Российско-китайская информационная безопасность

09.05.2015

Для России подписание двустороннего межправительственного соглашения с КНР о сотрудничестве в сфере информационной безопасности - важный шаг в контексте поворота на Восток. Подписанный 8 мая в ходе визита в Мокву Си Цзиньпина документ в целом больше напоминает рамочную конструкцию с заложенными в ней возможностями дальнейшего изменения и развития. Однако вместе с тем в тексте соглашения уже предусмотрен обширный спектр направлений для дальнейшего предметного согласования и практического взаимодействия. Речь в числе прочего идет об обмене информацией между спецслужбами, совместном мониторинге и предотвращении инцидентов и конфликтов в киберпространстве, обеспечении безопасности критических инфраструктур, борьбе с терроризмом с использованием ИКТ.

В документе впервые в российской практике международных соглашений об информационной безопасности используется понятие стратегической стабильности (ранее использовалась лишь формулировка об угрозах миру и безопасности) - и это говорит о том, что Москва рассматривает Китай в качестве стратегического партнера по диалогу о борьбе с военными угрозами в киберпространстве. В этом аспекте соглашение любопытным образом перекликается с недавней доктриной для действий в киберпространстве Пентагона, несмотря на то, что речь идет о совершенно разных и по типу, и по задачам документах. 

Российско-китайское соглашение также выделяет меры доверия в числе основных механизмов сотрудничества; в использовании этих инструментов России логично опираться на опыт успешной «обкатки» мер доверия в киберпространстве в рамках двусторонних соглашений о  с США от 2013 г. Ныне их выполнение, увы, по большей части приостановлено в связи с охлаждением двусторонних отношений. Однако и у России, и у США практически синхронно – в том числе, вероятно, благодаря опыту соглашений 2013 г. – оформилось понимание необходимости говорить о киберугрозах в контексте стратегической стабильности, в том числе на международном уровне, и в первую очередь именно с КНР. 

Вопрос в том, насколько сам Пекин готов обсуждать проблему в этом контексте, ведь отсюда следует необходимость определяться и прояснять свой подход к возможности и целесообразности статегического сдерживания в киберпространстве, военному использованию ИКТ, а также его правовым ограничениям и пределам. До сих пор в Пекине предпочитали касаться этих вопросов в достаточно обтекаемой форме, несмотря на то, что в рамках формата ШОС Пекин совместно с Россией неоднократно декларировал приверженность поддержанию мира в киберпространстве и борьбе с использованием ИКТ в военно-политических целях.

На данный момент по документу нельзя судить о том, насколько прописанные в нем механизмы взаимодействия будут воплощены на практике. Если это случится, то уровень сотрудничества между РФ и Китаем станет действительно прецедентным для двух ведущих мировых кибердержав – США, несмотря на приоритизацию диалога с КНР, пока не могут предложить Пекину столь широкого арсенала взаимодействия в сфере кибербезопасности, а российско-американский стратегический диалог по киберпространству, как было сказано, заморожен. 

Кроме того, задача выполнения уже подписанного соглашения,  в отдельных важных моментах рискует оказаться непростой, прежде всего для России. По ряду позиций, изложенных в документе, Москва выглядит заинтересованной больше, чем Пекин. Это, в частности, касается параграфа о интернационализации и демократизации управления Интернетом, в котором зашифрован официальный российский подход - добиваться передачи управления ключевыми техническими бизнес-процессами, такими как функции IANA и VeriSign в части поддержания глобальной системы DNS, под юрисдикцию международных структур - в частности, Международного союза электросвязи. Сложно сказать, есть ли у Москвы шанс перетянуть Китай на свою сторону в этом вопросе. Как и в случае с использованием ИКТ в  военно-политических целях, Пекин традиционно подписывается под российскими инициативами в этой сфере, будь то Межправительственной соглашение ШОС от 2009 г. о сотрудничестве в сфере международной информационной безопасности (МИБ), или Правила поведения в области обеспечения МИБ, которые были впервые направлены письмом Генсеку ООН в 2011 г., а вторая редакция - около месяца назад. 

Но на практике Китай вряд ли станет активно продвигать эту линию, руководствуясь собственными крайне заземленными и прагматичными соображениями. КНР традиционно сотрудничает со всеми сторонами, включая ICANN и глобальное техническое сообщество, и в последние годы активно наращивает это взаимодействие. В 2013 г. в Пекине прошла конференция ICANN и открылся региональный офис Корпорации; в ноябре 2014 г. в городке Учжэнь прошла Всемирная конференция по Интернету, организованная китайской национальной Администрацией по вопросам киберпространства, где также выступал президент ICANN и руководители структур технического сообщества. 

Естественный интерес Китая - активное развитие своего гигантского сегмента интернет-экономики, включая доменное пространство (в зоне .cn более 11,5 млн доменов, что делает ее одной из крупнейших в мире), а потом сомнительно, что Пекин пойдет на конфликт с глобальным техническим сообществом и ICANN ради поддержки российского подхода по интернационализации управления Сетью. В этом уравнении на чаше весов не просматривается экономический резон для Пекина - а он становится все более важен по мере того, как в условиях исчерпания нынешней модели роста Восточного гиганта китайский интернет-сектор будет играть все более важную роль его опоры и локомотива. 

Однако по некоторым данным, опубликованным текстом межправительственного соглашения планы российско-китайского сотрудничества не ограничиваются, и могут включать в себя развитие тех форматов взаимодействия, которые озвучивали российские чиновники, в частности, глава Минсвязи Николай Никифоров, в конце октября 2014 г. Тогда речь шла о наращивании взаимодействия со странами БРИКС по вопросам обеспечения устойчивости корневой инфраструктуры национальных сегментов Сети, включая Рунет, от "деструктивных внешних воздействий". Эта тема выдвинулась в фокус экспертного обсуждения и стала темой октябрьского заседания Совбеза РФ после проведенных Минсвязи РФ в июле 2014 г. киберучений с участием ФСБ РФ, ФСО РФ, Минобороны РФ, МВД РФ, точки обмена трафиком MSK-IX, а также Координационного центра национальных доменов .RU/.РФ. В ходе учений, по имеющейся открытой информации, среди прочих моделей угроз отрабатывался сценарий нарушения функционирования российского сегмента Интернета в результате «внешних недружественных воздействий»; по итогам учений помощник Президента РФ Игорь Щеголев в интервью СМИ заявил, что состоявшиеся учения продемонстрировали «недостаточную устойчивость Рунета», а также отметил, что рычаги управления глобальной инфраструктурой сети, включая DNS и систему распределения ресурсов нумерации, до сих пор находятся в руках США. 

Наконец, на одной из недавних международных встреч в формате трек два по вопросам информационной безопасности высокопоставленный российский представитель заявил, что результатом нежелания США и технического сообщества идти на конструктивный диалог по вопросам интернационализации управления Интернетом может в конечном счете стать появление автономных сегментов Сети как вынужденная мера России и ее союзников по обеспечению своих интересов в сфере национальных безопасности. 

Опубликованное и подписанное лидерами двух кибердержав соглашение ничего не говорит о таких планах, но закрывать вопрос рано – имеет смысл дождаться начала практической реализации положений документа и тщательно следить за информацией о его развитии. Тогда, возможно, удастся понять, достижима ли в российско-китайском случае симметрия партнерских интересов в изначально асимметричном пространстве.   

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading