Ядерный «бан»: встреча государств-участников и будущее ДЗЯО

20.06.2022

21 июня в Вене открывается встреча государств-участников Договора о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО). В новых геополитических условиях ДЗЯО как выразитель интересов антиядерных радикалов может показаться чем-то маргинальным. В реальности же повышение геополитической напряжённости лишь усиливает голоса тех, кто не согласен с жёсткой геополитической логикой великодержавного противостояния.

Договор о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО), принятый 7 июля 2017 г., с самого начала (а особенно после вступления в силу 22 января 2021 г.) стал предметом широких дискуссий. Несмотря на глубокие политические противоречия, признанные ядерные державы договор единодушно отвергли. Критический подход к ДЗЯО обоснован как с научно-исследовательской точки зрения, так и с сугубо практических и дипломатических позиций. Эксперты ПИР-Центра принимали непосредственное участие в концептуализации присущих договору проблем и вызовов.

Главный и едва ли преодолимый недостаток ДЗЯО – логика и философия, лежащие в основе документа. Авторы проекта договора не могли не осознавать, что на текущем этапе развития международной системы Договор о запрещении ядерного оружия не способен привести к существенному сокращению ядерных арсеналов. В день вступления договора в силу научный сотрудник ПИР-Центра Сергей Семёнов справедливо отмечал, что задумка ДЗЯО – не породить реальные, материально измеримые изменения, а модифицировать общественное восприятие ядерного оружия. В соответствии с подходом конструктивистов и «критических теоретиков», изменения в восприятии способны в долгосрочной перспективе порождать сдвиги в материальном мире. Такая логика едва ли является приемлемой для политиков и дипломатов: разве нужен договор, который заведомо не может быть выполнен?

Не менее важная философская предпосылка ДЗЯО – идея того, что безопасность планеты может быть обеспечена только через полное уничтожение ядерного оружия, так как в ином случае риск его применения не может быть сведён к нулю. Хоть этот тезис и сложно достоверно опровергнуть, существуют понятные основания в нём сомневаться. После появления ядерного оружия понизилась интенсивность вооружённых конфликтов в мире, стало возможным относительно мирное сосуществование ранее непримиримых оппонентов. Полное ядерное разоружение в условиях нарастания геополитических противоречий может лишь повысить риски для мирного развития – особенно если какой-то стороне удастся сокрыть ту или иную часть своего ядерного арсенала.

Особенности правового оформления ДЗЯО явно усиливают такие риски и опасения. ДЗЯО не создаёт понятных механизмов верификации ядерного разоружения. Обещанный Статьёй 4 договора «компетентный» международный орган для сопровождения демонтажа ядерных вооружений учреждён не был, а МАГАТЭ соответствующими полномочиями не обладает. Впрочем, едва ли можно представить себе такой орган, который имел бы инклюзивный и действительно глобальный характер – ведь привлечение неядерных государств к верификации разоружения может создавать риски распространения ядерного оружия.

Даже если ДЗЯО удастся так или иначе «бюрократизировать», к негативным последствиям может привести дублирование международных режимов. Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и Договор о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО) регулировали бы одну и ту же сферу международной политики, но при этом создавали бы разные, параллельные обязательства и механизмы. При этом режим нераспространения ядерного оружия очевидно является одним из наиболее устойчивых международных режимов. Подвергать ДНЯО лишним рискам сегодня – опасно.

Если вернуться к рассмотрению непосредственно текста Договора, можно, однако, заметить элементы положительного потенциала ДЗЯО с точки зрения режима нераспространения ядерного оружия. Согласно Статье 1 Договора, государство-участник обязуется «не допускать любое размещение, установку или развертывание любого ядерного оружия или других ядерных взрывных устройств на своей территории или в любом месте, находящемся под его юрисдикцией или контролем». Для ядерных держав такое обязательство было бы однозначно неприемлемым, но его принятие на себя иными субъектами международного общения может оказаться выгодным или полезным – например, подписание государствами ДЗЯО может стать универсальной формой учреждения национальных и региональных безъядерных зон. Расширение юрисдикции Договора, таким образом, могло бы ограничить возможности ядерных государств для размещения ядерного оружия за пределами национальных территорий, на чём многие годы настаивает, среди прочих, Россия.

Верные сигналы содержатся и в Статьях 6 и 7, которые закрепляют помощь жертвам ядерных испытаний и международное сотрудничество государств. Такого рода положения об обязанности сотрудничать, однако, с правовой точки зрения традиционно являются наиболее слабыми, подлежат исполнению по остаточному принципу – польза в результате их наличия в Договоре будет довольно ограниченной.

Основатель и директор ПИР-Центра Владимир Орлов характеризовал Договор о запрещении ядерного оружия как новую «головную боль для России». Обусловлена такая оценка не только вызовами глобального характера, но и, например, разногласиями внутри ОДКБ, среди членов которого есть и сторонники ДЗЯО.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров ещё в 2018 г. называл подход ДЗЯО к ядерному разоружению «директивным». Дипломат подчёркивал, что принципы движения к безъядерному миру уже были согласованы и закреплены в Договоре о нераспространении ядерного оружия и что глобальная безопасность зависит не только от ядерного оружия. Похожее утверждение занимает центральное место в аргументации стран НАТО: отмечается, что процесс ядерного разоружения должен учитывать современное положение в области безопасности, которое нельзя назвать хорошим. Оппонирующие ядерным государствам сторонники ДЗЯО парируют, что закрепленные ДНЯО 1968 г. обязательства в области разоружения естественным образом требуют внедрения дополнительных инструментов, одним из которых и стал Договор о запрещении ядерного оружия. При таком подходе аргумент о несоответствии ДЗЯО реалиям в области безопасности презентуется как невалидный – ведь ДЗЯО проистекает из тех обязательств, которые были взяты на себя государствами ещё в 1968 г.

Вернёмся к критике. С другого ракурса тезис Лаврова изложили Тимоти Райт, Дуглас Барри и Ник Чайлдс из лондонского Международного института стратегических исследований. Ещё в ноябре 2020 г. они писали, что ДЗЯО может отвлечь внимание от тех инициатив в области контроля над вооружениями, которые в отличие от ДЗЯО могут быть выполнены в краткосрочной перспективе (в 2022 г. данный тезис кажется ещё более актуальным).

Остальные претензии к ДЗЯО, стоит признать, имеют преимущественно легалистский характер, основываются на выявлении не базовых концептуальных, а конкретных лексических недостатков в тексте Договора. Как уже отмечалось выше, в документе отсутствует продуманная система верификации – но член Экспертного совета ПИР-Центра Тарик Рауф справедливо отмечает, что столь глубоких технических деталей нет и в ДНЯО. Среди других критических утверждений из данной категории, которые перечислил сам Рауф, – отсутствие в документе определения ядерного оружия и невключение в Договор обязательств, связанных с дополнительным протоколом МАГАТЭ.

Общая «рамка» для процессов всеобщего, многостороннего разоружения должна быть инклюзивной. Иными словами, для достижения ядерного разоружения требуется формулирование двусторонних и многосторонних договорённостей между ядерными державами. Без таких договорённостей ядерное оружие уничтожено быть не может. Это понимание лежит в основе статьи VI ДНЯО, последовательная имплементация которой и должна лежать в основе процесса разоружения. Тот факт, что статья VI ДНЯО, как и весь Договор, является юридически обязывающей, и так предоставляет неядерным государствам достаточный инструментарий давления на государства, обладающие ядерным оружием.

При этом, однако, представляются чрезмерными оценки, в соответствии с которыми от ДЗЯО исходит чуть ли не экзистенциальная угроза для режима ядерного нераспространения. Договор, созданный ради оказания воздействия на общественное мнение, таковым и остаётся. Главная опасность ДЗЯО – не в том, что Договор может привести к развалу режима нераспространения ядерного оружия, а скорее в том, что ДЗЯО порождает ошибочное распределение усилий международного сообщества в борьбе за всеобщее разоружение.

В преддверии встречи государств-участников ДЗЯО Казахстан предложил разработать поэтапный план полной ликвидации ядерного оружия до 2045 года, к столетнему юбилею ООН. Может ли эта идея заручиться существенной поддержкой – покажет время.

#дзяо

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading