Кинжал

27.09.2013

Сирия – это лакмусовая бумажка. Это момент истины. Потому что американцы вопиюще созорничали в Ираке. Потом в Ливии. А вот третьему их ближневосточному озорству – не бывать.

Хотя тут я должен поставить знак вопроса. Не бывать ли? Россия, наконец, почувствовала в себе и силу, и миссию – встать на пути полного хаоса на Ближнем Востоке; и встать на пути полного разрушения принципов международного права в глобальном масштабе. Ближайшие месяцы покажут, по плечу ли России такая задача – и такая ноша.

Защищая эти принципы, Россия очутилась по сути в одиночестве. Союзники по ОДКБ что-то там тихо проштамповали на саммите в Сочи – вот только как-то так получилось, что никто в мире этого не заметил. Примерно то же – с ШОС, если, конечно, не считать не вполне допущенного до ШОС Ирана (и самое время было бы его в ШОС принять!). Соратники по БРИКС, втихомолку одобряя российские действия, тоже как-то попрятались, затаились. Все наблюдают. Все ждут исхода. Впрочем, иного и не стоило ожидать. Но таким образом ставки в сирийской игре оказались для России выше, чем сама Сирия, цинично говоря, того стоит.

Сегодня есть три ключевых аспекта сирийского кризиса.

Первый – химическое оружие. Этот аспект оказался самым острым в последние недели. Предсказуемо. Все к этому шло. Точнее, американцы ровно год вели дело к тому, чтобы выдернуть химическую костяшку домино. Уже тогда говорили об этом с Россией, даже тихо подсказывали при рандеву в сезон цветения вашингтонских вишен: мол, готовьтесь, все будет по Чехову, есть у Сирии газ – значит, загазует.

Да, был зарин в Гуте. Но чей зарин? Неужели правительственные войска Асада так карикатурно тупы, чтобы применить зарин – да еще против гражданского населения? Куда опасней – и куда правдоподобней – сценарий, по которому это Обама своей красной линией спровоцировал боевиков-исламистов на тщательно продуманный подлог. Сами ли они разработали отравляющее вещество? Или – что еще опаснее и чего я исключать не могу – получили доступ к боевым отравляющим веществам, хранящимся в арсеналах правительственных войск, используя поддержку лиц, работающих на этих объектах?

Как бы то ни было, российская дипломатия нащупала единственно возможный выход в данной ситуации: вместо перекладывания ответственности, поиска виновных – разрубить гордиев узел, уничтожить все сирийское химическое оружие. И действительно, сегодня химическое оружие военного значения для Сирии не имеет. От него – одна только головная боль. ОМУ не защищает, но усиливает уязвимость. Хорошо, что Асад это понял и задекларировал свой химический арсенал в Организации по запрещению химического орудия (ОЗХО). Это – шаг в правильном направлении. Но теперь на повестку дня выходят практические вопросы. А именно: как обеспечить сохранность, отсутствие внешнего доступа к уже задекларированному арсеналу? Как обеспечить гарантии того, что химическое оружие не находится также в руках негосударственных субъектов – боевиков-исламистов из так называемой вооруженной сирийской оппозиции (что вообще-то является предметом резолюции 1540 Совета безопасности ООН)? И как обеспечить безопасное и полное уничтожение химического оружия Сирии в условиях непрекращающейся гражданской войны? 

Здесь выходит на сцену второй аспект сирийского кризиса: примирение. Ну давайте наконец скажем честно: тема химического оружия – это был лишь эффектный повод для вторжения в Сирию и свержения Асада. Не получилось (пока). Но как вы представляете ситуацию, когда законно избранный президент добровольно и под международным контролем уничтожает свои запасы химического оружия – а после этого его обвиняют в преступлениях против своего народа и устраняют (варианты: а) вешают по постановлению суда; б) мучают и добивают при побеге). Какой президент пойдет на это? Даже и под давлением американской военной мощи, сконцентрированной сегодня вокруг Сирии? Если мы действительно хотим а) уничтожения сирийского химического оружия, так или иначе, но ставшего источником повышенного напряжения; плюс б) мирного урегулирования, - Асаду надо дать гарантии безопасности и гарантии прекращения вмешательства в дела Сирии. Женева-2 – если она когда-нибудь произойдет – должна стать толчком для внутрисирийского примирения. Годы гражданкой войны в Сирии показали, что без участия Башара Асада этот процесс невозможен. Больше того, без его участия не будет возможно и гарантированное освобождение Сирии от химоружия.

Третий аспект сирийского кризиса - внешний. Сначала Катар, а затем (когда новый катарский эмир показал себя более взвешенным и дальновидным, чем его отец) Саудовская Аравия щедро оплатили голову Асада на блюде. Выдали аванс. Теперь Эр-Рияд разочарован; Эр-Рияд взбешен. Как же так: неужели в этот раз наличка не сыграла решающей роли? Но Эр-Рияд, похоже, не принимает поражения. Вместо этого, он еще больше повышает ставки. И в регионе, и в Париже, и в Вашингтоне. И еще – в Тель-Авиве. Антисирийские и анииранские интересы саудовской королевской семьи и группы Нетаньяху совпали. Капитал помножен; обмен разведданными усилен; военная координация повышена.

Эта капризная вера во всемогущество налички (имеющая истоком, конечно же, историю с Ливией), это накачивание региона деньгами и вооружениями,- все это крайне опасно. Неужели Саудовская Аравия не усвоила урока восьмидесятых, когда она подпитывала афганских моджахедов – и породила Осаму бен Ладена? С богатыми аравийскими монархиями в западном мире, еще не оправившемся от финансового кризиса и живущем в страхе перед новым, как-то не принято вступать в спор. Для России здесь – серьезный вызов. Но и возможность – проявить искусство дипломатии, в том числе и в партнерствах – в частности, с тем же Ираном, но также и (если сможем сыграть красиво) с Китаем, вхожим в Эр-Рияд с заднего крыльца.

«Россия победила?» «Россия держит козыри в ближневосточной игре?» - так сегодня спрашивают иностранные журналисты. Да, с химоружием в Сирии – элегантно сыграно на Смоленской-Сенной. Но ведь это еще не развязка. Ближайшие месяцы заготовят для так называемого плана «Лаврова-Керри» новые подвохи.

«Да, я не изменюсь и буду тверд душой, как ты, как ты, мой друг железный» - в ближайшие месяцы именно такая твердость потребуется от Москвы, когда кинжал дипломатического успеха в ее руках… но вот только какой – пушкинский ли «последний судия позора и обиды»? или лермонтовский – «товарищ светлый и холодный»… Впрочем, последний, помнится, был не вполне из дамасской стали.

 

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading