Горячая тема
Первый за семь лет государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в КНДР стал символом трансформации, происходящей в Северо-Восточной Азии. Визит проходит в период глубоких изменений региональной архитектуры безопасности. Одним из наиболее заметных проявлений этих процессов становится эволюция подходов к ядерной проблеме Корейского полуострова. Если на протяжении десятилетий денуклеаризация рассматривалась в качестве безальтернативной цели, то сегодня ядерная проблема Корейского полуострова не является центральной для «треугольника» Россия-Китай-КНДР. Сегодня все чаще обсуждаются вопросы стратегической стабильности и управления рисками в условиях существования де-факто ядерной КНДР.
Дата визита приурочена к 65-летию подписания Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, который остается единственным действующим союзническим договором КНР. Сам факт визита китайского лидера подчеркивает долгосрочный и стратегический характер отношений между двумя государствами, не зависящий от текущей политической конъюнктуры.
Тем не менее, встреча лидеров КНР и КНДР выходит далеко за рамки символической дипломатии.
Визит проходит в важный исторический момент.
Во-первых, в мае 2026 года по итогам визита президента России Владимира Путина в Китай была принята Совместная декларация Российской Федерации и Китайской Народной Республики о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа. В документе стороны осудили попытки «ряда государств единолично управлять мировыми делами», что вступает в противоречие с нормами международного права. Во время встречи лидеров КНР и КНДР стороны подтвердили курс по созданию нового мирового порядка, обозначенный в декларации. Особое внимание было уделено вопросам многополярности, противодействия односторонним санкциям и укрепления механизмов региональной безопасности
Во-вторых, встреча лидеров КНР и КНДР придаст новый импульс трехстороннему сотрудничеству России, Китая и Северной Кореи. Отдельный блок Декларации России и Китая посвящен трехстороннему взаимодействию в различных сферах. Москва и Пекин подтвердили намерение развивать взаимодействие в сферах торговли и транспорта, а также выступили за формирование устойчивых механизмов мира и безопасности на Корейском полуострове.
Эта линия получила развитие в опубликованной в день визита в КНДР статье Си Цзиньпина в газете «Нодон синмун». Китайский лидер отметил, что отношения между двумя странами находятся на «новом историческом рубеже». В центре внимания вновь оказались темы противодействия гегемонизму, неприятия политики силового давления и поддержки более справедливого многополярного миропорядка.
В-третьих, визит окончательно подтвердил отсутствие неразрешимых противоречий между КНР и КНДР. В 2024-2025 гг. некоторые эксперты говорили об охлаждении китайско-северокорейских отношений, вызванных сближением КНДР с Россией. Визит продемонстрировал, что к настоящему моменту Пекин и Пхеньян сумели преодолеть накопившиеся разногласия и восстановить прежний уровень политического доверия. Во многом этому способствовало ухудшение международной обстановки и усиление стратегического давления на Китай со стороны США.
В-четвертых, встреча Си Цзиньпина и Ким Чен Ына важна с точки зрения геополитического противостояния между США и КНР. Отношения между Вашингтоном и Пекином все чаще характеризуются как управляемая конфронтация. Китайское руководство продолжает говорить о необходимости избежать так называемой ловушки Фукидида и сохранить возможность для стратегического диалога. Однако как держава, выступающая против гегемонистской политики, Китай одновременно наращивает взаимодействие с государствами, заинтересованными в ограничении американского влияния. В этом контексте укрепление связей с КНДР приобретает для Пекина дополнительное значение.
Наконец, важнейшим, как не парадоксально, громким сигналом является абсолютная тишина Китая по вопросу ракетно-ядерной программы КНДР. С конца ХХ в. вопрос денуклеаризации Корейского полуострова оставался центральным элементом дипломатической повестки. Китай приложил большие посреднические усилия для организации Шестисторонних переговоров 2003-2007 гг. Сегодня ситуация выглядит иначе.
Китай по-прежнему формально выступает за денуклеаризацию Корейского полуострова. Однако, как отмечает Василий Кашин, в Пекине хорошо понимают ограниченность внешнего влияния на стратегический выбор КНДР. Западные эксперты отмечают, что в последние годы китайские и северокорейские официальные документы фактически перестали содержать призывы к завершению северокорейской ядерной программы.
Российская позиция также претерпела заметную эволюцию. По мнению Александра Воронцова, санкционный инструментарий практически исчерпал свои возможности, а происходящие изменения в политике Южной Кореи и США существенно меняют сам характер проблемы. Как отмечают эксперты ПИР-Центра, Республика Корея активно развивает механизмы участия в ядерном планировании совместно с США и одновременно укрепляет собственные технологические возможности в ядерной сфере. Таким образом, трансформируется характер геополитического взаимодействия на Корейском полуострове. Политика Ким Чен Ына все заметнее обретает черты стратегического курса, в то время как дестабилизирующим фактором становится заигрывание США с новыми форматами взаимодействия с государствами, не обладающими ядерным оружием.
Все меньше сомнений вызывает способность КНДР обеспечивать стратегическое сдерживание. Многолетние инвестиции в развитие ядерного потенциала и средств доставки позволили Пхеньяну создать стратегические силы ядерного сдерживания и закрепить ядерный статус на уровне Конституции. В результате международное сообщество постепенно адаптируется к существованию де-факто ядерного государства на Корейском полуострове.
В настоящее время целью политики КНДР является закрепление ядерного статуса страны на международном уровне. Накануне визита Си Цзиньпина КНДР вновь продемонстрировала свои возможности в ядерной сфере. 6 июня 2026 г. Ким Чен Ын посетил одно из предприятий оборонной промышленности и подчеркнул необходимость увеличить выпуск ракетной продукции в 2,5 раза в течение текущей пятилетки.
Постепенно меняется и международный дискурс вокруг северокорейской проблемы. Президент США Дональд Трамп ранее допускал высказывания о де-факто ядерном статусе КНДР. В Южной Корее появляются публикации, авторы которых предлагают отказаться от нереалистичной цели полной денуклеаризации и перейти к выстраиванию нового формата диалога с Пхеньяном на основе принципов взаимного признания и контроля над рисками. Президент Южной Кореи Ли Чжэмён заявил о необходимости поэтапного подхода к денуклеаризации – перехода от ограничений к сокращению и ликвидации ядерного оружия. Фактически президент одобрил идею контроля над вооружениями, что можно считать новшеством политики и отходом от принципа полной денуклеаризации, провозглашенным США еще в период администрации Дж. Буша мл. Речь идет о постепенном смещении акцента с недостижимой в краткосрочной перспективе полной денуклеаризации на более реалистичные механизмы контроля над вооружениями, снижения рисков и укрепления стратегической стабильности.
На фоне усиления взаимодействия России, Китая и КНДР на Западе усиливается дискуссия о формировании нового геополитического блока, в который нередко включают Иран. В экспертной среде получила распространение аббревиатура CRINK (China, Russia, Iran, North Korea). Подобные оценки зачастую страдают упрощением реальной картины международных отношений. Как отмечает шведский исследователь Никлас Сванстрем, речь идет не о едином антизападном альянсе, а о совокупности двусторонних и многосторонних форматов сотрудничества, во многом являющихся реакцией на политику западных государств1.
Вместе с тем полностью игнорировать наличие объединяющих факторов также было бы ошибкой. Россия и Китай последовательно продвигают собственное видение мирового порядка, основанное на принципах многополярности и диалога цивилизаций. Именно эта идеологическая база становится важным элементом сближения Москвы, Пекина и Пхеньяна.
Итоги визита лидера Китая в КНДР подтвердили данную тенденцию. Си Цзиньпин заявил, что взаимопонимание между Китаем и КНДР стало более глубоким и всеобъемлющим, а перспективы дальнейшего развития отношений приобрели большую определенность. Стороны подтвердили стратегический характер партнерства и договорились поддерживать регулярные контакты на высшем уровне.
Особое значение имеет расширение практического сотрудничества. Китайская сторона выступила за активизацию взаимодействия в сферах экономики, торговли, сельского хозяйства, строительства, науки, технологий и здравоохранения. Агентство Синьхуа отдельно отметило планы по полноценному возобновлению работы пограничных переходов, восстановлению авиационного и железнодорожного пассажирского сообщения, а также расширению трансграничной торговли.
Не менее показательными стали политические заявления сторон. КНДР вновь подтвердила поддержку принципа одного Китая и выразила солидарность с Пекином, осудив решение Японии о возобновлении экспорта вооружений. Одновременно большое внимание было уделено вопросам исторической памяти, включая сохранение мемориалов китайским народным добровольцам и совместную работу по патриотическому воспитанию молодежи.
Таким образом, визит Си Цзиньпина в Пхеньян можно считать сигналом преемственности и последовательности позиции Китая в отношении Корейского полуострова. Провозглашенная Китаем «новая историческая отправная точка» отношений между странами позволяет с оптимизмом смотреть как на будущее отношений между Китаем и КНДР, так и на реализацию целей «треугольника» России, КНР и КНДР. На фоне усиления российско-китайского взаимодействия, укрепления связей между Москвой, Пекином и Пхеньяном, а также постепенной адаптации международного сообщества к ядерному статусу КНДР вопрос денуклеаризации все чаще уступает место поиску новых механизмов контроля над вооружениями. Именно этот процесс, вероятно, будет определять развитие ситуации на Корейском полуострове в ближайшие годы.
1 – Swanström N. Triangular Tensions and Tactical Cooperation: PRC–DPRK–Russia. – 2026.
Ключевые слова: КНДР; Китай; Ядерное оружие
RUF
E16/NOS – 26/06/11
