Над Хан-Шейхуном шестой месяц сгущался дым… Почему доклад Комиссии ООН вызывает больше вопросов, чем дает ответы?

15.09.2017

6 сентября 2017 года Независимая международная комиссия ООН по расследованию в Сирийской Арабской Республике (САР) опубликовала очередной доклад о нарушении прав человека в ходе гражданской войны в этой стране. Значительная часть доклада посвящена анализу ситуации на линии фронта, случаев применения силы против мирного населения и нанесения ударов по гражданским объектам, однако самые противоречивые доводы содержатся в разделе «Применение химического оружия» и Приложении 2, посвященном исключительно атаке 4 апреля 2017 года.

 

Что нужно знать о Комиссии ООН?

Независимая международная комиссия ООН по расследованию в Сирийской Арабской Республике была учреждена 22 августа 2011 года Советом по правам человека ООН. Согласно мандату, Комиссия уполномочена расследовать случаи нарушения прав человека в Сирии, которые имели место начиная с марта 2011 года, и предоставлять доказательства, позволяющие сделать вывод о причастности той или иной стороны. Комиссия имеет лишь косвенное отношение к расследованию случаев применения химического оружия ввиду отсутствия соответствующих компетенций.

Основное расследование проводилось Организацией по запрещению химического оружия (ОЗХО) в рамках самостоятельной Миссии по установлению фактов применения химического оружия в Сирии (МУФС) вплоть до 29 июня 2017 года, когда по итогам трехмесячной работы был выпущен доклад, а затем продолжилось в рамках Совместного механизма ОЗХО-ООН по расследованию случаев применения химического оружия в Сирии (СМР).

 

Что нужно знать о докладе Комиссии ООН?

Доклад о нарушениях прав человека в Сирии охватывает период с марта по сентябрь 2017 года, однако члены Комиссии не присутствовали на месте событий после атаки. Выводы авторов основаны на результатах опроса 43 очевидцев, исследования видео- и фотосъёмки, включая спутниковые снимки, анализа официальных позиций сторон, а также при учете данных, полученных МУФС.

 

Сколько раз и где химическое оружие применялось в Сирии?

Авторы доклада заявляют, что с марта 2017 года химическое оружие было применено в Сирии шесть раз: 29 и 30 марта, 4 апреля, 1, 2 и 6 июля.

29 марта по населенным пунктам Барза, Тишрин и Кабун ударили три ракеты, выпущенные со стороны позиций сирийской армии. По сообщениям очевидцев после разрыва одной из них появилось белое облако, от которого пострадали 35 человек. Симптомы пострадавших указывают на применение хлора.

30 марта неопознанный самолет сбросил две бомбы в районе Эль-Латамны, Хама. Очевидцы рассказывали, что первая бомба была практически бесшумна и оставила после себя белое токсичное облако. В результате атаки пострадали 85 человек. Авторы доклада отмечают, что в тот же день в районе Эль-Латамны проводилась совместная операция Воздушно-космических сил (ВКС) России и Военно-воздушных сил (ВВС) Сирии. Учитывая, что ВКС России «никогда не были замечены в применении химического оружия», Комиссия ООН делает вывод о том, что бомба с неопознанным отравляющим веществом была сброшена сирийской стороной.

1, 2 и 6 июля авторы доклада отмечают очередные случаи применения хлора в населённых пунктах Айн Тамра, Замалка и Джобар, в результате которых пострадали 46 человек. Вину за атаку вновь возлагают на правительственные силы, однако в докладе отсутствуют какие-либо подробности.

Анализ событий 4 апреля 2017 года приведен в одном из приложений к докладу, в котором утверждается, что в г. Хан-Шейхун был взорван начиненный зарином авиационный снаряд. В результате атаки погибли 83, а пострадали 293 человека. Вину за произошедшее авторы доклада возлагают на Башара Асада – и это самое громкое обвинение в адрес властей Сирии после присоединения страны к Конвенции о запрещении химического оружия (КЗХО) в 2013 году.

 

Что произошло 4 апреля 2017 года?

По сообщениям очевидцев, в 06:26 из военной базы Шайрат вылетели два Су-22, один из которых взял курс на Хан-Шейхун, находящийся в 120 км от авиабазы. Комиссия «приняла во внимание» сообщения двоих жителей Хан-Шейхуна, опрошенных ОЗХО, о том, что до 11:00 система раннего оповещения не подавала сигналов о приближении авиации (ранее Миссия ОЗХО узнала от местных жителей о наличии в городе некой системы радиооповещения, но принцип её действия не объяснён). Однако другие жители города, которых опросила Комиссия ООН, увидели в небе один Су-22 около 06:45, а «многие» слышали сигналы системы раннего оповещения за 20 минут до авиаударов.

В 06:45 на Хан-Шейхун были сброшены четыре бомбы, одна из которых упала на проезжую часть в северной части города недалеко от пекарни и зернохранилища и издала меньше шума, чем остальные. По версии Комиссии ООН, именно она была начинена зарином и привела к гибели мирного населения.

В промежутке между 11:30 и 13:30 расположенные в 2 км от города медицинский пункт Аль-Рахма и Центр гражданской обороны, где принимали первых пострадавших от применения зарина, подверглись ударам с воздуха. В результате было уничтожено и повреждено дорогостоящее оборудование. Медицинский персонал и жители, находившиеся в зданиях, получили легкие ранения, а атаки затруднили обращение с больными.

 

Почему Комиссия ООН обвиняет сирийские войска?

Возлагая вину за атаку на сирийские правительственные войска, авторы доклада приводят четыре довода в качестве доказательной базы:

1) Су-22 стоит на вооружении только у ВВС Сирии;

2) Химическое оружие было доставлено советской авиационной бомбой ХАБ-250 (эксперты установили тип бомбы, проанализировав фотографии осколков, и допустили, что она могла быть передана сирийской стороне в неопределённое время);

3) В образцах, собранных с места авиаудара и полученных при вскрытии тел погибших, был обнаружен зарин с примесью гексамина – такие же результаты были получены при исследовании образцов, собранных в районе Гуты в 2013 году (тогда в результате химатаки погибли около 1000 человек), к тому же при присоединении к КЗХО Сирия заявила смесь зарина с гексамином в качестве одного из отравляющих веществ в своем арсенале;

4) При нанесении авиаударов по медпункту Аль-Рахма была использована кассетная бомба РБК-250, которая используется только ВКС России и ВВС Сирии.

 

В чём слабость аргументов Комиссии ООН?

Аргументация авторов доклада ООН не только недостаточна для однозначного ответа на поставленные вопросы, но может быть ошибочной в силу следующих причин:

1) Эксперты Комиссии не посещали место инцидента и использовали в своей работе только результаты исследования ОЗХО, данные работающих в Сирии НПО и имеющиеся в открытом доступе фото- и видеоматериалы;

2) Большинство доводов основаны лишь на опросе людей, заявленных в качестве очевидцев;

3) Показания очевидцев Комиссии ООН расходятся с показаниями очевидцев ОЗХО по поводу появления первых сигналов системы раннего оповещения. Если верить показаниям очевидцев Комиссии ООН, получается, что система раннего оповещения в Хан-Шейхуне сработала чуть ли не одновременно (если не раньше) с вылетом самолётов Су-22 из авиабазы Шайрат, расположенной в 120 км от Хан-Шейхуна, что невольно наводит на мыль о фабрикации свидетельских показаний.

 

Как освещена позиция России и Сирии?

4 апреля со стороны России и Сирии были сделаны официальные заявления, в которых отрицалась всякая причастность к применению химического оружия в Хан-Шейхуне. Министерство обороны (МО) России заявило, что в промежутке между 11:30 и 12:30 сирийские ВВС нанесли удар по складу террористов, находившемуся в Хан-Шейхуне, где, предположительно, находились отравляющие вещества. В тот же день Вооруженные Силы Сирии опубликовали заявление, в котором возложили ответственность за химатаку на боевиков.

6 апреля министр иностранных дел Сирии повторил заявление МО России, добавив, что склад принадлежал «Джабхат ан-Нусре». Он отрицал применение Сирией химического оружия, заявив, что первый авиаудар по Хан Шейхуну был нанесён лишь в 11:30.

13 апреля в интервью агентству France Presse Башар Асад отметил, что «химическая атака – это происки Запада, который состоит в сговоре с террористами». Он назвал обвинения несостоятельными, заявив, что если бы на авиабазе Шайрат складировалось химическое оружие, то удар со стороны США, нанесённый по базе 7 апреля, привёл бы к его распространению на большой территории, чего замечено не было.

2 мая Минобороны России выступило с очередным заявлением, отметив, что авиационная бомба ХАБ-250 (якобы доставившая зарин) никогда не вывозилась за пределы СССР и не снаряжалась зарином.

 

Как авторы доклада комментируют позицию России и Сирии?

Эксперты Комиссии ООН отмечают, что местные жители отрицают наличие в Хан-Шехуне какого-либо склада террористов, и в то же время допускают, что они были запуганы боевиками и не решились рассказать правду. Тем не менее, авторы доклада не смогли обнаружить объект, который власти России и Сирии назвали складом террористов и по которому 4 апреля около 11:30 был нанесён авиаудар. В зоне обнаружения зарина есть лишь два объекта, теоретически подходящих под это предназначение – пекарня и зернохранилище. Однако, как утверждают авторы доклада со ссылкой на местных жителей, эти объекты не функционировали с тех пор, как были разбомблены в 2016 году. Исходя из этого, авторы доклада считают официальную версию России и Сирии о причинах появления зарина в Хан-Шейхуне несостоятельной. Комиссия ООН также считает, что заявление МО России о полётах над Хан-Шейхуном с 11:30 до 12:30 подтверждает версию авторов доклада о причастности ВВС Сирии и/или ВКС России к авиаударам по медпункту Аль-Рахма.

 

Какова позиция России на самом деле?

Комиссия ООН предоставила в своем докладе ряд заявлений, сделанных российской стороной, и выдала их за исчерпывающую официальную позицию, что не соответствует действительности. Авторы доклада использовали лишь те аргументы, которые им было легче опровергнуть, в то время как доказательная база позиции Москвы гораздо шире и включает в себя ряд важных положений, которые не укладываются в версию Комиссии ООН.

Во-первых, МИД России отмечает, что представители МУФС, которая пришла к выводу о применении зарина в Хан-Шейхуне, не посещали ни место предполагаемой трагедии, ни авиабазу «Шайрат». Россия неоднократно настаивала на посещении этих объектов представителями ОЗХО, однако те отказались от визита в Сирию, несмотря на то, что Россия совместно с сирийским правительством гарантировала их безопасность. Впрочем, даже прибыв на место взрыва, эксперты ОЗХО не застали бы местность в том же виде, в котором она оказалась после апрельских событий – уже спустя несколько дней воронку от взрыва залили цементом якобы из-за необходимости срочного восстановления дорожного полотна.

Во-вторых, при расследовании Миссией ОЗХО не был соблюден основополагающий принцип обеспечения сохранности вещественных доказательств (chain of custody), что означает, что образцы почвы были получены МУФС не на месте инцидента, как это положено, а на территории другой страны и из чужих рук (на фотографии AFP от 5 апреля образцы с места происшествия собирает некий сирийский мужчина; и только из отчета МУФС становится понятнр, что это представитель НПО «Белые каски»прим.). По этой причине нет уверенности в том, что эти образцы были действительно отобраны в Хан-Шейхуне, а не в каком-то другом пункте на территории Сирии или даже любой другой страны. Министр иностранных дел России Сергей Лавров добавил, что доводы МУФС строятся на информации из СМИ и социальных сетей, а также на образцах, предоставленных НПО «Белые каски».

В-третьих, нет доказательств применения авиационной бомбы в месте предполагаемого применения зарина. Об этом заявил директор Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями М.И. Ульянов. Он указал на то, что на фотографиях с места инцидента не запечатлено никаких фрагментов, позволяющих с уверенностью сказать о нанесении удара авиационной бомбой.

В-четвёртых, МИД России выражает недоумение по поводу того, что МУФС, получив от «Белых касок» достаточно сведений, чтобы заявить о применении зарина, не получила таким же образом и помятую трубу, которую можно отличить на фотографии кратера и которая могла бы пролить свет на случившееся в Хан-Шейхуне.

В-пятых, российская сторона призывает международное сообщество обратить внимание на независимые расследования профессора Массачусетского технологического института Теодора Постола и  эксперта по вопросам разоружения и химического оружия Скота Риттера, которые сомневаются в том, что в Хан-Шейхуне было применено химическое оружие.

При всех замечаниях с российской стороны, 5 июля на брифинге по сирийскому «химическому досье» М.И. Ульянов заявил, что «факт применения зарина можно считать установленным». Таким образом российская дипломатия подтвердила главный вывод доклада МУФС, однако выразила недовольство тем, что расследование за три месяца не продвинулось дальше факта применения зарина, и процедуры его проведения вызвали множество нареканий.

Что же касается доклада Комиссии ООН о нарушениях прав человека, то его авторы обошли стороной доводы российской стороны, сосредоточив внимание лишь на удобных для критики аргументах. В полном виде официальная позиция России испортила бы идеально выверенную историю, написанную Комиссией ООН.

 

Как власти России отреагировали на доклад?

Доклад Комиссии ООН не получил резонанса в официальном политическом дискурсе России – о нем не было упомянуто даже на официальном сайте МИД России. Единственный комментарий дал Постоянный представитель России при международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин: «Доклад в части, касающейся России и применения химического оружия Вооруженными силами Сирии, представляет собой пример политически ангажированной фальшивки, причем еще и топорно сфабрикованной». Комментариев от других официальных лиц России, в том числе от представителей Министерства обороны, не последовало.

Отсутствие официальной реакции российской стороны могло бы указывать либо на подготовку Москвой основательного ответа на доклад, либо на нежелание в очередной раз указывать мировому сообществу на очевидные и, не исключено, намеренные огрехи при проведении подобных расследований. Однако наиболее вероятным представляется, что власти России ожидают выход доклада СМР, который должен поставить точку в международном разбирательстве. Россия возлагает надежду на то, что именно СМР проведет беспристрастное расследование инцидента в Хан-Шейхуне, в то время как от Комиссии ООН по расследованию нарушения прав человека в Сирии не ждали какого-либо вердикта по вопросу применения химического оружия – она не обладает таким авторитетом. В поддержку этой трактовки российской позиции можно привести встречу заместителя министра иностранных дел России С.А. Рябкова с главой СМР Э. Мюле, которая состоялась 7 сентября в Москве.

 

Как оценивать нынешнюю ситуацию и чего ждать дальше?

Расследование инцидента, произошедшего 4 апреля 2017 года в Хан-Шейхуне, длится уже более пяти месяцев. За это время мировое сообщество неоднократно обвиняло сирийское правительство в совершении военного преступления, что, в подавляющем большинстве случаев, представляло собой лишь голословные заявления и больше походило на популизм. Власти России и Сирии приводили довод за доводом, пытаясь доказать непричастность ВС Сирии к случившемуся в Хан-Шейхуне. Развязать узел противоречий должны были ОЗХО и ООН – международные механизмы, призванные беспристрастно расследовать случаи нарушения международного мира и стабильности и принимать соответствующие меры. Однако похоже, что феномен Хан-Шейхуна настолько сложен и противоречив, что и эти международные организации не смогли разобраться в нём.

Ситуация вокруг применения химического оружия в Сирии остаётся непростой, учитывая существенные разногласия в позициях сторон. Официальный Дамаск по-прежнему видится мировым сообществом как один из главных источников опасности для сирийского народа, чему способствуют доклады международных правительственных и неправительственных организаций. России – как главному союзнику сирийских властей – наносится значительный урон на мировой арене, а также нивелируется вклад российских ВКС в борьбу с террористическими группировками, ввергнувшими ближневосточную страну в хаос гражданской войны.

В условиях, когда международные организации халатно подходят к расследованию заявлений о военных преступлениях и однобоко анализируют имеющиеся в распоряжении данные, трудно надеяться на то, что международному сообществу когда-нибудь удастся дать объективную оценку событиям 4 апреля 2017 года. Трагедия в Хан-Шейхуне не просто вскрыла противоречия сторон, участвующих в сирийском конфликте, но вновь поднял вопрос о прозрачности и беспристрастности работы Организации Объединённых Наций. 16 ноября 2017 года истекает мандат СМР на расследование, которое должно дать ответы на остающиеся вопросы. И если тогда не удастся установить все факты о применении химического оружия, можно считать, что оно поразило не только сирийских жителей, но и ООН – и это вызывает не меньшие опасения.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading