения такой ситуации великие державы готовы даже смириться с северокорейским ядерным потенциалом, тем более, что его, скорее всего, никто всерьез не боится. Вице-президент ПИР-Центра и генерал-лейтенант запаса Евгений Бужинский приводит убедительные аргументы в пользу того, что, строго говоря, Северную Корею нельзя назвать полноценным ядерным государством. КНДР имеет примитивные ЯВУ, которые взрываются в искусственно созданных, по сути лабораторных условиях. В экстремальных боевых условиях эти ЯВУ вряд ли возможно применить. По словам авторитетного военного эксперта, КНДР не обладает настоящим ядерным арсеналом, который мог бы реально угрожать глобальной безопасности.

В связи с этим напрашивается еще одна параллель между Ким Чон Ыном и Саддамом Хусейном. Корейский лидер, также, как и иракский президент, верит, что никто не способен свергнуть его режим. У Ына эта уверенность подкрепляется хоть и неполноценными, но все же очевидными ядерными возможностями, которые, может быть, и не могут пригодиться в реальных боевых действиях, но зато имеют огромное психологическое воздействие, что в современном мире очень важно. Поэтому вряд ли судьба Ына станет зеркальным отражением заключительного этапа политической карьеры Хусейна: против КНДР, в отличие от Ирака, военных интервенций проводить, скорее всего, не будут. Но у великих держав есть другие возможности воздействовать на северокорейский режим – это ограничение гуманитарной помощи и диверсии. По-видимому, в силу молодости лет Ын недооценивает эти возможности, и за это он рискует поплатиться так же, как в свое время Хусейн. Великие державы готовы терпеть северокорейский режим и даже обладание ним ядерным оружием. Но продолжения провокаций, которые имеют место сейчас, они вряд ли будут долго терпеть. Если северокорейский режим не образумится, не начнет проводить более адекватную политику, то, вероятней всего, он будет уничтожен, хотя великим державам придется пойти на этот шаг скрепя сердце – все-таки почти неизбежное в таком случае объединение Корей для них не очень желательно.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading