Иранский антракт

02.12.2013

Совместный план действий, принятый 24 ноября 2013 года в Женеве, предполагает, что в течении шести месяцев Иран ограничит обогащение урана и заморозит строительство ядерного реактора IR-40 в Араке; расширяются возможности МАГАТЭ по инспектированию иранских ядерных объектов; будут ослаблены многосторонние и двусторонние санкции. Эти договоренности серьезно замедляют, хотя и не блокируют полностью, продвижение Ирана к ядерному оружию и, соответственно, уменьшают вероятность военной акции против него. В развитии иранского ядерного кризиса наступил своего рода антракт. Когда и чем он завершится, пока неясно.

Контуры будущей сделки

Еще важнее, что были согласованы принципы «всеобъемлющего решения» иранской ядерной проблемы. Будущая договоренность, говорится в Совместном плане действий, будет «включать в себя определенную на взаимной основе программу обогащения (урана – ЮФ), содержащую взаимно согласованные параметры, соответствующие практическим потребностям, а также согласованные потолки на объем и уровень деятельности по обогащению, мощность, там где это выполнимо, и запасы обогащенного урана, на период, подлежащий согласованию». Иными словами, «шестерка» признала право Ирана на обогащение урана. Можно предположить, что будущие переговоры будут сосредоточены на определении разрешенных параметров этого обогащения. Кроме того, Иран ратифицирует и будет выполнять Дополнительный протокол. Это, действительно, крупная уступка со стороны Тегерана. Упоминается, что будут полностью разрешены «озабоченности, относительно реактора в Араке», хотя каким образом это будет сделано пока неясно. Поскольку этот реактор вырабатывает оружейный плутоний, полностью устранить озабоченности, связанные с ним, можно только его демонтировав. Но, судя по всему, Tегеран с этим не согласен. Вместе с тем, недвусмысленно подчеркивается, что «не будет осуществляться переработка (отработавшего ядерного топлива - ЮФ) и не будут строится установки по переработке». Таким образом, женевские договоренности представляют собой примерную модель будущего соглашения, если, конечно, оно когда-либо будет достигнуто.

Естественно, возникают вопросы: что заставило Тегеран согласиться с ограничениями ядерной программы?  Означает ли это, что Иран отказался от создания ядерного оружия? Какие риски связаны с продолжением обогащения урана в Иране? Какие меры должны быть предприняты для того, чтобы предотвратить ядерное вооружение Ирана?

Факторы иранской позиции на женевских переговорах

Чаще всего согласие иранского руководства с ограничениями на ядерную программу объясняют тем, что международные санкции тяжело сказались на экономическом и социальном положении в стране, что чревато политической нестабильностью, угрожающей правящему режиму. Возникла необходимость их ослабления и снятия и, соответственно, достижения договоренностей с Западом, прежде всего с США. Одновременно, росла вероятность военной операции против Ирана, в том числе возможных совместных действий Израиля и Саудовской Аравии. Нельзя исключать, что разработка ядерных боеприпасов идет не так гладко и быстро, как хотелось бы в Тегеране. Иными словами, сегодня и в ближайшем будущем Иран не готов к военному столкновению. Кроме того, в Иране не могли не видеть слабость нынешней американской администрации, отсутствие внешнеполитических успехов во время первого президентского срока Барака Обамы и стремление Белого дома продемонстрировать эффективность внешней политики в сочетании с категорическим нежеланием использовать военную силу, в том числе против Ирана. В такой ситуации, вполне здраво могли рассудить в Тегеране,  появилась реальная возможность добиться от США, а тем самым и от европейских государств выгодного для Ирана компромисса.

Эти и, не исключено, какие-то иные обстоятельства, о которых мы не знаем, могли подтолкнуть Тегеран к заключению женевских договоренностей. Но главное в другом: пока неясно нацелена ли нынешняя иранская политика на поиск временной передышки с тем, чтобы в подходящий момент начать форсированное производство ядерного оружия, или в иранском истеблишменте начинается нечто вроде советской перестройки конца 1980-х годов.

В Тегеране усилились позиции прагматического крыла во главе с нынешним президентом Роухани, которое, возможно, осознает бесперспективность противостояния с Западом и готово отказаться от ядерного оружия или, по крайней мере, надолго заморозить его создание, снять санкции, восстановить экономику и, это – самое интересное – попытаться установить более или менее конструктивные отношения с США, а в перспективе, не исключено, стать привилегированным партнером Америки в регионе. Такая стратегия в наибольшей мере отвечает национальным интересам Ирана, но требует пересмотра доминирующих идеологических и стратегических установок. Она, естественно, встречает сопротивление со стороны консервативной части элиты и общества, глубоко уверенных, что Америка есть воплощение Сатаны, а ядерный Холокост угоден Аллаху. Какая из этих линий в конечном итоге одержит верх сегодня предсказать невозможно.

Нельзя, впрочем, исключать, что в США и Европе обсуждается вариант партнерства с ядерным Ираном. Там некоторое распространение получила точка зрения, согласно которой, получив ядерное оружие, Тегеран избавится от параноидальных опасений за свою безопасность и его внешняя политика обретет более рациональный характер. А это, в свою очередь, сделает возможным сближение Ирана с Западом. Возможны, разумеется, и другие геополитические сценарии. Но ключевую роль играет вопрос: отказался ли Иран от создания ядерного оружия?

Отказался ли Иран от создания ядерного оружия?

Убеждение в том, что Иран создает ядерное оружие, основывалось, прежде всего, на информации разведывательных ведомств США, Израиля и некоторых других государств. Независимые исследователи, правительственные эксперты и политики, за исключением крайне узкого круга высшего военно-политического руководства, не могут оценить достоверность разведывательных данных. Им можно верить или не верить в зависимости от взглядов и опыта. Есть, однако, косвенные, но убедительные свидетельства военной направленности ядерной программы Ирана.

Тегеран долгое время отказывался ратифицировать Дополнительный протокол и, соответственно, позволить МАГАТЭ инспектировать объекты, где имеются или могут иметься ядерные материалы. Никаких вразумительных объяснений этому иранское руководство не давало. Соответственно, росли подозрения, что в Иране скрывает работы, связанные с созданием ядерного оружия. Нынешнее обязательство Тегерана ратифицировать Дополнительный протокол может означать как действительное прекращение или замораживание работ, связанных с ядерным оружием, так и создание впечатления, что такое прекращение имеет место. Нельзя исключать при этом, что в ближайшем будущем основные усилия Тегеран сосредоточит не столько на накоплении «ядерной взрывчатки», сколько на разработке систем подрыва ядерного боеприпаса или конструирования таких его разновидностей, которые можно будет развертывать на ракетных носителях. Такие работы требуют минимального количества радиоактивных материалов (главным образом для нейтронных инициаторов), их можно проводить в небольших, тщательно замаскированных и изолированных от внешнего мира помещениях, обнаружить которые крайне сложно.

Важным свидетельством военного характера иранских ядерных усилий была и остается ракетная программа. В  Иране имеется около 300 ракет Шехаб-1 дальностью чуть более300 км, такое же количество ракет Шехаб-2 дальностью до500 кми 100 ракет Шехаб-3 дальностью до 1,5 тысяч км. Их забрасываемый вес находится в пределах 500-1000 килограммов. Снаряженные неядерными головными частями эти ракеты могут нанести заметный ущерб Израилю и арабским государствам Персидского залива. Но сыграть решающую роль в войне с Израилем или в зоне Персидского залива они не смогут. Однако в ядерном оснащении несколько ракет средней дальности смогут практически полностью уничтожить Израиль и нанести неприемлемый ущерб Саудовской Аравии. Следовательно, крупные затраты ресурсов на реализацию ракетной программы можно объяснить только тем, что рано или поздно часть ракет планируется оснастить ядерными боеголовками. В противном случае эта программа просто не имеет смысла.

Стремление Тегерана во что бы то ни стало утвердить право на обогащения урана также свидетельствует о планах создания ядерного оружия. Обосновывая это требование, Иран утверждает, что стремится обеспечить независимость своей будущей ядерной энергетики от поставок топлива извне. Однако этот аргумент не выдерживает критики. Реактор мощностью 1000 Mw, построенный в Бушере, потребляет в год примерно 25 тонн урана, обогащенного до 3,6 процентов [i]. Для этого необходимо переработать (в зависимости от содержания U 235 в обедненном потоке) от 150 до 200 тонн природного урана. Между тем его запасы в Иране на начало 2013 года – 4 400 тонн [ii]. Их хватит на 22-30 лет работы одного 1000 Mw реактора. Если же будет построено пять таких реакторов, собственных запасов урана в Иране хватит на 4-6 лет. А поскольку иранская программа развития ядерной энергетики предполагает строительство 16 реакторов, то  создание в Иране производственных мощностей по обогащению для обеспечения независимости ядерной энергетики бессмысленно. Однако имеющихся в Иране запасов природного урана и уже созданных мощностей для его обогащения вполне достаточно для производства ядерного оружия.

“Критический период” иранского ядерного кризиса

Критики женевских договоренностей обращают внимание, прежде всего, на то, что Иран может в любой момент нарушить достигнутые соглашения, начать форсированное обогащение урана, в короткие сроки создать ядерное взрывное устройство или боеприпас, который можно разместить на ракете, и произвести ядерное испытание. Вполне возможно, говорят они, что международное сообщество просто не успеет во время заметить обогащения за согласованными пределами, а заметив – выработать меры противодействия. Успешное ядерное испытание приведет к кардинальным сдвигам в стратегической ситуации в зоне Персидского залива и на всем Ближнем Востоке. В частности, крайне рискованным станет применение военной силы против Ирана и, следовательно, сдерживание его геополитической экспансии. Это ставит на повестку дня вопрос: какова может быть длительность «критического периода» между нарушением женевских договоренностей или будущего «всеобъемлющего решения» и ядерным испытанием?

Разумеется, сегодня невозможно прогнозировать конкретные параметры разрешенной ядерной деятельности, которые могут быть включены в «всеобъемлющее решение», прежде всего, уровень обогащения и суммарная мощность обогатительных установок. Можно предположить, однако, что эти параметры будут близки к тем, что согласованы в рамках женевских договоренностей. Политически и психологически легче зафиксировать то, что уже было согласовано, чем искать новые параметры компромисса.

В августе 2013 года Иран имел 6,7 – 6,8 тонн гексафлорида урана, обогащенного до 3,5 процентов, 18,5 тысяч тысяч центрифуг IR-1 первого поколения и около одной тысячи центрифуг второго поколения, IR-2, производительность которых в три-пять раз выше, чем у  IR-1 [iii].

Установки по обогащению

Центрифуги

IR-1

IR-2

Установлено

Работают

Установлено

Работают

Экспериментальная установка в Натанце

328

328

н/д

0

Установка по обогащению в Натанце

15 416

9 166

1008

0

Установка по обогащению в Фордо

2710

696

0

0

Всего

18 454

10 190

1 008

0

Этот производственный потенциал позволит Ирану производить от 11 до 12 килограммов высокообогащенногго урана в месяц, то есть за 2-2,5 месяца Иран получит такое его количество, из которого можно изготовить один ядерный боеприпас. А в течение 8-9 месяцев Иран сможет переработать весь имеющийся у него сегодня низкообогащенный уран и накопить 100 килограмм высокообогащенного урана, что достаточно для оснащения четырех ядерных боеприпасов [iv]. Если же Иран в нарушение женевских договоренностей сохранит запас урана, обогащенного до почти 20 процентов, то время, требуемое для производства 100 килограммов ВОУ сократится примерно вдвое.

Можно также предположить, что Иран выйдет из женевских договоренностей или из будущего «всеобъемлющего» соглашения не раньше, чем будет создана и проверена работоспособная система подрыва ядерного боеприпаса, а также вся технологическая схема преобразования газообразного гексафлорида урана в металлический уран и изготовления из последнего делящейся сборки. 

В итоге, «критический период» иранского ядерного кризиса должен включать в себя время, необходимое для обогащения урана, преобразования газобразного ВОУ в металлическоий, изготовления делящейся сборки и монтажа боеприпаса или взрывного устройства. Видимо, для этого может потребоваться от 3,5 до 4,5 месяцев.  

Hope for the best, prepare for the worst

Разумная стратегия международного сообщества относительно иранского ядерного кризиса должна базироваться на известном принципе: надеяться на лучшее и готовиться к худшему. Худшее в данном случае – выход Ирана из женевских договоренностей и форсированное обогащение урана. Если это произойдет, то избежать израильского или израильско-саудовского удара по иранским обогатительным установкам будет крайне трудно, если вообще возможно. Последствия и эффективность такого удара требуют отдельного анализа, но, по сути дела, другого способа предотвратить ядерное вооружение Ирана не останется.

Наиболее надежным способом исключить военный компонент иранской ядерной программы было бы прекращение обогащения урана, демонтаж соответствующего оборудования, а также реактора в Араке. Однако добиться этого, судя по всему, в ближайшее время невозможно. Категорический отказ Тегерана от этого свидетельствует, как минимум, о стремлении сохранить военный компонент. Это требует ясного определения «красных линий», пересечение которых приведет к военной операции (в частности, начало обогащения урана за пределами согласованных лимитов, строительство установок по переработке отработавшего топлива реактора в Араке; наращивание количества центрифуг в Фордо).

Будущее «всеобъемлющее соглашение», помимо того, что было уже согласовано в Женеве, могло бы включать в себя:

  • демонтаж установок по обогащению в Фордо, что позволит с высокой долей вероятности уничтожить основные производственные мощности по обогащению урана в случае нарушения Ираном женевских и последующих договоронностей;
  • передача, по крайней мере, части накопленного и вновь производимого низкообогащенного урана под международный контроль за пределами иранской территории;
  • международные гарантии безопасности Ирана (хотя непонятно как это можно реализовать на практике), международные гарантии поставок топлива для иранской ядерной энергетики, отказ от санкций, а также политические меры, призванные продемонстрировать иранской элите

 


[i] Iran Proposal to the EU Falls Far Short of an Acceptable Agreement. Institute for Science and International Security. ISIS Reports. May 3, 2005. - http://isis-online.org/isis-reports/detail/iran-proposal-to-the-eu-falls-far-short-of-an-acceptable-agreement/8

[ii] New uranium resources identified in Iran, report. IRNA. February 23, 2013. - http://www.irna.ir/en/News/80556197/Politic/New_uranium_resources_indentified_in_Iran,_report

[iii] Testimony of David Albright Before the Senate Committee on Foreign Relations on Reversing Iran’s Nuclear Program: Understanding Iran’s Nuclear Program and Technically Assessing Negotiating Positions. ISIS. October 3, 2013. P. 13

[iv] Patrick Migliorini, David Albright, Houston Wood, and Christina Walrond. Iranian Breakout Estimates. ISIS Report. October 24, 2013. P.8. - http://isis-online.org/uploads/isis-reports/documents/ Breakout_Study_24October2013.pdf

top

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading