Жизнь после смерти

06.05.2013

На днях был опубликован новый номер журнала «Россия в глобальной политике», в котором размещена статья «Жизнь после смерти. Придет ли Новое партнерство на смену программе Нанна-Лугара?», которая написана мной совместно с президентом ПИР-Центра Владимиром Орловым. В этой статье затронут один из самых актуальных вопросов сегодняшней повестки дня российско-американских отношений – вопрос о будущем сотрудничества между Россией и США в области ядерного нераспространения и ядерной безопасности после окончания программы Нанна-Лугара в июне 2013 г. Данный вопрос активно обсуждается политиками и экспертами, не раз говорил о будущем программы и ПИР-Центр.

Одни считают программу Нанна-Лугара панацеей, позволившей избежать утечек ядерных материалов и умов из России в лихие девяностые. Другие – удобным изобретением разведсообщества США, чтобы проникнуть в святая святых российского ядерного комплекса, воспользовавшись временной слабостью «вероятного противника».  Крайности – в сторону, как и черно-белую картинку, хотя за два десятилетия, что уж кривить душой, случалось всякое.  Были спасительные миллионы и коррупционные скандалы, попытки под предлогом помощи выведать секреты и паранойя по сохранению тайн там, где их нет.

Как бы то ни было, мы провожаем программу Нанна-Лугара (ПНЛ) в последний путь. Двадцать лет прошло, и она тихо скончалась. Похороны предлагаем сделать праздничными, с музыкой, на новоорлеанский манер: все-таки эта инициатива сыграла немалую роль в укреплении ядерной безопасности и поддержании российско-американского стратегического диалога.

Программа была разработана благодаря усилиям сенаторов Сэма Нанна и Ричарда Лугара, которые сумели обратить внимание американского руководства на необходимость срочного решения проблем, связанных с ядерным оружием и ядерными материалами в СССР, а затем в России. «Зеленый свет» зажегся 17 июня 1992 г., когда президенты Джордж Буш-старший и Борис Ельцин подписали официальный документ с очень длинным и не очень русским по грамматическим нормам названием – Соглашение между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки относительно безопасных и надежных перевозки, хранения и уничтожения оружия и предотвращения распространения оружия. В дальнейшем мы будем  для простоты называть его Соглашение от 17 июня 1992 года. Более подробная информация об истории программы доступна на сайте ПИР-Центра.

Россию не устраивает то, что благодаря программе американцы получали возможность посещать секретные ядерные объекты. Такое право приходилось предоставлять ввиду того, что жизненно важные работы по улучшению физической защиты и ядерной безопасности осуществлялись за американские деньги, и поэтому представители Соединенных Штатов регулярно посещали места ограниченного доступа в России, чтобы контролировать расходование выделенных средств. С этими навязчивыми визитами Москва еще мирилась в тяжелые девяностые, но теперь такая практика унизительна. Далее, Россию особенно раздражало то, что участвующие в программе Нанна-Лугара граждане США наделялись чрезмерно широкими привилегиями. Особенно вопиющим является освобождение от любой ответственности за нанесенный на российской территории ущерб, даже умышленный. Россия несколько раз пыталась изменить  ситуацию, но безуспешно, и, согласно пока действующему Соглашению от 17 июня 1992 г., участвующие в ПНЛ американцы до сих пор имеют право безнаказанно наносить ущерб российским предприятиям, на которые они вообще-то допущены для прямо противоположного – оказания помощи в повышении их ядерной безопасности.

Как бы то ни было, в обамовском Вашингтоне не стали ни паниковать, ни раздражаться. Тон задал сам президент, сказав в декабре прошлого года, что ничего страшного не происходит, время «искать новые формы». Американские представители, присутствовавшие на расширенном заседании рабочей группы ПИР-Центра по ядерной безопасности в марте с.г., также признали, что в Вашингтоне осознают необходимость замены этого далеко не нового механизма более современным форматом. Переговоры ведутся полным ходом. Вопросы «жизни после Нанна-Лугара» обсуждались во время февральского визита в Москву и.о. заместителя госсекретаря Роуз Готтемюллер, а затем на ее встрече с заместителем министра иностранных дел России Сергеем Рябковым в апреле в Женеве. Несмотря на значительный объем предстоящей работы, прогресс, кажется, наметился. По словам советника генерального директора «Росатома» Владимира Кучинова, «рельсы еще не проложены, но шпалы уже кладем». Но что за рельсы? И зачем – разве России еще требуется американская помощь?

В середине апреля Вашингтон дал понять Москве: если к июню обе стороны определятся с новыми правовыми рамками относительно продолжения нашей работы по совместному уменьшению угрозы, это было бы сильным сигналом, подтверждающим взаимную готовность  работать сообща у себя дома и в третьих государствах по проблематике обеспечения безопасности и уничтожения оружия массового уничтожения.

Мы исходим из того, что у действующей ПНЛ есть только один путь – демонтаж, включая правовые механизмы и фактическую реализацию. Она действительно себя исчерпала, и здесь российская позиция представляется обоснованной.

Но демонтаж должен быть обеспечен без зияющей дыры, без временнóго зазора. Такой зазор пошел бы во вред укреплению международного режима ядерного нераспространения и ядерной безопасности.

На смену ПНЛ, по нашему мнению, должна прийти новая российско-американская программа, ограниченная сроком в десять лет (допускающая продление) и гораздо более компактная по объемам финансирования и числу проектов. Назовем ее условно Новым партнерством (НП). Главным принципом должно быть равноправие, а не опека через донорские вливания. Еще 10 лет назад в докладе, подготовленном ПИР-Центром совместно с вашингтонским Центром стратегических и международных исследований (CSIS), предлагалось перейти «от назидательной опеки к реальному партнерству». Недопустимость деления партнеров на «старшего» и «младшего», донора и реципиента должна касаться не только выбора направлений деятельности, но и финансирования, и правовых вопросов.

Направления деятельности (проекты) должны отвечать национальным интересам России не в меньшей мере, чем США. В НП соответственно предполагается включать только те проекты, которые попадают в естественное пересечение интересов. В 2013 г. таковых наберется не больше десятка, а можно ограничиться и всего пятью – но такими, которые представлялись бы российскому политическому руководству не «проходными», а выгодными в военном, внешнеполитическом, имиджевом (использование «мягкой силы» в третьих странах) или коммерческом плане.

Новое соглашение между Россией и США может быть построено на тех же правовых принципах, что и Соглашение о Многосторонней ядерно-экологической программе в России (МНЭПР), которое заложило правовую базу для развития программы большой восьмерки «Глобальное партнерство против распространения оружия и материалов массового уничтожения». Это многостороннее соглашение в спорных вопросах ответственности за нанесенный ядерный ущерб является более справедливым по отношению к России по сравнению с российско-американским Соглашением от 1992 года. Но в то же время оно сохраняет некоторые дискриминационные элементы, которые очевидно нужно устранить. Более подробная информация о правовых механизмах МНЭПР и перспективах их применения при заключении соглашения о Новом партнерстве, доступна в информационно-аналитической статье на сайте ПИР-Центра.

В середине апреля Вашингтон дал понять Москве: если к июню обе стороны определятся с новыми правовыми рамками относительно продолжения нашей работы по совместному уменьшению угрозы, это было бы сильным сигналом. Нет причин, мешающих Москве отреагировать на этот сигнал позитивно... Так что период между летом и осенью этого года – хорошее время для того, чтобы первый поезд уже отправился по новым рельсам.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading