Если бы я был Духовным лидером Ирана...

30.05.2013

Рабочий день окончен и даже азан на послезакатный намаз иша давно прозвучал. А на моем столе, словно карты таро, разложены профайлы кандидатов президентской гонки. Не надо нам еще одного послевыборного бума. Сейчас надо определиться, что делать дальше по ядерной линии, и чтобы люди не волновались. На кого сделать ставку…

Мы не настолько амбициозны, чтобы каким-либо образом примерять на себя высокий авторитет духовного лидера Ирана, однако конкурс талантов, который сегодня происходит в Исламской Республике в связи с предстоящими выборами, заставил нас задуматься об этом с самой высшей точки обозрения иранской политики. То, на какого кандидата будет сделана ставка, не предопределит будущее переговоров по иранской ядерной программе, ибо оно уже до некоторой степени предопределено в умах правящей элиты. Зато расскажет нам о соображениях иранского руководства, которое однозначно проинвестирует в кандидата, способного выполнить поставленную им задачу. Не сказать, что в связи с этим с предвыборными программами вообще не имеет смысла знакомиться. Но во многом будущее переговоров будет зависеть от духовного лидера, который предпочтет кандидата с наиболее подходящим бэкграундом.

Итого, после придирчивого изучения нескольких сотен заявок на участие в президентской гонке Наблюдательный совет одобрил восемь. Все мужчины, бэкграунд – разный, причины включения в список – для каждого свои.

Фаворит одиннадцатого выборного сезона – ядерный переговорщик Саид Джалили (1). Неугасающий троллинг Джалили в соцсетях по поводу его флирта с Кэтрин Эштон таки ставит важный вопрос – почему переговоры упираются в бесконечность без надежды на результат? Не потому же, что «сладкая парочка» всеми силами старается продлить свои встречи?! Хотя, конечно, смешно, да. Судя по тому, что Джалили все еще на своем месте, иранскую сторону вполне устраивает, как этот безрезультатный процесс протекает. Сейчас история Джалили начинает вызывать дежавю по поводу президентских кампаний Ахмадинежада 2005 и 2009 гг.: в его поддержку уже выступил Месбах Язди, очевидно, вместе с публикующим эту информацию информационным агентством ISNA[i].

Если Джалили победит, переговоры продолжат идти так, как они шли раньше. И можно будет заключить, что со стороны Ирана изменения позиции по ядерной программе не предвидится.

Харизматичный мэр Тегерана Мохаммад Багер (2) Галибаф за свою карьеру проявил себя в качестве идеального инструмента перемен – когда их необходимо было провести мягко и бесшумно. Например, когда во время второго срока Хатами в иранском хиджабе стала намечаться неприкрытая разнузданность, Галибаф смог вернуть женщин обратно в рамки приличия без резких движений – тактика дачи предупреждений и моральный патруль на улицах появились именно в его бытность шефом полиции. Если Галибаф будет избран президентом, можно будет оценить это как ставку на перемены. Но во-первых, они будут происходить с максимально возможной мягкостью персидского ковра, а во-вторых, пока не ясно, в каком направлении.

Бывший переговорщик по ядерной программе, духовное лицо Хасан Рухани (3) имеет немного шансов на победу, в случае которой можно было бы заключить, что власти хотят вернуть доверие людей системе, поскольку Рухани представляет, может, и не золотую, но середину – ни реформистов, ни фундаменталистов.

Смысл утверждения кандидатуры Мохаммад Реза Арефа (4) в том, чтобы успокоить реформистов и соответствующую часть электората, в этом его главное и по сути единственное назначение на небосклоне кандидатов.

Экс-глава КСИР, а ныне секретарь Ассамблеи по целесообразности принимаемых решений Мохсен Резаи (5), играет схожую с Арефом роль, только в отношении другой части аудитории – той группы в КСИР, которая в политике, может, особо не разбирается, но требует своего представительства. Любопытно заметить, что Резаи тоже был в своем роде переговорщиком во время ирано-иракской войны.

Выдающийся предвыборный признак бывшего спикера парламента Голамали Хадад Аделя (6) – принадлежность к семье аятоллы Хаменеи, который приходится Хадад Аделю сватом. Он, в свою очередь, присутствует среди кандидатов как возможное доказательство того, что непотизм в Иране отсутствует. Особых шансов на победу у него нет, но зато всегда можно будет указать на то, что несмотря на семейные узы, выбор народа превыше всего, и никакого мошенничества в пользу родственников не происходило.

Бывший министр нефти Мохаммад Карази (7), почти позабытый за время отсутствия на политическом олимпе, являет собой типаж кандидата из народа – люди, может, и не помнят его заслуг перед отечеством, но зато он продемонстрирует, что не обязательно принадлежать к каким-то влиятельным группировкам, чтобы баллотироваться в президенты. Он, кстати, тоже оттачивал переговорщические навыки в свою бытность министром нефти, поскольку продажа нефти послереволюционном Иране в военное время простой задачей отнюдь не была.

Бывший министр иностранных дел Али Акбар Велаяти (8) завершает тройку кандидатов, включающую упомянутых Галибафа и Хадад Аделя, которые в случае утверждения для участия в выборах обещали выдвинуть из своих рядов одного. Велаяти заявил, что «тройка» появилась для того, чтобы защитить государственную власть от попадания в руки тех, кто отклоняется от линии рахбара[ii]. Поэтому особых изменений в случае его победы ждать не приходится. Впрочем, и шансов-то на победу у него нет.

Даже краткий обзор биографий дает представление о том, что каждый из кандидатов на том или ином этапе своей карьеры выступал в качестве переговорщика – по широкому кругу вопросов. Надо полагать, что необходимость опыта ведения переговоров расценивается как важный критерий отбора кандидатов в связи с тем, что переговоры по ключевому вопросу – ядерному, мягко говоря, продолжают изучать новые грани тупика.

С приходом каждого из двух одиозных, но отверженных кандидатов – Али Акбара Хашеми Рафсанджани и Рахима Машаи – переговоры однозначно могли бы принять новый оборот, но на то она и одиозность, чтобы срезать неудобных кандидатов как слишком острые для общей картины углы. По словам Ахмада Монтазери, сына еще одной одиозной для современной истории Ирана личности – аятоллы Хусейнали Монтазери, отвержение по сути второго человека во власти – Хашеми Рафсанджани – подает четкий сигнал о том, что значимым в системе остался только один человек – аятолла Хаменеи[iii], глубоко, кстати, обязанный Рафсанджани своим приходом к власти в 1989 году.

Впрочем, несмотря на вибрирующую напряженность момента и прикованное к Рафсанджани внимание, ни он, ни Машаи – не уникальные жертвы отборочного процесса, которые не были одобрены для участия в выборах. В свое время отбор для участия в президентских выборах не прошли нынешний руководитель Организации моджахедов иранского народа Масуд Раджави (первые выборы, кандидатура отклонена Хомейни), Джалаладдин Фарси (первые послереволюционные выборы, не был иранцем по происхождению), Эбрахим Язди (третьи выборы), Мехди Базарган (четвертые выборы), дочь аятоллы Талегани Азам Талегани – собственно, первая женщина, которая вообще подала заявку для участия (кандидатура отклонена в 1993 и в 2005 гг.), и так далее, список можно продолжать.

Если бы один из нас был духовным лидером Ирана, мы бы инвестировали в того, кто приведет ядерную программу к оптимальному исходу – для баланса во власти, экономике и народном терпении. О том, какое понятие баланса формируется у Духовного лидера во время напряженных перестановок карт от иша до предрассветного фаджра, мы узнаем уже после 14 июня. Или даже чуть раньше.


[i] ایسنا. جلیلی:حمایت شخصیت ارزشمندی مثل آیت‌الله مصباح یزدی باعث خوشحالی است. 27.05.2013

http://isna.ir/fa/news/920306035/جلیلی-حمایت-شخصیت-ارزشمندی-مثل-آیت-الله-مصباح  

[ii] بیبیسی. زندگینامه نامزدها: علی اکبر ولایتی. 25.05.2013

http://www.bbc.co.uk/persian/iran/2013/05/130515_l39_proifile_aar_ir92_velayati.shtml

[iii] احمد منتظری: با این وضعیت تنها یک نفر در نظام باقی مانده است کلمه.26.05.2013

http://www.kaleme.com/1392/03/05/klm-145296/

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading