В феврале 2026 года проект АЭС «Пакш-2» вступил в активную фазу строительства, однако в связи со сменой венгерского правительства был инициирован пересмотр ранее достигнутых договоренностей. Это ставит под вопрос дальнейшую судьбу проекта и сопряжено с комплексом правовых, финансовых и технологических вызовов для энергетической стратегии Венгрии. Каковы юридические и финансовые риски для Венгрии в случае одностороннего расторжения контракта по «Пакш-2»? Как новый геополитический фон и экологические аргументы могут повлиять на проект? Какими могут быть последствия разрыва контракта для ГК «Росатом»? Реалистичен ли отказ Венгрии от АЭС в пользу возобновляемой энергетики и газа, и не приведет ли это к усилению энергозависимости страны? На эти и другие вопросы ответили Габор Штир, внешнеполитический обозреватель газеты Demokrata, редактор-основатель портала moszkvater.com, член Клуба «Валдай», и Ксения Смертина, политолог-международник, эксперт по странам Центральной и Восточной Европы, приглашенный преподаватель Института медиа НИУ ВШЭ.
Ксения СмертинаГабор Штир
Полемику модерировала Анна Тишина, стажер ПИР-Центра.
Анна Тишина: Учитывая, что проект строительства АЭС «Пакш-2» предполагает использование российского государственного кредита в объеме до 10 млрд евро, а ГК «Росатом» уже приступила к заливке первого бетона на энергоблоке № 5 в феврале 2026 года, какие, на Ваш взгляд, правовые и финансовые последствия для Венгрии повлечет возможный односторонний выход из контрактных обязательств?
Габор Штир: Да, первая заливка бетона на фундамент реакторного корпуса 5-го энергоблока состоялась в феврале 2026 года. Она уже выполнена на 80%, и к настоящему времени в основание залито более 18 тысяч кубометров бетона. По планам, эти работы будут завершены до зимы, и к этому времени начнется подготовка к первой заливке бетона на 6-м энергоблоке, где сейчас ведется строительство котлована. Вместе с тем, 1 августа 2024 года на стройплощадку было доставлено первое крупномасштабное оборудование новой атомной электростанции – 730-тонная зональная плавильная ловушка, а на заводах «Росатома» началось производство реакторов обоих энергоблоков. Компоненты корпуса реактора 5-го энергоблока полностью готовы, и вскоре начнется сборка корпуса; возведение корпуса реактора 6-го энергоблока также идет по графику. Производство турбин началось в апреле 2025 года в Бельфоре, Франция, компанией Alstom совместно с Siemens.
В случае одностороннего расторжения межправительственных и генеральных подрядных контрактов «Росатом» может потребовать компенсацию за упущенную выгоду, помимо возмещения убытков, так же как Alstom и Siemens, поставляющие турбины, могут также применить штрафные санкции. Таким образом, если венгерское правительство выйдет из проекта «Пакш», руководствуясь ожиданиями ЕС, а не национальными интересами, это может не только вызвать как минимум временные проблемы с поставками, но и иметь серьезные финансовые потери. Согласно договорным обязательствам, «Росатому» и западным поставщикам предположительно придется выплатить до 2-3 миллиардов евро. Конечно, этот судебный процесс по компенсации затянется на годы в международном арбитражном суде, но, судя по предыдущим примерам, выполненная работа и упущенная выгода должны быть выплачены. Для сравнения, в случае с Белене, например, болгарское правительство заплатило 600 миллионов евро за корпус реактора, а с учетом дополнительных расходов – почти миллиард евро.
Ксения Смертина: Выход из контрактных обязательств по проекту АЭС «Пакш-2» после заливки первого бетона в феврале 2026 года – это процедурно сложное и финансово катастрофическое для Будапешта решение. Односторонний разрыв соглашений со стороны Венгрии запустит процедуру досрочного взыскания российского государственного кредита в объеме до 10 млрд евро, а также приведет к длительным разбирательствам в международных арбитражах, где «Росатом» потребует компенсации миллиардных убытков и упущенной выгоды. Для венгров, исторически привыкших решать фундаментальные вопросы своего жизнеобеспечения с сугубо прагматичной точки зрения, подобный сценарий прямолинейного экономического самоубийства категорически не подходит.
Однако необходимо учитывать контекст существующей политической ситуации в Евроатлантике, где взят курс на максимальный нормативный отказ от сотрудничества с Россией и жесткую конфронтацию. В таких условиях ключевой вопрос о том, что произойдет в случае отказа Венгрии от строительства АЭС, будет решаться не в Будапеште, а в Брюсселе.
Именно с учетом такого понимания динамики принятия решений в Венгрии – идти в максимальном фарватере интересов евроатлантических структур – и следует рассматривать проблему. Есть несколько опасных сигналов, которые могут свидетельствовать в пользу гипотезы о затягивании строительства проекта и попытке запуска так называемого «нормативного шредера» руками евробюрократии. Например, в августе на объект был назначен новый генеральный директор компании «Пакш-2», выходец из аудиторских гигантов KPMG и EY Аттила Шагоди. На пресс-конференции министр экономики и энергетики Иштван Капитань особо подчеркнул, что Шагоди имеет 25-летний опыт работы в сфере аудита, а на новой должности от него ждут «контроля затрат», «прозрачности», «регуляторного соответствия». В таком случае аппаратный план Петера Мадьяра может выглядеть таким образом, что будет использован опыт Шагоди на газовом и энергетическом рынках для создания лавинообразного потока внутренних «экологических и нормативных сомнений» по поводу охлаждения реакторов на мелеющем Дунае. Будапешт, очевидно, пытается спровоцировать Брюссель на политические лозунги по запрету стройки со стороны Евратома, чтобы иметь возможность обосновать невозможность работы с «Росатомом» через внешнее решение Еврокомиссии, попытавшись спрятаться за «форс-мажор» ЕС и избежать штрафов.
Мадьяр пойдет на предельное обострение только в том случае, если Брюссель подпишет ему финансово-экономические гарантии, компенсирует суверенные убытки от дефолта по межправсоглашению и разблокирует замороженные 17 млрд евро из фондов ЕС. При этом сам Шагоди официально подчеркивает, что стабильный энергомикс невозможен без независимой от погоды базовой атомной генерации. Это подтверждает, что венгры, искренне мыслящие себя исключительно внутри европейского контура, используют данный аудит как инструмент переговоров как с российской компанией, так и со структурами в Брюсселе ради собственного физического выживания.
Анна Тишина: В «Росатоме» подчеркивают, что проект «Пакш-2» соответствует требованиям ядерной безопасности. Однако новый премьер-министр Венгрии Петер Мадьяр выразил сомнения в экологическом разрешении, выданном правительством Виктора Орбана на строительство АЭС в части систем охлаждения, на фоне рекордного обмеления Дуная, снизившего выработку действующей станции на 10%. Могут ли эти технологические претензии к проекту стать достаточным основанием для приостановки строительства?
Ксения Смертина: Если бы этот вопрос был задан в начале мая, то возможно, ответ был бы отрицательным. Однако, реальность показала, насколько сильно изменилась климатическая ситуация в Европе. Рекордный летний зной, экстремальная засуха и критическое обмеление Дуная, снизившие выработку действующей АЭС «Пакш-1» на 10%, обнажили уязвимость старого энергетического каркаса региона.
Критика проекта «Пакш-2» со стороны премьер-министра Петера Мадьяра строится именно на отсутствии в российском проекте башенных испарительных градирен и сохранении прямоточного контура охлаждения из Дуная. Оппоненты утверждают, что тепловой сброс новых блоков в условиях засухи приведет к экологическому коллапсу реки. В экспертной среде отмечается, что идея Мадьяра о переговорах по системе охлаждения АЭС «Пакш-2» поможет решить проблему уровня воды в Дунае и более того – даст возможность привлечь местные компании к решению проблемы.
С технической точки зрения «Росатом» может парировать эти претензии изменением инженерного решения – например, интеграцией комбинированных или сухих градирен. Преимущество ситуации для Мадьяра в том, что пересмотр проекта и привлечение венгерского подрядчика MVM EGI для перестройки систем охлаждения потребуют тотального аудита финансовой модели, новых согласований и, главное, переноса сроков ввода блоков минимум на несколько лет. Другой вопрос – стоимость проекта вырастет, а у нового премьера Венгрии по этому поводу уже есть свои собственные соображения. В итоге, на сегодняшний момент мы видим скорее не основания для прекращения бетонирования, а легитимный повод для переговоров с Москвой, где у новой команды есть окно возможностей для разговора о финансовых уступках со стороны «Росатома».
Габор Штир: Совершенно нельзя исключать, что кризис, возникший в результате совокупного воздействия изменения климата и углубления русла реки, в какой-то степени пошел на пользу правительству, чьи шаги и решения привели к неоднозначным выводам. Многие, вероятно, справедливо подозревали, что раздувание ситуации было нацелено на то, чтобы сделать весь проект «Пакш-2» невозможным. Судя по ряду признаков, похоже, что дебаты о закрытии энергоблоков готовят политическое решение. Это ощущение усиливают комментарии СМИ, близких к правительству, ставящие под сомнение важность атомной электростанции. В европейской прессе заметно развернулась своего рода скоординированная кампания по дискредитации «Росатома» и расширения «Пакша». Были выявлены предполагаемые недостатки в проектировании «Пакша-2». И это несмотря на то, что последствия изменения климата уже учитывались при проектировании этих двух новых энергоблоков. Изначально планировалось проточное водяное охлаждение, но канал холодной воды будет шире, а водовыпуск – на два метра глубже. Кроме того, переохладитель, охлаждающий воду перед ее сбросом обратно в Дунай, предотвратит ее перегрев. Тем не менее, судя по сообщениям, отсутствие градирни и сухого охлаждения вполне может стать одним из аргументов в пользу отклонения проекта.
Анна Тишина: Проект АЭС «Пакш-2» стал одним из символов энергетического сотрудничества Москвы и Будапешта при Викторе Орбане. Однако после смены правительства Венгрия инициировала аудит проекта, одновременно заявляя о готовности начать переговоры «с другими международными партнерами». Как Вы считаете, какую роль в судьбе «Пакш-2» сыграет новый геополитический баланс и может ли Вашингтон или Брюссель предложить Венгрии сопоставимую альтернативу по объему финансирования и технологиям в обозримой перспективе?
Габор Штир: С приходом к власти партии TISZA вопрос об отмене проекта «Пакш-2» становится все более серьезным. Похоже, что отмена энергетического сотрудничества с Россией является одним из условий возвращения Венгрии в европейское общество и получения замороженных до сих пор средств поддержки. Все больше создается впечатление, что это вопрос, решенный геополитически, и правительство лишь собирает аргументы для отказа от расширения «Пакша». В этом решении политические, а не профессиональные аргументы, играют первостепенную роль.
Еще во время предвыборной кампании премьер-министр объявил о пересмотре инвестиций. Он не ответил на неоднократные заявления «Росатома» о готовности к диалогу. Создается впечатление, что вопрос решен и венгерское правительство ищет подходящий повод для расторжения контракта. Это подтверждается и недавним заявлением Петера Мадьяра о том, что «Пакш-2» можно заменить малыми модульными реакторами (ММР). В качестве поставщика упоминается британская компания Rolls-Royce SMR. Проблема в том, что у компании пока нет лицензированного проекта, для замены 2400 МВт потребуется 8 ММР, поэтому инвестиции увеличатся по сравнению с «Пакш-2», а производство электроэнергии начнется позже.
Ксения Смертина: С точки зрения финансовых решений «Пакш-2» сделан грамотно и строится на взаимовыгодных условиях как для ГК «Росатом», так и для Венгрии. Но здесь совершенно точно подмечен фактор «нового геополитического баланса» региона. В чем он заключается? С одной стороны – в выстраивании Будапештом политики строго в контурах коллективного Запада. С другой стороны, если мы детально разберем атомный геополитический баланс Центральной и Восточной Европы, то увидим в макрорегионе глубокий раскол.
Чехи окончательно капитулировали перед Вашингтоном, выдав контракт на расширение АЭС американской Westinghouse и корейской KHNP. Словаки при кабинете Фицо намертво удерживают шлюз с «Росатомом» ради выживания своей тяжелой индустрии. Польша ввязалась в проектирование своей первой АЭС на Балтике силами той же Westinghouse в Померании (Любятово-Копалино) и, параллельно, ведет переговоры с французским Framatome о строительстве второй, коммерческой АЭС в Понтнуве, а Австрия продолжает разыгрывать карту агрессивного антиядерного лоббизма в ЕС, блокируя любые суверенные инициативы соседей.
Определенно, у «Росатома» появляются мощные и агрессивные конкуренты в регионе. Могут ли они предложить сопоставимую альтернативу Будапешту – скорее нет, если делать акцент на слове «сопоставимая». На Западе физически нет свободных 10 млрд евро под нерыночный госкредит, а американские реакторы AP1000 инженерно невозможно посадить на готовую площадку ВВЭР-1200 без обнуления проекта и переноса сроков на 15 лет назад – согласно сравнительному техническому анализу на официальном портале АЭС «Пакш-2». Проекты ВВЭР-1200 и AP1000 имеют принципиально разную архитектуру систем охлаждения и размещения критических узлов, что делает невозможной их взаимозаменяемость на готовом фундаменте. Более того, по данным профильного мониторинга Всемирной ядерной ассоциации (World Nuclear Association), инфраструктура площадки в «Пакше» жестко привязана к российским технологическим стандартам, и смена вендора обнулит многолетний цикл лицензирования. Однако в современной ситуации в Европе никто на тему реальной технологической альтернативы не беспокоится. Практика наглядно показывает, что для местных либеральных элит важна исключительно генеральная линия Брюсселя и Вашингтона, и именно в рамках нее существуют единственно верные для них политические решения – даже если они идут вразрез с национальной экономической выгодой.
Анна Тишина: Глава «Росатома» Алексей Лихачев подтвердил, что строительство продолжается по графику. Насколько уязвим «Росатом» перед вторичными санкциями в случае, если Венгрия все же решит разорвать контракт, и как это отразится на других европейских проектах российской госкорпорации?
Габор Штир: В настоящий момент единственным строительным проектом «Росатома» является расширение АЭС «Пакш», и российская государственная компания не находится под санкциями. Если бы венгерское правительство расторгло контракт, попасть под санкции было бы проще. Также это могло бы повлиять на сотрудничество, например, между компаниями Framatome и TVEL в производстве топливных элементов. Вряд ли это отвечало бы интересам Парижа.
Ксения Смертина: Вопрос уязвимости «Росатома» перед вторичными санкциями и точных финансовых потерь в случае разрыва контракта – это сугубо техническая и специализированная тема, глубокую оценку которой должны давать профильные эксперты и экономисты. Однако, если смотреть на ситуацию через вопросы мировой политики, то отметим, что для российской госкорпорации проект АЭС «Пакш-2» имеет прежде всего колоссальное витринное и репутационное значение.
Венгерская стройка – это единственный и последний масштабный плацдарм «Росатома» внутри ЕС после того, как Финляндия расторгла контракт по АЭС «Ханхикиви-1». «Пакш-2» доказывает всему миру, что российские ядерные технологии поколения «3+» способны проходить через жесточайшие регуляторные контролирующие механизмы со стороны европейских ведомств и Евратома. Поэтому, если исполнительная команда Петера Мадьяра под давлением евроатлантических структур все же пойдет на односторонний выход из соглашения, с точки зрения символизма и международной репутации это будет иметь гораздо более серьезные последствия, чем просто потеря коммерческого контракта. Такой прецедент зафиксирует закрытие европейского рынка для российских услуг капитального строительства и вынудит «Росатом» полностью переориентировать свою экспансию на рынки Глобального Юга.
В то же время влияние российских ядерных платформ в Центральной Европе остается фундаментальным, и говорить о полном вытеснении Москвы из региона преждевременно. Жизнеспособность этого технологического каркаса наглядно подтверждает пример соседней Словакии, которая, руководствуясь соображениями выживания собственной тяжелой индустрии, сохраняет тесную кооперацию на базе советских проектов. Показательно, что в условиях аномального летнего зноя 2026 года, когда традиционная генерация в ЕС испытывала колоссальные перегрузки, словацкий оператор Slovenské elektrárne на российском топливе успешно вывел на минимально контролируемый уровень мощности новейший 4-й энергоблок АЭС «Моховце» с реактором ВВЭР-440. Этот прецедент наглядно демонстрирует, что инженерная школа и технологии «Росатома» остаются эталоном надежности в мировой атомной индустрии и Европе и международный статус корпорации как ключевого технологического лидера неоспорим.
Анна Тишина: Действующая АЭС «Пакш», построенная по советскому проекту, обеспечивает значительную долю электроэнергии Венгрии, и ее расширение за счет блоков №5 и №6 рассматривалось как основа энергетической безопасности страны. Однако новый премьер-министр ставит под сомнение не только сроки и стоимость, но и саму целесообразность проекта в текущих экономических условиях. На Ваш взгляд, насколько реалистичен для Венгрии сценарий отказа от атомного расширения в пользу альтернативных источников энергии и не приведет ли это к росту зависимости от волатильного импортного газа и возобновляемых источников?
Ксения Смертина: Новый премьер может рассматривать сценарий полного отказа Венгрии от атомного расширения в пользу альтернативных источников энергии, однако национальный и международный бизнес, заводы которого имеют венгерскую прописку, будет категорически против. При анализе реального баланса энергоресурсов становится очевидно: у Будапешта просто нет пространства для маневра, а ситуация в энергетике граничит с критической.
Физическая география Карпатского бассейна, где заперта Венгрия, ограничивает реальный потенциал возобновляемых источников энергии (ВИЭ), не позволяя им стать полноценной заменой мирному атому. Стабильных морских ветров в стране нет, а солнечная генерация на пике летнего зноя августа 2026 года явно доказала свою уязвимость: из-за экстремального перегрева панелей их КПД падает на четверть ровно в те часы, когда кондиционерная нагрузка бьет рекорды. Попытка сбалансировать энергосистему исключительно через капризные ВИЭ в отсутствие мощных накопителей гарантирует Будапешту веерные блэкауты по аналогии с британским оператором NESO.
Августовский климатический кризис 2026 года наглядно продемонстрировал эту реальность: из-за рекордного обмеления Дуная действующая АЭС «Пакш-1» едва не ушла в полный блэкаут, потеряв до 75% текущей мощности. Это вынудило правительство экстренно восполнять энергобаланс страны за счет сжигания колоссальных объемов импортного газа. По данным Eurostat и аналитического центра CREA, даже при работающей атомной станции Венгрия остается одним из крупнейших покупателей российского газа в ЕС, продолжая ежемесячно тратить на него сотни миллионов евро.
Единственной физической альтернативой «Росатому» станет форсированное строительство ТЭС на импортном природном газе. Последствия здесь будут таковы, что цена на энергию будет зависеть от волатильных цен европейских спотовых хабов (TTF). Ближайший пример тарифной катастрофы здесь – Словакия, где привязка стоимости электроэнергии к газовым котировкам в периоды климатических пиков наносит сокрушительный удар по бюджету и реальному сектору экономики. Более того, Брюссель немедленно обложит Венгрию углеродными штрафами, что сделает местное производство нерентабельным для ключевых инвесторов, включая немецкие автоконцерны (Audi, Mercedes, BMW).
Учитывая, что четыре энергоблока старой АЭС «Пакш-1» начнут необратимо выходить из строя по сроку выслуги лет уже в 2032–2037 годах, без своевременного запуска «Пакш-2» страну ждет тотальный дефицит генерации. В такой системе координат не представляется возможным, что в Венгрии станут устраивать экономическое самоубийство ради чужих интересов. Все публичные сомнения исполнительной команды Петера Мадьяра – либо инструмент для переговоров, как с Москвой, так и с Брюсселем, либо проявление политически мотивированного идеализма со стороны профильных специалистов новой власти, игнорирующих суровые технологические и экономические реалии.
Габор Штир: Последние несколько недель показали, насколько необходима Венгерская электростанция «Пакш» в энергетическом балансе страны, поскольку в настоящее время она импортирует около 40% своей электроэнергии, даже при наличии четырех действующих энергоблоков. Более того, возобновляемые источники энергии не обеспечивают стабильных поставок. Несмотря на это, в венгерском правительстве и его окружении усилились лобби, поддерживающие строительство ветропарков и ММР. Одно из требований Брюсселя – полный разрыв с Россией во всех областях. И ЕС, по-видимому, не очень заинтересован в том, снизит ли это конкурентоспособность экономики или серьезно повлияет на население. Поэтому Брюссель требует высокой цены за возвращение Венгрии в основное русло экономики, и новое правительство, по всей видимости, делает все возможное, чтобы оправдать ожидания, даже ценой отказа от национальных интересов, поэтому прекращение расширения АЭС «Пакш» становится все более вероятным.
Ключевые слова: АЭС «Пакш-2»; Венгрия; «Росатом»; Россия;
