Россия-США: новая "перезагрузка" или пустые хлопоты?

14.05.2013

Похоже, через два- два с половиной месяца после переизбрания Барака Обамы президентом США в Вашингтоне завершили формулирование основных внешнеполитических установок, в том числе по отношению к России. На российском направлении обновленная американская стратегия, судя по всему, предполагает поиск и установление ограниченного партнерства по международным проблемам, где, как полагают в демократической администрации, интересы двух государств либо совпадают, либо могут совпасть. Иногда эту политику называют «новой перезагрузкой», имея в виду, что она должна вывести российско-американские отношения из тупика, в котором они оказались к середине 2012 года.

Данная линия подвергается критике со стороны тех, кто считает, что добиваясь взаимопонимания с Россией, американское руководство легитимизирует и тем самым укрепляет российский авторитарный режим. А это, в конечном итоге, обернется дополнительными сложностями для Соединенных Штатов. Их оппоненты настаивают, что в отношениях с Россией Запад должен руководствуется не эмоциями (о симпатиях западного истеблишмента к авторитарным режимам говорить трудно), но прагматическими соображениями: непосредственной угрозы западным интересам российский авторитаризм как таковой не создает; серьезных инструментов для воздействия на политическую ситуацию в России ни у США, ни у европейских государств нет; и, вообще, почему Запад должен заботится о демократии в России, если россияне в массе своей не слишком этим озабочены? Главный же вопрос, с их точки зрения: готова ли Россия сотрудничать с США по проблемам, которые представляют для Америки особый интерес: локальные кризисы, ядерное нераспространение, борьба с терроризмом, наркотрафиком и тому подобное.

В связи с этим встают несколько вопросов: какие цели ставят перед собой США в отношениях с Россией? Насколько далеко они готовы зайти в поисках компромисса с Москвой? И какова может быть реакция последней?

В самом общем плане, американская стратегия в отношении России обусловлена спецификой мировой обстановки, которая  в последние годы складывается для США и Запада в целом, мягко говоря, не слишком благоприятно. Экономические, особенно финансовые неурядицы; сохранение колоссального разрыва между передовыми и наименее развитыми государствами; неконтролирумые массовые миграции; подъем Китая; исламский радикализм; «арабская весна»; гражданская война в Сирии; иранский и корейский ядерные кризисы – лишь часть накапливающихся проблем, ставящих классический вопрос «что делать», ответа на который, по сути дела, пока нет. Добавлять к этому списку еще и напряженные отношения с Россией, не говоря уже о конфронтации с ней, никому в Вашингтоне и европейских столицах не хочется. И, наоборот, добиться от Москвы содействия в решении хотя бы некоторых из перечисленных выше проблем, представляется весьма полезным.

В практическом же плане сегодня Вашингтон хотел бы обеспечить содействие России разрешению сирийского кризиса и, что еще важнее, найти компромисс с Москвой по ПРО.  Последнее, как, видимо, считают в американской столице, позволит сдвинуть с мертвой точки весь комплекс вопросов ограничения и сокращения ядерных вооружений, в том числе весьма острой проблемы ограничения нестратегических ядерных вооружений в Европе,  поскольку непременным условием  обсуждения является договоренность по ПРО.

Сделанное в середине марта 2013 года заявление Чака Хейгела об откладывании развертывания в Европе перехвтчиков SM-3 Block IIB, иными словами, осуществления четвертого этапа адаптивного фазированного развертывания европейского сегмента ПРО США, могло бы снять возражения Москвы против американской ПРО. Именно эти ракеты фигурировали в качестве главного источника озабоченности российских военных. Однако реакция России была, увы, предсказуемой – все озабоченности остаются в силе. О возможности новой подвижки со стороны США, судя по всему, говорилось в письме президента Обамы В. Путину, которое доставил в Москву Том Донилон в середине апреля 2013 года.

Как можно предположить, Соединенные Штаты готовы раскрыть некоторые секретные характеристики элементов будущей системы ПРО, в том числе, в том числе планируемую скорость в конце разгонного этапа перехватчиков SM-3 Block IIA и SM-3 Block IIB. По крайней мере, об этом в начале мая 2013 года сообщил руководитель американского Агентства по противоракетной обороне адмирал Джеймс Сиринг. Скорее всего, логика США состоит в том, что ознакомившись с конкретными параметрами будущей противоракетной обороны российские военные сами убедятся в том, что никакой угрозы для сил сдерживания России она не представляет. Такую транспарентность предлагается дополнить мерами укрепления доверия: взаимными уведомлениям, обменом информацией, совместными учениями и оценками угроз.

Возможность внимательно познакомится с деталями будущей американской системы противоракетной обороны, естественно, не вызвала возражений с российской стороны. По словам заместителя министра обороны России Анатолия Антонова, который 1 мая 2013 года встретился со своим американским визави Джимом Миллером, «мы позитивно оцениваем готовность американских коллег выслушать нас, попытаться разобраться в российских озабоченностях». Но, «на первый взгляд, эти американские предложения не дают достаточного оптимизма говорить, что проблематику противоракетной обороны можно вывести из тупика и добиться каких-то быстрых прорывных решений». Транспарентность и меры доверия «должны быть частью целого пакета решений, которые могли бы удовлетворить российскую сторону». Что именно входит в этот пакет заместитель министра обороны не сообщил.

Известно, однако, что камнем преткновения во всех дебатах относительно ПРО является требование Москвы предоставить юридические обязывающие гарантии ненаправленности американской противоракетной обороны против России и разработать с этой целью четкие военно-технические критерии. Иными словами, речь идет о заключении договора, устанавливающего жесткие ограничения на тактико-технические параметры элементов противоракетной обороны и географические районы их размещения, в том числе в морских зонах. Последнее, фактически, означает, что России должно быть предоставлено право контроля за передвижениями американских военных кораблей. О том, что США никогда на это не пойдут, неоднократно заявляли американские дипломаты и другие официальные лица. А потому, выдвигая заведомо неприемлемые для Соединенных Штатов условия Москва может либо надеяться, что рано или поздно Вашингтон пойдет на принципиальные уступки, либо, что более вероятно, стремится переложить на Соединенные Штаты ответственность за срыв любых переговоров по ограничению и сокращению ядерных вооружений.

Вместе с тем, комментируя итоги встречи с Миллером Антонов не упомянул о необходимости такого рода гарантий. Еще интересней, что в интервью журналу Foreign Policy, опубликованном 29 апреля 2013 года, министр иностранных дел России Сергей Лавров также обошел молчанием вопрос о гарантиях. Отметив, что «ситуация пока находится в тупике», он вернулся к идее «совместной системы, которая будет эффективно защищать Евроатлантический регион от угроз извне», упомянул о докладе Счётной палаты США, в котором нынешняя конфигурация американской ПРО в Европе поставлена под сомнение, призвал европейские государства к общим усилиям по нейтрализации «угрозы ракетного распространения», которые могут «вновь сделать нас союзниками, как это было во время второй мировой войны». Стилистически, эти заявления заметно отличаются от жестких требований «юридически обязывающих гарантий», характерных для российской дипломатии еще несколько недель тому назад, но означают ли они какие-либо сдвиги в российской позиции и, если да то какие именно, пока неясно.

Не менее любопытно складываются российско-американские отношения в связи с Сирией. Похоже, главная забота Вашингтона сегодня – избежать военного вовлечения в идущую там гражданскую войну. Это понятно: иракский и афганский опыт убедили Вашингтон в том, что такое вовлечение, во-первых, требует очень больших затрат, а, во-вторых, его результат незначителен. Между тем, ситуация в Сирии приближается к той самой «красной черте», которую установил президент Обама: там, судя по всему, применено химическое оружие.  В свете этого, проведение некоей международной конференции по Сирии, договоренность о которой была достигнута Лавровым и Керри 7 мая 2013 года, позволит американскому руководству, как минимум, оттянуть время для принятия ключевых решений, а, возможно, создать иллюзию того, что решение сирийской проблемы можно найти политическим путем, что, естественно, снимает вопрос о направлении туда вооруженных сил.

Российская же позиция по Сирии, по сути дела, беспроигрышна. Если режим Асада удасться в том или ином виде сохранить, что маловероятно, но теоретически возможно, то это будет представлено как убедительное свидетельство победы миролюбивой и приницпиальной российской внешней политики и поражения Запада, вознамерившегося свергнуть суверенное руководство независимого государства. Если же режим Асада, в конечном итоге, рухнет, то Сирия, практически наверняка распадется на отдельные соперничающие между собой осколки бывшего государства и геополитическая обстановка в восточной части ближневостоного региона серьезно осложнится. Москва, скорее всего, будет интепретировать это как результат безответственного вмешательства «внешних сил», пренебрегших российскими предостережениями. Единственное, что может направить развитие событий в Сирии по иному пути – предоставление умеренной сирийской оппозиции помощи вооружением и финансами, в таком масштабе, который позволит относительно быстро одержать достаточно убедительную победу над войсками Асада и нейтрализовать  экстремистские исламистские отряды.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading