Поиски компромисса или игра с огнем?

16.11.2013

Состоявшемуся 7-9 ноября 2013 года в Женеве раунду переговоров «шестерки» и Ирана предшествовали небезынтересные события. За три недели до этой встречи Тегеран предствил новый план решения ядерной проблемы, озаглавленный "Конец ненужного кризиса и начало новых горизонтов". Иранские официальные лица намекали на появившиеся перспективы прогресса. Западные дипломаты выражали сдержанный оптимизм, отмечая готовность Тегерана перейти к обсуждению проблемы по существу. Говорилось, что недавно избранный президент Ирана Роухани стремится найти решение ядерной проблемы и, тем самым, вывести страну из международной изоляции.

На самих переговорах 7-9 ноября произошло, похоже, нечто неординарное. Они должны были закончится 8 ноября, но были продлены еще на один день. Столь же неожиданно в них приняли участие министры иностранных дел стран «шестерки», кроме Китая. Кое-кто увидел в этом возможность прорыва. Так, заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков утверждал 8 ноября, что переход переговоров на министерский уровень вызван тем, что «за завтрашний день мы рассчитываем прийти к результату, который будет долгоиграющим и который ждет весь мир». Но, возможно, министры собрались в Женеве, чтобы спасти переговоры от полного провала. Единственным их результатом стала договоренность о следующей встрече «шестерки» с Ираном в двадцатых числах ноября 2013 года.

Такое завершение переговоров обусловлено позицией Франции. «... Социалистическое правительство Франсуа Олланда, -  писал “Wall Street Journal”, - спасло Запад от сделки, которая никоим образом не гарантировала, что Иран не станет ядерной державой. ... Французы ясно дали понять, что они возразили против ядерного соглашения, которое стремились подписать британский премьер Дэвид Кэмерон и президент Барак Обама. Эти два лидера никому, прежде всего иранцам, не напоминают Тони Блэра, Маргарет Тэтчер, Рональда Рейгана или Джорджа Буша-старшего. В итоге, лишь Франция предотвратила историческую ошибку в области безопасности. ... Тегерану могли позволить продолжать обогащать уран, производить центрифуги и продолжать строить плутониевый реактор» [i]. Действительно, Париж, как сообщает пресса, занял жесткую позицию относительно строящегося в Араке иранского реактора IR-40, предназначенного для производства оружейного плутония, и о том, каким должен быть разрешенный Ирану порог обогащения урана.

Суммируя попавшую в СМИ информацию можно в общих чертах обозначить позиции и мотивы вовлеченных в переговоры сторон. «Новые горизонты» в иранской интерпретации означают немедленное прекращение экономических санкций и признание права Ирана на обогащение урана в обмен на

  • временное замораживание обогащения урана до 20 процентов;
  • отказ от излишков урана, обогащенного до 20 процентов без вывоза его за рубеж; и
  • некоторое расширение международного контроля ядерных объектов.

Логика Ирана очевидна. Тегеран стремится отменить санкции, тяжело сказывающиеся на экономике и жизненном уровне населения. Страна теряет ежегодно до 50 миллиардов долларов в результате сокращения экспорта нефти. Народ недоволен и поддержка режима сокращается. Но иранское руководство, в том числе президент Роухани, никоим образом не собирается отказываться от создания ядерного оружия, сохраняя в непркосновенности и даже наращивая возможности обогащения урана и двигаясь к производству оружейного плутония. Неясно, что, собственно, имеется в виду под отказом от излишков обогащенного до 20 процентов урана и каковы эти излишки.

Позиция Вашингтона также понятна. Белому дому важно восстановить, пусть частично, международный авторитет, подорванный пактом Керри-Лаврова, по крайне мере, не допустить его дальнейшего падения. При этом, президент Обама стремится избежать «силового варианта», который все яснее вырисовывается по мере приближения Ирана к ядерному оружию. Но просто отмежеваться от иранского ядерного ядерного кризиса не способна даже нынешняя американская администрация: это может закончится для нее импичментом. Сочетание этих факторов подталкивает Вашингтон к тому, чтобы создать иллюзию прогресса относительно иранской проблемы ценой принципиальных уступок Тегерану. Впрочем, слишком далеко зайти на этом направлении Белому дому вряд ли удасться. 10 ноября стало известно, что американские законодатели, в том числе принадлежащие к демократической партии, намерены ужесточить санкции против Ирана с тем, чтобы не только усилить давление на Тегеран, но и ограничить свободу действий администрации. В частности, сенатор Роберт Менендец, сопредседатель сенатского комитета по иностранным делам от демократической фракции вполне ясно выразил доминирующую в конгрессе озабоченность: «Я опасаюсь, что мы хотим сделки (с Ираном – ЮФ) больше, чем сами иранцы» [ii].

Ряд европейских стран, Великобритания и, видимо, Германия поддерживает линию Вашингтона. Их цель – максимально оттянуть момент принятия принципиальных решений относительно иранской ядерной программы. Другие, например, Франция, занимают более последовательную позицию, понимая, что эскалация иранского ядерного кризиса будет иметь для Европы весьма неприятные последствия. Россия, судя по всему, способствует ирано-американской сделке. Это может вызвать недоумение, поскольку ослабление противостояния между США и Ираном снижает возможности играть на их противоречиях.

Однако каковы бы ни были мотивы стран, вовлеченных в поиски компромисса с Ираном, есть риск того, что эти поиски представляют собой «игру с огнем», если только  иранская ядерная программа не будет полностью остановлена и не будут приняты меры, предотвращающие ее возобновление. Это вызвано двумя отстоятельствами: Иран слишком близко подошел к созданию ядерного оружия, а роль США в регионе поставлена под сомнение.

По оценкам Института проблем науки  и международной безопасности (Institute for science and international security), ведущего американского центра, занимающегося техническими аспектами распространения ядерного оружия, Ирану требуется от одного до полутора месяцев, чтобы получить высокообогащенный уран в количестве, необходимом для создания одного ядерного боеприпаса. В октябре 2013 года в Иране имелось примерно 18,5 тысяч центрифуг типа IR-1 и более одной тысячи центрифуг типа IR-2, а также 9,7 тонн урана обогащенного до 3,5 процентов и 373 килограмма урана, обогащенногго до 19,75 процента [iii]. Соответственно, создание ядерного боеприпаса или, как минимум, взрывного устройства зависит от двух факторов: политического, то есть решения иранского руководства о производстве ядерных боеприпасов, и технического - наличия у Тегерана системы подрыва, обеспечивающей формирование надкрической массы. Скорее всего, такая система в Иране уже имеется. Уровень развития науки и техники в этой стране никак не ниже, чем в Северной Корее и Пакистане, где соотвествующие устройства были разработаны.

Но вернемся к военно-политической стороне дела. Ключевым стратегическим фактором в зоне Персидского залива было общее убеждение, что в критической ситуации, скажем, накануне приобретения Ираном ядерного оружия, США силой или угрозой ее применения это предотвратят. Но пакт Керри-Лаврова и готовность нынешней администрации заключить с Тегераном сделку, позволяющую последнему де факто продолжать ядерную программу, вызывают подозрения, что Вашингтон готов смириться с ядерным вооружением Ирана, возможно, в обмен на те или иные политические жесты со стороны Терегана. В этих условиях единственной гарантией безопасности Саудовской Аравии может быть только собственное ядерное оружие. По крайней мере, так считают в Эр-Риаде. Гэри Сэймор, бывший советник президента Обамы по вопросам нераспространения, сообщил, что Саудовская Аравия может уже сейчас получить ядерные боеприпасы из Пакистана [iv]. Следующей на очереди может быть Турция; затем – Египет и Бог знает кто еще. Иными словами, и без того взрывоопасный Ближний Восток приобретет ядерный компонент. Помимо всего прочего, ближневосточные ядерные государства будут ориентироваться на нанесение первого ядерного удара. Перед Ираном и Саудовской Аравией, чьи ядерные арсеналы будут, скорее всего, насчитывать десяток-полтора ядерных боеприпасов, встанет дилемма: либо использовать их первыми, либо потерять в результате упреждающего удара противника. А для Израиля даже одиночный ядерный удар может означать гибель страны. Последствия этого требуют отдельного анализа, но никакого оптимизма не вызывают.


[i] Vive La France on Iran. The French save the West from a very bad nuclear deal with Iran. The Wall Street Journal. November 10, 2013

[ii] Andy Sullivan and Stephanie Nebehay. U.S. lawmakers seek tighter Iran sanctions before any deal. Reuters.  Novtmber 10, 2013. - http://www.reuters.com/article/2013/11/10/us-iran-nuclear-idUSBRE9A804X20131110

[iii] Testimony of David Albright Before the Senate Committee on Foreign Relations on Reversing Iran’s Nuclear Program: Understanding Iran’s Nuclear Program and Technically Assessing Negotiating Positions. October 3, 2013. Pp. 13,14

[iv] Mark Urban. Saudi nuclear weapons 'on order' from Pakistan. ВВС. 6 November 2013. - http://www.bbc.co.uk/news/world-middle-east-24823846

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading