Контроль над вооружениями: второе дыхание?

01.04.2015

Во время «первой холодной войны» контроль над вооружениями был одним из важнейших элементов всей системы отношений НАТО и Организации Варшавского договора и их лидеров - СССР и США. Достигнутые тогда соглашения перекрыли направления гонки вооружений, считавшиеся бесперспективными, техническими неосуществимыми или чрезмерно затратными. Были установлены количественные потолки на стратегические ядерные вооружения СССР и США и находящиеся в Европе обычные системы оружия стран НАТО и ОВД, ликвидирован целый класс советских и американских вооружений – ракеты средней и меньшей дальности. Важное значение для обеспечения безопасности в Европе имели меры укрепления доверия, снижавшие риск столкновения в результате неверной интерпретации действий потенциального противника.

После окончания первой холодной войны значение контроля над вооружениями в мировой политике заметно снизились, поскольку до минимума сократилась его главная движущая сила - военно-политическое противостояние, чреватое реальной перспективой вооруженного конфликта в Европе или между Россией и США и его эскалации до ядерного уровня. На первое место в усилиях по обеспечению международной безопасности вышли нераспространение оружия массового поражения, предотвращение терроризма, операции в зонах локальных конфликтов. Договор СНВ-III, меры доверия и безопасности в Европе, Договор по открытому небу и другие соглашения, и процедуры контроля над вооружениями рассматривались, главным образом, как некие страховочные инструменты на считавшийся крайне маловероятным случай возобновления конфронтации между Россией и странами НАТО. Однако, именно это произошло в 2014 году. Соответственно, встал вопрос: можно ли с помощью разработанных во второй половине прошлого века инструментов и принципов контроля над вооружениями снизить угрозу возникновения военного столкновения в Европе и его перерастания в ядерный конфликт?

Не затрагивая здесь вопрос о причинах второй холодной войны, важно сосредоточится на особенностях соотношения сил на глобальном уровне и в Европе. Это позволит оценить эффективность имеющихся и контуры возможных мер по контролю над вооружениями для предотвращения возникновения и эскалации вооруженного конфликта. В настоящее время:

  • Сохраняется устойчивый паритет между Россией и США по стратегическим ядерным вооружениям. Вместе с тем, Москва обеспокоена разработкой и потенциальным развертыванием в США неядерных стратегических средств в рамках стратегии быстрого глобального удара, перспективой появления оружия в космосе и возможным использованием неядерных крылатых ракет морского базирования для удара по российским стратегическим объектам. Важно, однако, что по Договору СНВ-III МБР и развертываемые на них боевые блоки ограничиваются независимо от того, являются ли эти боезаряды ядерными или неядерными. Наряду с потолками на американские стратегические носители и боезаряды – это обстоятельство предопределяет заинтересованность России в сохранении Договора СНВ-III.
  • По тактическому ядерному оружию Россия, по мнению большинства экспертов, имеет в Европе серьезное преимущество, особенно учитывая то, что развертываемые в западных областях и в Крыму ОТРК Искандер могут иметь ядерное оснащение. В свете этого, США и европейские страны-члены НАТО заинтересованы в договоренностях, ограничивающих, а в идеале – сокращающих до минимума количество российских тактических ядерных вооружений в Европе. В России, в свою очередь, рассматривают ТЯО как инструмент нейтрализации превосходства НАТО в обычных вооруженных силах и вооружениях.
  • Соотношение обычных вооруженных сил и вооружений в Европе между Россией и всеми странами-членами НАТО в совокупности складывается не в пользу России. Однако в случае военного конфликта в нем будут участвовать лишь часть войск и вооружений стран-членов НАТО. При этом, в южной части Балтийского региона, который нередко рассматривается как наиболее вероятная зона вооруженного противостояния России и НАТО, Россия имеет явное преимущество до того момента, когда (и если) Североатлантический альянс окажется способным развернуть там существенные контингенты войск и вооружений.

Установление паритета между Россией и США по неядерным стратегическим средствам и космическим системам, а также между Россией и НАТО в целом по обычным вооруженным силам и вооружениям маловероятно. Поэтому в этих областях классическая схема контроля над вооружениями: «установление паритета – переговоры, нацеленные на обеспечение его устойчивости на существующем или пониженном уровне, – соглашение» не работает. Паритет в области тактического ядерного оружия в Европе теоретически возможен либо в случае развертывания дополнительных американских ядерных средств, в том числе ракет средней или меньшей дальности, либо если Россия объявит о количестве своего ТЯО в европейской части страны и согласится на установление количественного равенства в этой области с США. Последний вариант пока противоречит заявленной позиции России, а первый – может привести к гонке ядерных вооружений в Европе и, в конечном итоге, ракетному кризису, сходному по своим ключевым параметрам с ракетным кризисом 1970-80-х годов. К этому же результату может привести разрушение Договора по РСМД в случае выхода из него той или иной стороны.

В этих условиях обеспечение международной безопасности и предотвращения гонки вооружений в Европе требует разработки и реализации принципов и механизмов контроля над вооружениями, не основанных на концепции паритета. К ним относится, например, создание зон, свободных от ядерного оружия. Весьма актуальной сегодня является установление такой зоны в южной части Балтийского моря и прилегающих к ней районах, охватывающей Польшу, Латвию, Литву и Эстонию, Белоруссию и часть западных областей России. В настоящее время, насколько можно судить по данным европейской и американской прессы и аналитических материалов исследовательских центров, в Польше и прибалтийских государствах ядерного оружия нет. В 1990-ые годы оно было выведено из Белоруссии, что вызывало в свое время недовольство Александра Лукашенко.

Согласие России на включение части западных областей в зону, свободную от ядерного оружия, требует, естественно, принципиального политического решения и, соответственно, тщательного анализа связанных с этим вариантом плюсов и минусов. С одной стороны, режим такой зоны на части российской территории несколько ограничит свободу действий военного командования. Однако это ограничение на паритетной основе компенсируется соответствующим ограничением свободы действий Североатлантического альянса и/или США и отдельных стран-членов НАТО. В международно-политическом плане согласие России на переговоры по этому вопросу могло бы существенно уменьшить озабоченности НАТО возникновением и развитием потенциального, возможно, - гипотетического конфликта в южной Балтии, способствуя таким образом смягчению напряженности в отношениях со странами НАТО. Зона, свободная от ядерного оружия, может быть дополнена в Балтийском регионе зонами пониженных уровней обычных вооружений, усиленными мерами доверия и так далее.

Можно предположить, что предлагаемые меры могут встретить неоднозначное отношение в российском политическом истеблишменте и, особенно, в военной среде. Необходимо, однако, учитывать весьма вероятные последствия сохранения напряженности и намечающейся гонки вооружений в Балтийской зоне, в том числе наращивание там военного присутствия США и/или НАТО, вплоть до размещения существенных контингентов вооруженных сил и вооружений. Итогом это, скорее всего, будет заметное ухудшение военно-стратегического положения России на западном направлении.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading