Будущее режима ядерного нераспространения

23.09.2015

17 сентября 2015 г. Центр глобальных проблем и международных организаций Дипломатической академии МИД России при участии экспертов ПИР-Центра провел семинар «Итоги Обзорной конференции ДНЯО 2015 и будущее режима ядерного нераспространения». В семинаре принял участие заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков. Ниже приводится полный текст выступления Сергея Алексеевича в рамках семинара.

В ходе семинара обсуждались тезисы, изложенные в статье советника ПИР-Центра Владимира Орлова «Стеклянный зверинец нераспространения» и статье директора программы ПИР-Центра «Россия и ядерное нераспространение» Андрея Баклицкого «Итоги Обзорной конференции ДНЯО 2015: что ждет режим нераспространения». 

 

Я хотел бы поблагодарить за приглашение принять участие в этом семинаре и выразить признательность ПИР-Центру, Дипакадемии, Владимиру Орлову за все ваши неустанные, постоянные труды на этой ниве на протяжении многих лет, за активное, деятельное, творческое участие в осмыслении крайне сложных и имеющих серьезные последствия процессов, развивающихся в этой области, за аналитическую работу. Публикации и статьи, которые вы пишете, основываясь не столько на обобщении каких-то информационных массивов, но, прежде всего, на собственном внутреннем глубоком понимании того, что и как происходит, и как следовало бы в этой ситуации выстраивать нашу линию — все это крайне востребовано. Журнал «Индекс безопасности», содержащий целую серию очень интересных материалов, в последнем номере, втором номере за текущий год, содержит обобщающий текст Андрея Баклицкого, которого мы сейчас с удовольствием слушали. Статья Владимира Андреевича Орлова, разумеется, с блеском покрывает эту тему на фоне в целом неудовлетворительного, скажу откровенно, уровня исследовательских работ по нераспространенческой тематике, по вопросам контроля над вооружениями. Эта работа заслуживает самого пристального внимания и учета, чем мы в МИДе, собственно говоря, и занимаемся. Спасибо вам за это.

Позволю себе выразить общее, наверное, мнение относительно картины с отсутствием осязаемых итогов Обзорной конференции, как и с отсутствием какого-то ни было прогресса на Конференции по разоружению в Женеве, да и по многим другим направлениям практической деятельности в сфере контроля над вооружениями и нераспространением. Вырисовывается не просто безрадостная, а достаточно тревожная картина. Тревожная с той точки зрения, что status quo — когда в зависимости от той или иной конъюнктуры мероприятия такого формата то оказываются результативными, а то и воспринимаются провально — эта ситуация вызывает нарастающее политическое нетерпение, накопление в многостороннем котле пара, который ищет выход. По понятным причинам и обстоятельствам, не находя выхода в традиционных формах, этот пар начинает искать разного рода щели и клапаны, через которые, вырвавшись наружу, он может произвести разрушения, а может проделать некую работу, которая не во всем устроит тех, кто воспитан в другом ключе и придерживается классического, устойчивого, твердого понимания того, что означает контроль над вооружениями, нераспространение, и как двигаться в этой сфере.

Договор о нераспространении ядерного оружия подвергается нарастающему прессингу, доходящему до открытых нападок на саму концепцию этого документа. Все более открыто звучат оценки в том духе, что больше нельзя мириться с «дискриминационным» характером этого документа, закрепляющим разные категории стран по признаку обладания и необладания ядерным оружием. Это примерно та же логика, которая присутствует у целого ряда сторонников радикальных реформ системы Организации объединенных наций, Совета безопасности ООН — логика, сводящаяся к тому, что время, когда такого рода документы, решения и схемы были оправданы и работали, ушло безвозвратно, на смену нужно создать что-то новое, и если классические механизмы многосторонней дипломатии и постоянно используемые на протяжении десятилетий форматы не помогают двигаться в этом направлении, значит, надо создавать что-то новое с чистого листа и ставить ретроградов, консерваторов, охранителей прежней системы перед фактом в положение обороняющихся, заставлять их объединяться по-крупному в отношении того, как жить и действовать в этой новой, совершенно иной международной системе. Здесь, на мой взгляд, вторично соображение о том, насколько важно двигаться к достижению целей, зафиксированных в самом договоре. Если прочитать в совокупности договор, в том числе, Преамбулу, и спроецировать это все на Статью VI, тогда, я думаю, бесспорно наше официальное заключение о том, что движение к «ядерному нулю» возможно только в контексте всеобщего и полного разоружения. Фундаментальная посылка, представляющая собой сердцевину Договора о нераспространении ядерного оружия, становится объектом усиленных интеллектуальных, аналитических изысканий тех, кому претит эта тема. Я думаю, в ближайшие годы и месяцы мы увидим все более изощренные политические и дипломатические ходы, направленные на то, чтобы поставить это под сомнение.

Мы неслучайно в ходе работы Конференции по обзору действия Договора о нераспространении ядерного оружия сосредоточились — в этом я совершенно согласен с Владимиром Андреевичем Орловым — на тематике зоны, свободной от ОМУ, на Ближнем Востоке. Было еще до первого препкома этого обзорного цикла понятно, что арабские государства не смогут и дальше мириться с ситуацией, когда в очередной раз ядерные державы — и конкретно депозитарии ДНЯО — не обеспечили выполнение базового и фундаментального понимания, лежавшего в основе бессрочного продления ДНЯО в 1995 г., относительно того, что в пакете с бессрочным продлением ДНЯО должно идти создание ЗСОМУ на Ближнем Востоке и решение, таким образом, ядерной проблемы Израиля, включая присоединение Израиля к ДНЯО в качестве неядерного государства. По мере того, как срывались сроки, и приближалась конференция 2015 года, не только мы, но и два других депозитария, т. е. спонсоры резолюции 1995 года и со-организаторы конференции 2012 года стали ощущать необходимость более активно, чем раньше, поискать варианты возможных развязок. И так называемый Лионско-Женевский процесс, который реализовывался при очень деятельном, позитивном и творческом участии швейцарского правительства, позволил в первом приближении нащупать если не контуры взаимно приемлемого решения в этой сфере, то хотя бы некие якоря, используя которые можно было бы удерживать арабов и израильтян от разбегания в разные стороны. Я здесь хотел бы в очередной раз сказать комплимент ПИР-Центру, который на относительно раннем этапе этой работы предоставил свою площадку для неформальных контактов израильских представителей с представителями Лиги арабских государств. Все это происходило в гостинице «Ленинградская» на Каланчевке, все это было не без нашего участия, и это был один из конкретных и реальных вкладов в общие усилия, которые останутся в летописи этой трудной и продолжительной борьбы — не хочется говорить «за выживание ДНЯО» — но борьбы за успешную реализацию обозначенных в этом договоре целей.

Тем не менее, на последнем отрезке в преддверии Обзорной конференции ДНЯО этого года наметилась тенденция к серьезному ужесточению арабской группы. Объяснять мотивы такого развития, наверное, можно, исходя из разных предпосылок или выводов о том, как на все это влияла региональная ситуация, застой в палестино-израильском урегулировании или некий побочный ущерб готовящейся договоренности с Ираном по его ядерной программе — здесь возможны любые объяснения безупречно логического свойства. Мне кажется, совокупность факторов сыграла в целом, и мы получили в итоге ситуацию, когда надо было просто придумать нечто, что, с одной стороны, могло бы удовлетворить арабские требования о необходимости наконец запустить конференцию, не давая Израилю возможности через США или другим образом заблокировать ее проведение, а с другой стороны, обеспечить, чтобы Израиль чувствовал себя в состоянии включиться в эту работу, не опасаясь того, что повестка дня и итоговый формат конференции до такой степени предопределят ее исход, что это окажется полностью связывающим руки допускающим возможность такого маневра.

То, о чем говорилось до меня, с точки зрения содержательной части подготовленного решения о ЗСОМУ, на наш взгляд удовлетворяло этим, внешне несовместимым, требованиям, и, в принципе, могло открыть некий путь вперед. Хотя уже настал момент полнейшего цейтнота, конференция близилась к завершению, и такие хаотичные и стремительные маневры последних дней и часов, согласование позиций со столицами, в итоге привели к тому, что у упомянутых здесь США, Великобритании и Канады верх взяла линия на недопущение появления некоего нового качества в этом дискурсе. И в ущерб или в жертву этой установке был принесен целый документ. Весь проект был пущен под откос. Я согласен с тем, что для ядерных держав проект документа, представленный по принципу take it or leave it во многих аспектах был более чем проблематичным. Мы прорабатывали разные варианты купирования этого. Технология понятная — это интерпретирующие заявления, заявления по мотивам, и т. д. Но, в совокупности, имевшийся документ мог бы нас устроить, его можно было бы защитить. Конечно, никакого предмета для спокойствия или гордости в связи с тем, что он был бы принят в гипотетической ситуации не было бы, но мы бы избежали нынешней ситуации, когда непонятно, что будет происходить дальше в контексте ДНЯО, и каким образом этот опыт отзовется в позициях основных игроков.

Отвечая на один из вопросов — чего мы в МИДе ждем от такого рода мероприятий, от исследовательской работы в этой сфере, я хотел бы сказать прямо: чем больше вы, с вашим уровнем компетенции и высокой аналитикой можете делать прогнозов, обобщать какие-то материалы, то, что вам видно, слышно, то, что до вас доносится, тем лучше. Мы крайне заинтересованы в подсказках в связи с образовавшимся вакуумом с вопросом о зоне [свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке ред.]. Я не уверен, что Лига арабских государств приступила хоть на каком-то уровне к выработке собственной позиции на этот счет. Я уверен, что после произошедшего никакого фундаментального обзора политики США в этой сфере не проведено. И у меня нет уверенности, что такой обзор будет проведен в остающееся до завершения срока пребывания этой администрации время.

Мы думаем, что удовлетворен итогом или исходом конференции только Израиль. Хотя контакты с представителями израильского правительства идут постоянно, и по большому счету мы получаем от них сигнал о том, что есть готовность к прямому обсуждению с арабами всего, что относится к тематике созыва конференции, включая и сегмент ядерной безопасности. Но попытки что-то навязать через ООН, через добрые услуги генсекретаря ООН, неприемлемы. Это традиционная позиция Государства Израиль, она не изменилась. И парадоксальным образом, несмотря на резко негативное отношение к договоренности с Ираном, при правительстве Нетаньяху по тематике ЗСОМУ произошло некоторое общее смягчение взглядов и подходов. И некоторые зазоры, люфты традиционные в израильской позиции несколько увеличились, по нашим наблюдениям. Вопрос в том, насколько это все декорация, камуфляж, тактически это все делается, не тактически… Это вечные темы любого дипломата, который хочет подсмотреть, что написано в инструкции у другой стороны, но я не уверен, что вообще эти инструкции существуют в природе. Или, если они существуют, то они могут озвучиваться на уровне каких-то устных сигналов высшего руководства непосредственно тем лицам, которые занимаются распределением обязанностей.

Просто опустились на нулевой уровень в компьютерной игре. Испробовано многое, хода вперед нет, и где стрелка, указывающая на выход из лабиринта? Стрелка в прямом смысле, потому что, в конце концов, это коллективное занятие, и нельзя представить себе, что кто-то в индивидуальном качестве вдруг придумает некую схему, откроет Америку, и от остальных здесь ничего зависеть не будет.

Еще одно направление касается функционала «ядерной пятерки». Ждем интеллектуальных поисков и творческой помощи, если хотите, с вашей стороны, за что мы были бы признательны, Мне не стыдно за итоговый документ Лондонской конференции «ядерной пятерки» и совместное заявление в этом же формате, которое было распространено на ОК ДНЯО. Да, это в классическом и прямом смысле слова наименьший общий знаменатель. Но если представить себе, в какой ситуации этот общий знаменатель искался, как он вырабатывался, и какие ветры с каких сторон дуют в процессе поиска этих общих знаменателей, то стыдиться нечего, а надо гордиться. Другое дело, что не совсем понятно, куда выведет эта эволюционная кривая наших коллег по «ядерной пятерке» по многих существенным вопросам в дальнейшем.

Мы не скрываем, что нас настораживают попытки США, Великобритании, теперь уже и Франции в какой-то мере все больше заигрывать с антиядерными радикалами, все больше идти на поводу у тех, кто ищет нестандартные пути для выпускания этого пара и т. д. Нам кажется, что не только возобновленная нами тема, касающаяся нарушения со стороны НАТО обязательств по договору [о нераспространении ядерного оружия — ред.] в контексте реализации политики nuclear sharing — совместных ядерных миссий, наработки возможного применения ядерного оружия совместно с неядерными государствами-членами НАТО, а также, например, попытки подключить неядерные государства к усилиям в сфере верификации ядерного разоружения, разработка многосторонних концепций транспарентности ядерного разоружения, попытка подключить к этому процессу Международное агентство по атомной энергии в противоречие существующего мандата у Агентства — все это признаки меняющегося отношения некоторых участников «ядерной пятерки» к основам взаимодействия в этом формате и основам отношения к ключевым элементам разоруженческой механики. Где ниша «ядерной пятерки» на будущее, есть ли она вообще, нужна ли «ядерная пятерка» или придание ядерному процессу дальнейших сокращений ядерного оружия многостороннего характера должно достигаться в других, альтернативных форматах — все это имеет практической значение с точки зрения нашей работы.

 

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading