Об архетипах воительниц, гендере и женщинах в сфере ядерной проблематики. Почему России не следует пренебрегать гендерными исследованиями и женским потенциалом в области международной безопасности, ядерного фактора и контроля над ядерными вооружениями

Заместитель директора – Директор Образовательной Программы
22 августа 2021

В 2021 г. вышла в свет книга Роуз Гетемюллер NegotiatingtheNewSTARTTreaty, посвященная российско-американским переговорам по заключению нового соглашения в сфере сокращения и ограничения стратегических наступательных вооружений в 2009-2010 гг. Роуз Гетемюллер стала первой в мире женщиной, которая возглавила переговоры по контролю над ядерными вооружениями. В те годы она занимала должность заместителя государственного секретаря США по вопросам контроля над вооружениями и международной безопасности (2009-2016) – первая в мире женщина на таком посту. После была первой женщиной, которая стала заместителем генерального секретаря НАТО (2016-2019). Ранее, до прихода в американский Госдеп, Роуз Гетемюллер успела послужить в Совете национальной безопасности (1993-1994), где курировала вопросы денуклиаризации Беларуси, Казахстана и Украины после распада СССР, а также поруководить офисом по нераспространению и национальной безопасности министерства энергетики США (1997-2000). Можно ли представить, что в России женщина могла бы пройти подобный карьерный путь в сфере международной и национальной безопасности, в целом, и в области ядерного фактора и контроля над вооружениями, в частности? Что российская женщина могла бы возглавить переговорные форматы или рабочие группы по данной проблематике или занять должность министра иностранных дел, министра обороны, руководить отечественными Генштабом, Совбезом, Службой внешней разведки или ФСБ? Или просто достичь высот в сфере военно-политического консультирования как широко признанный эксперт, которого не просто слушают, но к которому еще и прислушиваются?

Принято считать, что феминизация внешнеполитической и оборонной сферы за рубежом – дело привычное. В Европе женщины возглавляли министерства обороны, например, в Боснии и Герцеговине, Германии, Испании, Италии, Македонии, Нидерландах, Норвегии, Франции, Швейцарии. В африканских странах женщины сумели засветиться на высших руководящих постах в оборонных ведомствах в Габоне, Кении, ЦАР, Эфиопии, ЮАР, а в азиатских – в Бангладеш, Индии, Шри-Ланке и на Мальдивах. Не мало примеров и женщин, которые руководили министерствами иностранных дел, являлись советниками глав государств по вопросам безопасности, поступали на военную службу или попросту участвовали в соответствующих профильных исследованиях.

Архетип женщин-воительниц, играющих активную роль в военно-политической сфере, – отнюдь не побочный эффект феминистского движения на Западе 1960-х годов: мы находим его уже в мифологии древности. Так, в Древнем Египте поклонялись двум богиням войны – Нейт и Сехмет, в Древней Греции воплощением военной мудрости была богиня Афина, в Древнем Риме широкое распространение получили женские гладиаторские бои. Женщины-воины встречаются и в средневековом фольклоре, причем не только в западноевропейском и скандинавском, где проникновение женщин в дипломатию и в «оборонку» сейчас наиболее распространено: устное народное творчество в прошлом воспевало сильных и волевых женщин, лидеров и знатоков военного дела, и в странах Африки, Азии, Северной и Южной Америки.

Архетип воинствующих женщин, искусно владеющих оружием и военным искусством, был не чужд и русскому эпосу. Мало кто знает, но русские былины восхваляли не только богатырей, но и поленниц удалых, или женщин-богатырей, чьим основным родом занятий были сражения в поле и ратное дело. Российская история знала успешных женщин-воительниц не только в сказаниях и былинах. Так, XVIII-XIX вв. подарил нам примеры Ласкарины Бубулиной, создавшей собственный военный флот и ставшей адмиралом Российского флота, и Надежды Дуровой, первой женщины-офицера в Российской империи. В результате тотальных войн ХХ в., затронувших все слои населения, военное дело перестало быть сугубо мужским. В США и Советском союзе женщины были привлечены и к атомным проектам – разработке ядерного оружия. Правда, исключительно на исполнительных ролях.

В годы после Второй мировой войны (1939-1945), выкосившей порядка 50-80 млн. военных и гражданского населения [1], во всем мире утвердилось крайне патриархальное, консервативное отношение к женщине. Даже в Советском союзе, постулировавшем равноправие полов [2], или, как сейчас модно говорить, гендерное равенство. В период с 1940-хх до конца 1990-х гг. мы не встречаем в мире примеры женщин, которые занимали руководящие посты во внешнеполитических или военных ведомствах, курировали вопросы международной и национальной безопасности, возглавляли переговоры военно-политической направленности, например, по ядерному нераспространению и ядерным вооружениям или хотя бы просто участвовали в них на уровне исполнителей (только в 1997 году должность государственного секретаря США впервые займет женщина – Мадлен Олбрайт, которая очень жестко отстаивала американские интересы по вопросам ядерных вооружений и противоракетной обороны на переговорах с Россией). Чем примечательны фотографии с церемонии подписания ДНЯО в 1968 г., Договора по ПРО в 1972 г. или ДСНВ-1 1991 г.? На них нет ни одной женщины.

Научные исследование и практические разработки в сфере вооружений и безопасности долгое время тоже были уделом только мужчин (связанные с обозначенными областями вопросы открыто не обсуждались, как правило, все материалы по ядерной проблематике и проблемам обороны проходили под грифом секретности и предполагались исключительно для служебного пользования, а основной кадровый состав внешнеполитических и военных ведомств составляли именно мужчины). Ядерный порог, стратегическая стабильность, взаимно-гарантированное уничтожение, гибкое реагирование, контрраспространение, даже ядерная зима – все эти и многие другие концепции в сфере ядерных вооружений и ядерного нераспространения являются плодом мужской мысли. В ХХ в. утвердился исключительно мужской взгляд на проблемы международной и национальной безопасности.

В 1960-х гг. в США и Западной Европе сформировалось массовое женское движение. Его порождением стали феминистская теория в сфере международных отношений и гендерная политология, которые начали набирать обороты в 1980-е гг. Поначалу концентрировавшись на вопросах гендерного равенства в политической сфере, феминистки-исследовательницы стали заходить и на чисто «мужскую» территорию – в теорию безопасности. Распространились и гендерные подходы к войнам и конфликтам. В 1990 году была опубликована работа Синтии Энло «Бананы, пляжи и базы. Конструирование женского смысла в международной политике» (Bananas, Beaches and Bases: Making Feminist Sense of International Politics). По итогам опросов Энло пришла к выводу о том, что в сфере международных отношений очень многое зависит от женщины, хотя бы потому что практически у каждого военного и дипломата есть жена. Другая феминистка Анна Тикнер в своих работах писала, что теория международной безопасности ввиду засилья в ней идей политического реализма отражает сугубо мужскую, а не общечеловеческую, как это было принято считать, точку зрения, в то время как женщина имеет собственный взгляд на специфику безопасности, хотя бы отдавая предпочтение решению проблем (problemsolving), а не принятию решений (decisionmaking).

Гендерные исследования на Западе еще в самом начале своего развития уже стали касаться ядерной проблематики (т.н.nuclearstrategicstudies). Взгляды феминисток на вопросы, связанные с ядерным оружием и ядерными вооружениями, были весьма дерзкими, порой немного забавными, но, безусловно, очень интересными и ужасно необычными.

Одна из таких примечательных работ – статья американской феминистки Кэрол Кон «Секс и смерть в рациональном мире интеллектуалов защиты» (SexandDeathintheRationalWorldofDefenseIntellectuals), вышедшая в 1987 г. Посещая семинары, на которых рассматривался ядерный фактор, она обратила внимание, что разработкой теорий в области ядерного сдерживания, применения ядерного оружия, контроля над вооружениями занимаются исключительно мужчины, начиная от гражданских экспертов, преподавателей и исследователей и заканчивая государственными должностными лицами. Чтобы понять природу мужского «ядерного» мышления, первое, что стала анализировать Кэрол Кон, – это именно язык, который использовали мужчины. Например, когда ученые-мужчины обсуждали американскую бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, они совершенно спокойно говорили об искалеченных телах и невообразимых человеческих страданиях. После применения ядерной бомбы многие японцы страдали от радиационного заражения и загрязнения окружающей среды. Но несмотря на это ядерную бомбу американские исследователи называли «чистой», а смерть людей от ядерной бомбардировки – сопутствующим ущербом. Кэрол обратила внимание и на то, что многие названия в «мужском» языке преследуют цель переиначить, изменить значение объекта на противоположное. Так, ракету МХ, оснащенную 10 боеголовками, каждая из которых имела взрывную силу 300475 килотонн тротила, американский президент Рональд Рейган называл Peacekeeper, или миротворец, хотя применение этой ракеты привело бы к разрушениям в 250400 раз больше тех, что были после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Вместе с тем Кэрол Кон обратила внимание на засилье сексуальных и патриархальных образов в сфере ядерного нераспространения и контроля над вооружениями: гонка вооружений как проявление мужской зависти, конкуренции и поклонения признакам маскулинности, разоружение как эмаскуляция, ядерное нераспространение как проявление модели «отец-сын» («старшие запрещают младшим заниматься опасными делами»). В языке мужчин, рассуждавших о ядерном оружии, было и не мало романтики. Так, обмен боеголовками – аналог свадьбы, раннюю версию ПРО обозначали аббревиатурой BAMBI (ballistic missile boost intercept (BAMBI) ABM systems), т.е. Бэмби, что ассоциировалось с милым слоненком из одноименного диснеевского мультфильма, а списком покупок мужчины называли ежегодные государственные планы по производству ядерного оружия.

Подобные результаты исследований Кон по-прежнему многим кажутся нелепыми, но в них есть и рациональное зерно. Ее ключевой вывод – все эти образы призваны очеловечить бесчеловечное ядерное оружие и игнорировать проблему человеческой жизни при анализе деструктивных технологий, а традиционный дискурс по ядерной проблематике характеризует огромнейшая пропасть между воображением и реальностью. Ядерное оружие исказило наше восприятие и наш мир, в целом [3].

Постепенно гендерная политология нашла почву для произрастания и в России. Основной всплеск российских гендерных исследований пришелся на вторую половину 1990х-2000е гг. Их особенностью была концентрация на сугубо внутриполитической повестке: российских гендерных политологов, в первую очередь, интересовали вопросы гражданского общества, вовлечения женщин в работу в органах власти, гендерные стереотипы. Связка «гендер-безопасность» или «гендер-вооружения» в российской политологической среде в те годы не сформировалась, недостаточно развита она и сейчас. Более того, по мнению ряда экспертов, гендерные исследования, а точнее сам концепт гендера, в России вовсе были вытеснены на обочину и приняли больше маргинальный характер, довольно часто имея негативную коннотацию. Таким образом, даже если российские женщины в постсоветский период шли в исследования или политическую деятельность в области вооружений, безопасности, обороны и внешней политики, в целом, или как-то иначе с ними соприкасались, они транслировали и воспроизводили традиционную мужскую точку зрения на международную, национальную безопасность, ядерный фактор и контроль над вооружениями.

В последние годы в России набирают обороты новые тенденции. Женщины и девушки стали больше, чаще и активнее интересоваться ядерной и вооруженческой проблематикой, вопросами безопасности и обороны. В большей мере это проявилось в исследовательской среде. Вместе с тем в России стала развиваться т.н. женская повестка, призванная повысить роль женщин, предоставить им возможности для полноценного развития их потенциала как на национальном, так и международном уровне, причем в самых различных сферах жизни. Однако вопросы ядерного нераспространения, контроля над вооружениями и иные аспекты военно-политической силы в международных отношениях она пока не затрагивает.

Сейчас наиболее ярким выражением женской повестки в России является Евразийский женский форум, курируемый на уровне Совета Федерации ФС РФ. Первый ЕЖФ прошел в 2015 г., основное внимание женщин, участвовавших в нем, было сфокусировано на социально-гуманитарных вопросах, вопросах мягкой безопасности, равенства возможностей и женской реализации в карьере и семье [4]. В 2018 г. в рамках второго форума женщины обратились уже и к общей проблематике безопасности: состоялось пленарное заседание «Женщины за глобальную безопасность и устойчивое развитие». Приветствуя участников форума, президент России Владимир Путин подчеркнул, что в современном мире женщины «играют все более значимую роль в укреплении мира и безопасности, что для женщины абсолютно естественно» [5]. В выступлении председателя Совета Федерации ФС РФ Валентины Матвиенко на официальном уровне и в положительной трактовке прозвучали такие слова, как «гендерное равенство». Валентина Матвиенко призвала женщин всего мира объединиться в интересах достижения безопасности и целей устойчивого развития [6]. Второй ЕЖФ уделил внимание и жестким аспектам безопасности, например, – борьбе с международным терроризмом. В программу форума уже вошли вопросы и участия женщин в мирной атомной энергетике и развития сотрудничества по линии МАГАТЭ.

В современных российских реалиях нельзя сказать, что ядерная проблематика, сфера контроля над вооружениями и безопасности в целом закрыты для российских женщин. Возможности для саморазвития женщины и обретения ею квалификации в данных областях, безусловно, есть. Однако с учетом того, что все больше российских женщин хотят играть более активную роль по вопросам ядерного нераспространения, контроля над вооружениями, международной и национальной безопасности, очень важно не просто поддерживать, но и всячески поощрять и расширять на системном уровне их устремления в профильную науку, дипломатию и оборонную среду. Гендерная тематика сейчас популярна и распространена не только на Западе, но и во всем мире. Она активно развивается на уровне ООН. К слову, Управление ООН по вопросам разоружения (УВР ООН, UNODA), курирующее вопросы ядерного нераспространения, укрепления режимов разоружения в отношении биологического и химического оружия массового поражения и т.д., возглавляет женщина – Исуми Накамицу, Заместитель Генерального секретаря, Высокий представитель по вопросам разоружения. А генеральный директор МАГАТЭ Рафаэль Мариано Гросси нацелен на обеспечение гендерного равенства и инклюзивности в вверенной ему структуре, специализирующейся на мирном применении ядерных технологий и предотвращения их использования в военной сфере.

Пренебрежение Россией гендерными вопросами и гендерным равенством в сфере внешней политики и обороны контрпродуктивно и может вызвать негативный эффект – вывести Россию из контекста общемирового развития, пагубно отразиться на отечественной теории международных отношений и помешать разностороннему применению и реализации богатых интеллектуальных ресурсов и мощного, креативного потенциала российских женщин. Гендерные исследования и, шире, более активное вовлечение российских женщин с различными подходами в сферу безопасности, ядерного фактора и контроля над вооружениями – это иной взгляд на старые проблемы, их нетипичная постановка и новая трактовка способов их решения. Умелое использование гендерного фактора и достижение гендерного баланса в сфере ядерной и вооруженческой проблематики, дипломатии и «оборонке» могло бы укрепить позиции России на мировой арене и ее инициативы в области нераспространения и контроля над вооружениями. И тогда, быть может, шансы, что российская женщина смогла бы, подобно Роуз Гетемюллер, построить успешную карьеру в сфере международной и национальной безопасности, стали выше.


[1] Ненужная война. Вторая мировая в цифрах и фактах / Специальный проект ТАСС.
URL: https://tass.ru/spec/wwii  

[2] В ст. 122 Конституции СССР 1936 г. говорилось, что женщине в СССР предоставляются равные права с мужчиной во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни. Аналогичное положение было закреплено и в советской Конституции 1977 г., в статье 35.

[3] Подробнее с содержанием работы можно ознакомиться здесь: https://www.jstor.org/stable/3174209

[4] Первый Евразийский женский форум. URL: https://eawf.ru/about/pervyy-evraziyskiy-zhenskiy-forum/

[5] Состоялось пленарное заседание Второго Евразийского женского форума «Женщины за глобальную безопасность и устойчивое развитие» / Официальный сайт СФ ВС РФ.
URL: http://council.gov.ru/events/news/96167/

[6] Там же.