Обзорный процесс ДНЯО продолжается и предстоят три сессии Подготовительного комитета к очередной, 12-й Конференции. Результаты 11-й Обзорной конференции будут проецироваться на другие разоруженческие площадки, прежде всего на работу Конференции по разоружению в Женеве, а также на дискуссии, которые будут проходить в течение последующих пяти лет в рамках Генеральной Ассамблеи, в Первом комитете, занимающемся вопросами безопасности, контроля над вооружениями, разоружения и нераспространения. Первые сигналы о том, куда движется обзорный процесс по Договору, будут наблюдаться именно в октябре, в ходе дебатов в Нью-Йорке на площадке Первого комитета.
Будет интересно внимательно отслеживать эти дебаты, поскольку порядка половины всех резолюций, которые будут рассматриваться в Комитете, относятся к тематике Договора о нераспространении ядерного оружия. По крайней мере, около 25 резолюций совершенно точно затрагивают одну из трех основополагающих составляющих этого важного международного многостороннего инструмента, касающегося разоружения, нераспространения ядерного оружия и мирного использования атомной энергии.
Прежде чем говорить об итогах Конференции, необходимо сказать о том, как она проходила, чтобы немного подсветить фон, атмосферу и дебаты, которые составляли основу дальнейшей работы над итоговым документом. Но прежде я обращу внимание на то, что на вопрос об итогах Обзорной конференции можно ответить двояко. С одной стороны, есть материальные политические итоги, которые состоят в проведении обзора Договора и его ключевых статей. С другой стороны, все зависит от того, с чьей точки зрения мы рассматриваем эти итоги. Их можно назвать печальными, трагическими, спорными, неоднозначными. Я постараюсь дать оценку итогам именно с точки зрения делегации Российской Федерации, поскольку мы считаем, что итоги этой Конференции действительно неоднозначны.
Как вы знаете, Конференция проходила в течение четырех недель. Первая неделя была посвящена общеполитической дискуссии. Государства выступили с установочными, или политическими, заявлениями по тематике Договора, затрагивая все три его составляющие. Каждое государство делало акцент на тех моментах, которые считало важными для себя и которые впоследствии намеревалось зафиксировать в итоговом документе. Со второй недели работа Конференции перешла в три главных комитета: Первый главный комитет, который занимался вопросами разоружения, Второй главный комитет, в котором рассматривались вопросы нераспространения ядерного оружия, и Третий главный комитет, работа которого была посвящена мирному использованию атомной энергии. В рамках этих комитетов государства более конкретно излагали свои позиции по трем составляющим. Наиболее яркая дискуссия, на мой взгляд, проходила в первых двух комитетах, что затем стало основой работы над итоговым документом. Председатель Конференции, постоянный представитель Вьетнама До Хунг Вьет, взял ее в качестве фундамента для подготовки финального документа, который отразил бы позиции государств относительно действия Договора, его эффективности и выполнения его ключевых статей.
Естественно, этому предшествовала большая подготовительная работа. Традиционно в рамках обзорного процесса проводятся подготовительные сессии Подготовительного комитета. Уже в рамках этих сессий обозначились ключевые моменты, которые, как и ожидалось, впоследствии повлияли на ход Конференции и на работу над итоговым документом.
Что стояло на кону этой Конференции? Она была нестандартной, но не в части организации, повестки дня или работы по обзору документа. Она была нестандартной и исключительной с точки зрения внешнего политического фона, отражавшего многие деструктивные процессы, которые мы наблюдаем в мире сегодня. Прежде всего необходимо отметить ситуацию на Ближнем Востоке, европейские проблемы – начиная с Украины и заканчивая изменением видения европейскими государствами тех мер, средств и инструментов, которые могли бы способствовать укреплению европейской безопасности в понимании Брюсселя, прежде всего в штаб-квартирах ЕС и НАТО. Нельзя обойти вниманием и Азиатско-Тихоокеанский регион, где также складывается целый ряд проблем, непосредственно отражающихся на Договоре и затрагивающих его положения. На этот внешний фон, естественно, накладывались и те проблемы, которые уже существуют в рамках Договора. Это те разделительные линии, или линии разлома, которые проявились еще на 10-й Обзорной конференции, которые государства не смогли преодолеть и по которым не удалось определить возможности для сближения позиций. Все это перешло в этап работы Подготовительного комитета и на 11-ю Обзорную конференцию по Договору.
Как я уже сказал, сложился негативный внешний политический фон, сложная геополитическая ситуация, характеризующаяся целым рядом негативных факторов и турбулентностью, ухудшением отношений между ядерными державами и региональными проблемами. На кону этой Конференции стояла международная безопасность. Договор сейчас является единственным международным многосторонним инструментом, основой международной безопасности в том смысле, в котором мы ее понимаем, отстаиваем и стремимся укрепить. В связи с этим будущее Договора непосредственно увязывалось с будущим международной безопасности. Естественно, ослабление Договора и его основ, снижение его эффективности, дальнейшее размежевание между государствами-участниками, поляризация и ужесточение позиций не способствовали укреплению или поддержанию международной и региональной безопасности.
На мой взгляд, несмотря на все негативные процессы, которые сформировались в рамках Договора, а также неблагоприятные внешние факторы, влияющие на Договор и повлиявшие на ход Конференции и подготовительный этап к ней, Договор удалось сохранить. Именно с этой задачей наша делегация приехала в Нью-Йорк в этом году. На мой взгляд, эту задачу нам удалось выполнить. Итоговый документ не был принят, но мы не делаем из этого трагедии, потому что Договор существует, он в силе. Все государства согласились продолжать работу в рамках обзорного процесса. Естественно, все страны будут продвигать свою собственную повестку дня, но самое главное, что все понимают: ситуация без Договора и нынешняя ситуация с Договором – это две разные ситуации. В первом случае это хаос, рост напряженности, эскалация, продолжение наращивания силового фактора и повышение его роли в международных отношениях. Этот процесс может стать необратимым и иметь самые негативные последствия. Все государства подтвердили свою приверженность Договору, и это вселяет определенные надежды.
Что еще выделяло эту Конференцию? В ходе Конференции порядка 30 активных государств-участников готовились не только к дебатам, но и к работе на полях Конференции, что было заметно, ощутимо и весомо. Я могу сравнивать с Конференцией 2022 года: насыщенность мероприятиями, которые государства проводили на полях Конференции, на этот раз была невероятно высокой. Было проведено несколько десятков различных мероприятий на полях по разным темам, в подготовке которых активно участвовали представители гражданского общества. Любопытный факт заключается в том, что чрезвычайную, я бы даже сказал чрезмерную, активность проявила Япония и японское гражданское общество. В мероприятиях участвовали и представители японских академических кругов, и представители местных властей. Это было любопытно, особенно на фоне ситуации, которая сейчас складывается вокруг проводимой новым японским правительством военной политики. Это можно объяснить необходимостью активно подключать дополнительные ресурсы, чтобы нивелировать внешнюю неблагоприятную ситуацию вокруг заявлений из Токио относительно возможного пересмотра трех безъядерных принципов государства, возобновления милитаризации страны и так далее.
Работа Конференции не ограничивалась лишь дискуссиями между государствами-участниками Договора. Она активно шла и на полях этого мероприятия, что подчеркивает придаваемые ей внимание и важность.
Существуют проблемы, по которым государства действительно занимают крайне противоположные позиции. Есть вопросы, по которым все-таки, на мой взгляд, уже в рамках Конференции и по ходу работы над итоговым документом удалось найти минимальные точки соприкосновения, общую платформу, которая, на наш взгляд, в будущем может послужить основой для решения многих проблем.
Основная линия разлома проходит между позициями ядерных государств и сторонников немедленного и безусловного разоружения. Это шесть государств, входящих в так называемую коалицию «Новая повестка дня». Главной движущей силой этого подхода остаются гуманитарные аспекты, которые, по их мнению, должны лежать в основе ядерного разоружения. С нашей точки зрения, эта позиция имеет право на жизнь, но мы обращаем внимание на то, что этот подход уже заложен в основе Договора о нераспространении ядерного оружия, потому что именно гуманитарными соображениями, по крайней мере частично, руководствовались те государства, которые разрабатывали этот Договор и принимали участие в переговорах по выработке его статей. Первое положение, которое мы прочитаем, открыв Договор, говорит о недопустимости разрушительных последствий ядерной войны, то есть речь идет именно о гуманитарных последствиях. Безусловно, соображения безопасности также лежат в основе Договора о нераспространении ядерного оружия. Это само собой разумеется, поскольку все соглашения и договоренности о разоружении или нераспространении имеют именно такую направленность.
Здесь как раз и происходит расстыковка между позицией ядерных государств, в частности Российской Федерации, и позицией таких государств, как Мексика, Южная Африка, Новая Зеландия, Ирландия, Австрия и другие, которые выступают за безусловное разоружение. В их позициях тоже есть нюансы, но в целом они придерживаются единого подхода. Эта расстыковка как раз и является камнем преткновения, который мы все еще не можем преодолеть в дискуссиях с нашими оппонентами или, наверное, лучше сказать, контрагентами, партнерами по дискуссии. Это основная линия, основной водораздел, но не единственный. Второй водораздел существует внутри ядерной пятерки. Сейчас, к сожалению, говорить о единстве ядерной пятерки, то есть о единой позиции пяти государств — России, Китая, Великобритании, Франции и США – по целому ряду вопросов, которые непосредственно затрагивают их как государств – участников ДНЯО, невозможно. Те, кто внимательно следил за дискуссиями, а таких, я надеюсь, большинство, могли обратить внимание на то, что на этой Конференции сложилась некая тройственность в рамках ядерной пятерки. С одной стороны – Россия и Китай, с другой – Франция и Великобритания, а особняком выступали США, причем каждое из государств – со своей особой позицией. Действительно, существовал элемент противоборства и критики: мы критиковали и французов, и британцев, и американцев. США и западная ядерная тройка критиковали нас и Китай. Все это было ожидаемо и происходило уже не раз в ходе сессий Подготовительного комитета. Однако эта тройственность наиболее сильно проявилась именно в ходе 11-й Обзорной конференции.
В чем же основной момент, на который стоило бы обратить внимание? И что является показателем этой тройственности? Это реакция на инициативу президента Трампа о начале многосторонних переговоров по контролю над вооружениями и ядерному разоружению. В ходе Конференции эта инициатива подавалась как наиболее перспективная. Ее поддерживали практически все государства, которые мы объединяем под названием «Коллективный Запад». Они активно ее пропагандировали, обращали на нее внимание, требовали от России и Китая позитивно отреагировать на эту инициативу. Американская делегация в своих выступлениях подавала эту инициативу как уже реальную, как материализующееся предложение, которое вот-вот получит развитие, поскольку, со слов американских коллег, якобы уже есть некая реакция со стороны России и Китая. Более того, дело подавалось так, будто и со стороны Великобритании и Франции есть готовность подключиться к таким переговорам и принять в них участие. Здесь как раз и проявляется тройственность. Французы и британцы, которые очень аккуратно подтвердили эту информацию, сказали: «Но при этом надо помнить, что у Франции и Великобритании есть особый статус как у ядерных государств. Их ядерные арсеналы несопоставимы с арсеналами США и России». Они готовы подключиться, но все-таки считают, что главные государства, на которых лежит ответственность в области ядерного разоружения, – это Россия и США, а заодно и Китай, который сейчас нетранспарентен в плане наращивания своего ядерного арсенала и который, возможно, уже в ближайшее время нарастит его до показателей, сопоставимых если не с арсеналами России и США, то, по крайней мере, приближающихся к ним. Эта тройственность по отношению к американской инициативе – не единственный, а лишь наиболее ярко выраженный ее показатель. Естественно, российская делегация высказывала определенные сомнения относительно американской инициативы. Более того, мы напоминали о нашей инициативе, которую считаем чрезвычайно важной. Я имею в виду инициативу Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина от 22 сентября 2025 года, которая состояла в том, чтобы после прекращения действия Договора СНВ 5 февраля 2026 года Россия и США взяли на себя обязательства придерживаться тех потолков в области стратегических ядерных вооружений, которые были предусмотрены этим Договором, в течение одного года. Таким образом, мы, во-первых, говорили о том, что наша инициатива направлена на создание некоего благоприятного фона для возможных переговоров и по контролю над вооружениями, и по ядерному разоружению, и по возобновлению диалога по стратегической стабильности. Более того, эта инициатива направлена на то, чтобы проявить сдержанность в ядерной сфере, что тоже очень важно, поскольку, по сути, Конференция проходила на фоне заявлений со стороны Великобритании, Франции и США о готовности наращивать свои ядерные арсеналы, развивать сотрудничество в военно-ядерной сфере, реализовывать различные инициативы и схемы взаимодействия. Поэтому вопрос о сдержанности, на взгляд нашей делегации, был важен. Мы поднимали его не только в наших выступлениях, но и в ходе встреч с различными делегациями.
Что еще стало камнем преткновения, теми разделительными линиями, которые также не позволили нам достичь консенсуса по итоговому документу? На наш взгляд, это все более ужесточающиеся требования к ядерным государствам со стороны тех стран, которые выступают за безусловное и немедленное ядерное разоружение. Первое – это принятие их подхода к ядерному разоружению, который базируется исключительно на гуманитарных соображениях. Второе – это отказ ядерных государств от своей позиции. В этом плане Российская Федерация занимает наиболее твердую позицию: прогресс в области ядерного разоружения непосредственно связан, во-первых, с нормализацией отношений между ядерными государствами, устранением первопричин напряженности и эскалации, которая наблюдается сейчас, а во-вторых, с созданием необходимых благоприятных условий для возобновления процесса ядерного разоружения и переговоров.
Еще одно требование, которое все более ужесточается со стороны развивающихся государств и членов коалиции «Новая повестка дня», – это требование повышения транспарентности в области выполнения статьи VI Договора и совершенствования отчетности со стороны ядерных государств. Наиболее последовательными и твердыми в своей позиции являются Российская Федерация и Китайская Народная Республика. Мы в принципиальном плане не против рассмотрения этой инициативы. Даже под занавес Конференции, в ходе работы над четвертой версией итогового доклада, мы согласились официально провести заседание, посвященное национальным докладам государств-участников, прежде всего ядерной пятерки, именно по разделу «ядерное разоружение». Таким образом, мы частично согласились на реализацию инициативы по транспарентности, которая уже могла бы получить формализацию на площадке.
Отчетность и транспарентность сводятся к предоставлению национальных отчетов ядерной пятерки по всем трем составляющим. При этом никаких дополнительных обязательств политического характера, commitments, на ядерные государства не возлагается. Положения 5, 20 и 21 Плана действий 2010 года затрагивают вопросы транспарентности и отчетности и налагают обязательства не только на ядерные государства, но и на все государства – участники Договора, за исключением пункта 21, который обращен к ядерной пятерке. Суть требований сводится к тому, чтобы создать в рамках обзорного процесса механизм отчетности ядерных государств за их шаги, действия и меры, которые они предпринимают в рамках обзорного процесса.
Обзорный процесс был направлен на выполнение статьи Договора. Статья VI Договора – это разоруженческая статья, в которой говорится о необходимости вести переговоры по вопросам разоружения. Она состоит из двух частей и привязывает эти переговоры к решению вопроса о всеобъемлющем и полном разоружении. Существует требование к ядерным государствам активно отчитываться за такие шаги. При этом отчетность, которая предоставляется в виде национального доклада, не устраивает развивающиеся государства. Они считают, что она недостаточно детальная, недостаточно развернутая. Это значит, что с помощью совершенствования такой отчетности неядерные государства, заинтересованные в этом, будут получать больше информации о ядерных арсеналах и возможностях ядерных государств и тем самым будут находиться в более безопасном положении. Здесь можно почувствовать определенную нестыковку. Да, объем информации о ядерных арсеналах России, Китая, Франции, Великобритании и США интересен только этим пяти государствам. Для всех остальных государств эта информация носит исключительно факультативный характер и никак не способствует повышению безопасности неядерных государств.
Еще одна разделительная линия, которая сейчас активно формируется под давлением прежде всего развивающихся государств, касается отдельной группы неядерных государств – участников Договора. Это прежде всего европейские государства, на территории которых либо размещено ядерное оружие, либо те государства, которые в рамках военно-политического блока НАТО участвуют в совместных ядерных миссиях по отработке схем применения ядерного оружия или подтягиваются своими партнерами по НАТО, прежде всего Францией, Великобританией и США, к участию в схемах расширенного или теперь уже, в интерпретации Франции, передового сдерживания. Эта тема поднималась еще в ходе 10-й Обзорной конференции, в том числе российской делегацией, но не получила серьезного развития, поскольку, на мой взгляд, у большинства государств – участников Договора еще не было понимания того, насколько эта тема важна для основ Договора. Действительно, мы не можем с одинаковой меркой подходить к неядерным государствам, которые участвуют, например, в договорах о зонах, свободных от ядерного оружия, и к государствам, которые являются участниками военно-политических блоков, в частности блока НАТО. Очевидно, мы не можем сравнивать Вьетнам с Германией, Голландию со Шри-Ланкой или Бангладеш, Бразилию с Бельгией, где размещено ядерное оружие. Очевидно, что в рамках ДНЯО существует группа государств, которые имеют определенные привилегии относительно своего отношения к ядерному оружию и к его применению. Это еще одна разделительная линия, которая серьезно повлияла на итоги обзорного процесса.
Остановлюсь на работе над итоговым документом. Было четыре версии итогового документа, и усилиями председателя с каждой новой версией находились какие-то моменты, которые улучшали текст, показывали, что мы движемся в направлении консенсуса, и вселяли надежду на то, что в итоге, возможно, мы выйдем на документ, который государства в конце концов одобрили бы, – содержательный документ, который, по крайней мере, затрагивал бы наиболее важные моменты, являвшиеся предметом обсуждения в ходе Конференции. К сожалению, этого не случилось. Из средств массовой информации вы, наверное, уже знаете, что основная причина состояла в том, что в тексте сохранились положения, касающиеся ситуации вокруг Ирана и иранской ядерной программы. США активно выступали за усиление этих положений за счет антииранских формулировок. Цель США состояла в том, чтобы в рамках Конференции дать оценку иранской ядерной программе как военной ядерной программе и тем самым получить дополнительное оправдание со стороны сообщества ДНЯО за те действия, которые были совершены в конце февраля и продолжаются сейчас в виде атак на Иран. В конце февраля были совершены атаки на ядерные объекты гражданской инфраструктуры, находившиеся под гарантиями МАГАТЭ, что нанесло серьезнейший удар как по авторитету агентства и по самим гарантиям, так и по статье III Договора, которая говорит о гарантиях, и по статье IV, которая гарантирует неотъемлемое право каждого государства развивать свою гражданскую ядерную энергетику. Это вершина айсберга. Антииранские формулировки и формулировки пункта XV, который затрагивал иранскую ядерную программу, стали поводом для того, чтобы текст не был согласован. На самом деле существовали более глубинные расхождения, по которым при определенных условиях, если бы был решен вопрос с иранскими формулировками, государства, возможно, могли бы согласиться, и мы бы сейчас обсуждали итоги Обзорной конференции уже в другом, более позитивном ключе.
