Заметки о последних событиях в Иране: как толковать иранский ультиматум?

15.12.2020

В драме под названием “2020 год” очерчивается кольцевой сюжет: в январе весь мир был потрясен убийством генерала КСИР Касема Сулеймани, сейчас Иран в трауре из-за убийства физика-ядерщика Мохсена Фахризаде. И тогда, и сейчас главным поводом волнений были ответные действия Ирана: проглотит ли Иран молча открытую провокацию, отреагирует сдержанно, “символически”, или же пойдет на радикальные шаги.

За громким политическим убийством Иран небезосновательно видит “тень Моссада и руку Америки”, ведь с 2010 года это уже пятое убийство иранских ученых-ядерщиков, за каждым из которых предположительно стоит Израиль. К тому же, учитывая израильскую риторику (категорическое непринятие возможности возрождения СВПД при администрации Байдена), вполне логично, что Биньямин Нетаньяху стремится использовать последние месяцы президентства Трампа для необратимой разбалансировки американо-иранских отношений, чтобы новоизбранному президенту США было не так просто выполнить свои обещания о возвращении в иранскую ядерную сделку.

Первое ответное слово Ирана не заставило долго ждать. 1 декабря Меджлис проголосовал за законопроект об очередных мерах по наращиванию оборотов иранской ядерной программы «Стратегический план действий по отмене санкций и защите интересов иранского народа». Предусматривается производство и накопление в стране 120 кг урана в год с уровнем обогащения 20%, увеличение производства низкообогащенного урана в объеме до 500 кг в месяц, задействование в ближайшее время тысячи центрифуг для обогащения урана IR-2M в Натанзе и 164 центрифуг IR-6 в Фордо (в дальнейшем - до 1000), открытие завода по производству металлического урана в Исфахане и восстановление тяжеловодного реактора в Араке. К тому же, законопроект обязывает правительство приостановить добровольное выполнение Дополнительного протокола к ДНЯО, если страны-участницы СВПД не снимут с Ирана оковы санкций, в особенности Иран беспокоят санкции против нефтяного сектора. 5 декабря, несмотря на критику правительства и президента Роухани, законопроект получил одобрение Совета стражей иранской конституции.

Чем опасен отказ выполнять Дополнительный протокол?

Под Дополнительным протоколом имеется в виду типовой Дополнительный протокол (INFCIRC/540) к соглашениям о всеобъемлющих гарантиях по документу с МАГАТЭ, которые добровольно заключают государства, подписавшие ДНЯО. Данный документ позволяет:

-        более широкий доступ МАГАТЭ к информации обо всех частях ядерного цикла (производство расщепляющихся материалов, утилизация ядерных отходов, экспорт и импорт по всем статьям Контрольного списка);

-        более широкий доступ МАГАТЭ к ядерным объектам (инспекции на любом, заявленном и нет, объекте, пробы образцов окружающей среды на объектах, упрощенный визовый режим для инспекторов).

Ограничение доступа МАГАТЭ к информации и ядерным объектам само по себе не имеет никаких последствий, кроме снижения степени прозрачности иранской ядерной программы. В сложившейся логике противостояния (между Ираном с одной стороны и Израилем и США с другой) и в условиях отсутствия информации США и Израиль будут исходить из худшего сценария: следовательно умножатся их претензии и подозрения, которые могут вылиться в очередные провокации. При этом неясно, насколько умеренно Иран будет реагировать на подобные провокации.

Вспомним, какова была реакция Ирана на январские события. Никита Смагин в недавнем интервью Новому проспекту так описывает этот сюжет: “[Иран] нанес удар по базе США в Ираке, но предупредил за пару часов до удара и бил по базе, когда все солдаты спрятались. В итоге ни одного погибшего не было”.

Принятие законопроекта стоит также оценивать как сигнал Западу, как очень заблаговременное предупреждение, а не симметричный ответ. По факту, Иран не нуждается в формальности в виде одобренного парламентом закона для наращивания обогащения урана и прочих мер, ведь после выхода США из СВПД Иран неоднократно заявлял о подобных мерах и приводил их в действие. Призывы прекратить выполнение Дополнительного протокола также звучат не впервые: уже через три года после подписания документа Махмуд Ахмадинежад стал использовать угрозу отказа от выполнения Доп Протокола в качестве рычага давления на западные государства.

Адлан Маргоев очень метко сравнил взаимные угрозы США и Ирана с базаром: “Уважающий же себя продавец на восточном базаре, где соблюдается многовековой ритуал, сначала заломит цену втридорога и только потом, поторговавшись, сделает «специально для вас» щедрую скидку”. О том, что прекращение выполнять Дополнительный протокол не конечная цена и подлежит торгу свидетельствует тот факт, что изначально предполагалось дать европейским странам месяц на снятие санкций до отказа от Доп протокола, затем в договор была внесена правка о расширении этого срока до двух месяцев. И это принципиальная разница: ведь через два месяца Иран уже будет иметь дело с новой администрацией в США. Иранская политическая элита, хоть и сползающая в состояние раскола, отдает себе отчет в своих действиях: никаких резких шагов в последние месяцы администрации Трампа Иран предпринимать не будет.

Более того, как и все предыдущие действия Ирана в нарушение СВПД, принятие данного законопроекта сопровождается уверениями Роухани в том, что Иран готов вернуться к полному выполнению условий ядерной сделки в любой момент: “Это не требует времени, это лишь вопрос желания”.

Таким образом, принятие Ираном законопроекта о повышении уровня обогащения урана и ультиматуме о прекращении соблюдения Дополнительного протокола можно рассматривать двояко. С одной стороны, это, конечно, шаг в сторону еще большей непрозрачности иранской ядерной программы, что сулит дальнейшей эскалацией конфликта. Но с другой стороны, если западные государства смогут прочитать в данной акции Ирана призыв к равному диалогу, вполне возможно, при новой администрации в США удастся договориться о возрождении иранской ядерной сделки.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading