Документальный фильм «Люди, пронзившие ядерный гриб» («穿越蘑菇云的人», реж. – студия CCTV-7, 2024, 3 серии по 30 мин.)
«Смотришь глазами,держишь в сердце
хоронишь в желудке, уносишь в гроб».
Чжань Чжицян, лётчик-«облакопроходец»
16 октября 1964 года над Лоб-Норским полигоном поднялся ядерный гриб. В этот момент большинство участников испытания наблюдали за взрывом с расстояния 60 километров. Однако несколько военных лётчиков сделали выбор иного рода: они направили свои самолёты прямо в клубящееся радиоактивное облако. Их задача состояла в том, чтобы в нескольких сотнях метров от эпицентра вскрыть заборники и собрать образцы ядерного дыма — данные, без которых совершенствование оружия было бы невозможным. Через несколько десятилетий документальный фильм «Люди, пронзившие ядерный гриб» впервые рассказывает об этих людях широкой аудитории.
«Люди, пронзившие ядерный гриб» – это трёхсерийная документальная лента, вышедшая на телеканале CCTV-7 в 2024 году и приуроченная к шестидесятилетию первого китайского ядерного испытания. Она обращается к теме, которая в течение десятилетий была скрыта не только грифом секретности, но и добровольным молчанием самих участников. Китай провёл в общей сложности 45 ядерных испытаний. Это значительно меньше, чем США (более 1000) или СССР (более 700). Это различие отражало не столько технологические ограничения, сколько специфику китайской стратегической культуры раннего ядерного периода. Пекин с самого начала ориентировался на стратегию минимального сдерживания, целью которой было не достижение паритета с великими державами, а формирование «скромного, но эффективного» потенциала ответного удара, способного сделать любой ядерный шантаж бессмысленным. Именно эта логика лежит в основе китайской политики неприменения ядерного оружия первым, провозглашённой одновременно с первым испытанием в 1964 году.
В условиях ограниченного числа испытаний каждая детонация приобретала для китайской ядерной программы исключительную ценность. В отличие от США и СССР, которые могли позволить себе многократные серии тестов и постепенную отработку технологий, Пекин был вынужден добиваться максимальной информативности каждого взрыва. Об этом прямо говорит в фильме один из руководителей программы, цитируя Чжоу Эньлая: «Одно испытание – многократный эффект». Именно поэтому радиохимический анализ проб, собранных непосредственно внутри облака, имел не только научное, но и стратегическое значение. От этих данных зависела возможность дальнейшей миниатюризации боезарядов, повышения надёжности взрывателей и, в конечном счёте, формирования того самого потенциала ответного удара, который составляет основу китайской концепции сдерживания по сей день. Пилоты, проходившие сквозь ядерное облако, решали эту задачу ценой собственного здоровья.
Большинство документальных фильмов о ядерном оружии строятся вокруг кульминации – момента взрыва. Сцены из архивных плёнок, нарастающий звук, вспышка, дым, поднимающийся к стратосфере. Затем – торжество. «Люди, пронзившие ядерный гриб» устроен принципиально иначе. Его точка отсчёта находится именно там, где большинство подобных фильмов завершается. Взрыв происходит в первые минуты, и дальше камера следит за тем, что происходит после. За людьми, которым предстоит войти в то, что от него осталось.
Структурно фильм распадается на три серии: «Особая миссия», «Бесстрашные» и «Безмолвная клятва». Каждая серия выстраивается вокруг личных историй лётчиков, начиная от первого поколения, летавших на транспортном Ил-12, до тех, кто пересаживался на сверхзвуковые Цзянь-6, когда мощность боеголовок выросла настолько, что дозвуковые машины уже не могли достичь нужной высоты. Режиссёры избегают хронологической сухости. Вместо этого они выстраивают повествование через архивные записи, личные дневники, фотографии и интервью с самими ветеранами и их семьями. Это решение определяет особый тон всей ленты.
Техническая сторона дела представлена со скрупулёзной точностью. Зритель узнаёт, что Китай не располагал беспилотными самолётами для отбора проб, в отличие от США и СССР. Решение принималось на уровне командующего ядерными испытаниями Чжан Айпина: пилотируемые машины, 30 минут после взрыва, высота 8000 метров. Ни одной аналогии в мировой практике не существовало. Пионерами этой задачи стали два экипажа военно-транспортных самолётов под командованием Го Хунли и Цуй Вэньшэна. Именно они в октябре 1964 года первыми в истории Китая прошли сквозь ядерное облако, не имея ни предшественников, ни ориентиров. Первые экипажи буквально прокладывали путь в неизвестность. Какова будет температура внутри облака? Выдержит ли конструкция самолёта ударную волну? Не спровоцирует ли радиация мгновенную потерю сознания у пилота? Ответы на эти вопросы мог дать только опыт.
Одним из наиболее сильных эпизодов фильма является рассказ о лётчике Гао Гомине, который в 1976 году на Цзянь-6 вошёл в ядерное облако и обнаружил, что дозиметр не реагирует. Вместо того чтобы возвращаться, он принял решение в долю секунды, совершив резкий крен вправо, набрав высоту и выполнив повторный заход. На этот раз снизу вверх, через самый плотный и радиоактивный центр облака. «В тот момент я думал только об одном, – рассказывает он в кадре, – как взять пробу. Об опасности я не думал вообще». Показания дозиметра в итоге составили 13 бэр. Это стало наибольшим показателем среди всех лётчиков, летавших на Цзянь-6.
Подобные эпизоды обнажают нечто, о чём традиционные нарративы о ядерном сдерживании предпочитают умалчивать: стратегический потенциал реализуется через обычных людей, подверженных конкретным физическим рискам. Ядерное оружие в публичном дискурсе существует преимущественно в виде абстракций, как мегатонны, дальность, точность и паритет. Документальный фильм возвращает нас к телесному измерению этой реальности: к перегрузкам при экстренном манёвре в ядерном облаке на высоте 14 000 метров, к температуре минус 30 градусов в незапечатанной кабине, к «золотистому свечению», которое видели почти все лётчики в момент прохождения через эпицентр облака и которое они описывают с неизменным сочетанием восхищения и страха.
Однако подлинную трагедию создатели ленты оставляют за кадром. В фильме мы видим редкое интервью с Чжан Ляньфан, руководителем той легендарной миссии 1964 года и единственной женщиной-пилотом среди шести участников вылета. Она вспоминает, как перед стартом их всех отправили сделать портретные фотографии, и лишь потом признались, что эти снимки подготавливались на случай, если экипажи не вернутся назад. Они вернулись, но о том, с чем им пришлось столкнуться впоследствии, картина полностью умалчивает. В тот день летчик Го Хунли прошел сквозь радиоактивное облако дважды, поскольку первый заход не дал достаточного количества проб, и он принял решение о повторном маневре самостоятельно, без колебаний и прямого приказа. Когда самолет наконец приземлился в Турфане, а летчик Ли Чуансэнь снял маску прямо на летном поле, наземные приборы химических войск мгновенно зашкалили. Уже через две недели в госпитале базы Малань у всех шестерых полностью выпали волосы и начали выпадать зубы. После трех месяцев тяжелейшего лечения волосы отросли вновь, но стали абсолютно белыми. Ли Чуансэнь больше никогда не видел своих черных волос, а Го Хунли уже в преклонном возрасте скончался от рака. Фильм обходит эту страшную цену молчанием.
Вместе с тем, для объективности анализа необходимо сделать важное разграничение, которое сама лента опускает. Столь катастрофические радиационные последствия стали уделом именно тех первых шести членов экипажа Ил-12, чей полет проходил на относительно малой высоте и в максимальной близости к самому сердцу взрыва. Большинство же остальных пилотов, задействованных в последующих испытаниях на сверхзвуковых истребителях Цзянь-6, не столкнулись с сопоставимыми последствиями и смогли вернуться к нормальной повседневной жизни, и участие в миссиях не оказало фатального влияния на их дальнейшую жизнь.
В международном научном сообществе эта тема хорошо известна. Участники американских ядерных испытаний на атолле Бикини и полигоне в Неваде, казахстанские жители районов, прилегающих к Семипалатинскому полигону, советские «ликвидаторы» Чернобыля. Все эти люди десятилетиями преодолевали последствия радиационного воздействия и добивались юридического признания ущерба, нанесённого их здоровью.
Однако применительно к китайскому опыту подобные истории долгое время оставались почти неизвестными как за пределами страны, так и внутри самого китайского общества. Признаться, когда я впервые услышала эти истории, мне потребовалось время, чтобы разобраться, что стояло за поступками этих людей. Западная аудитория, вероятно, прочтёт эти кадры через призму гуманитарной критики, согласно которой людей посылали в ядерное облако без достаточного понимания долгосрочных последствий, без механизмов последующей защиты и признания. Этот взгляд имеет свою логику, но и у него есть свои недостатки.
Выросшая в мирном Китае, я поняла это не сразу, а лишь после того, как вспомнила контекст. Ведь Китай начала 1960-х годов был страной, только что пережившей гражданскую войну, потерявшей миллионы людей в Корее, находившейся под угрозой ядерного удара со стороны США и одновременно лишившейся советской поддержки. В этой реальности решение лететь в ядерное облако было не фанатизмом и не слепым подчинением, а осознанным выбором людей, понимавших, что страна, которая не может защитить себя, не выживет. Они летели не за орденами, а ради того, чтобы новый Китай мог устоять.
Третья серия фильма, «Безмолвная клятва», является, на мой взгляд, наиболее значимой. Здесь режиссёры отходят от хроники боевых вылетов и сосредотачиваются на том, что происходило в последующие десятилетия мирной жизни, которые лётчики провели рядом с семьями, ничего им не рассказав.
Лётчик Чжань Чжицян формулирует это с почти пугающей лаконичностью: «Смотришь глазами, держишь в сердце, хоронишь в желудке, уносишь в гроб». Его жена не знала о миссии до самой смерти. Вдова лётчика Тан Шицая нашла его лётный дневник через 19 лет после его гибели – случайно, разбирая вещи. Она прочитала его со слезами: «Я не могла понять, откуда у него взялось столько смелости». Дочь Люй Хэ узнала о том, что отец участвовал в первом китайском испытании атомной бомбы, лишь после его смерти, услышав об этом из разговора с зятем, которому умирающий старик решил всё-таки рассказать.
Этот пласт фильма заслуживает особого внимания, поскольку он ставит вопрос, выходящий далеко за рамки военной истории. Речь идёт о том, что происходит с человеком, когда государство требует от него не просто рисковать жизнью, что, впрочем, является обычным уделом военных, но и хранить молчание об этом риске перед самыми близкими людьми. Как показывает фильм, подобное молчание не было для лётчиков источником горечи или обиды. Напротив, они воспринимали его как органичную часть своей идентичности, как продолжение профессионального долга, растворённое в частной жизни. «Это работа для партии, – говорит Чжань Чжицян, – и долг коммуниста». Внутреннего противоречия он в этом не видит.
Этот психологический феномен, заключающийся в добровольной интернализации секретности как жизненного принципа, хорошо документирован в мемуарной литературе участников ядерных программ разных стран. Однако в документальном кино он редко получает столь глубокое и человечное воплощение. Именно здесь фильм «Люди, пронзившие ядерный гриб» выходит за пределы жанра военно-патриотической документалистики и превращается в нечто большее: в свидетельство о том, как государственная тайна становится частью личности.
При всех достоинствах фильм не лишён ограничений, которые стоит обозначить. Во-первых, как уже было отмечено, авторы практически обходят стороной вопрос о долгосрочных последствиях облучения для здоровья лётчиков. Международный опыт свидетельствует о том, что данная проблема может быть весьма значительной: среди участников американских и советских ядерных испытаний статистически фиксировался повышенный уровень онкологических заболеваний. В китайском контексте этот вопрос остаётся практически неизученным, и фильм, к сожалению, не даёт зрителю даже минимальных ориентиров.
Во-вторых, фильм практически не уделяет внимания международному контексту испытаний. Решение использовать пилотируемые самолёты вместо беспилотников, которое было технически вынужденным в начале 1960-х годов, так и не помещается авторами в сравнительную перспективу: как аналогичные задачи решались в США и СССР? Это сопоставление существенно обогатило бы понимание специфики китайской ядерной программы.
Наконец, при всей очевидной искренности создателей, фильм остаётся в рамках официальной героической парадигмы. Это само по себе не является недостатком, поскольку любой документальный фильм создаётся в конкретном идеологическом контексте, и было бы наивно ожидать от государственного телеканала критического отношения к государственным ядерным программам. Важно, однако, чтобы зритель, и особенно зритель-профессионал в области ядерной политики, осознавал эту рамку и считывал фильм соответствующим образом.
Шестьдесят лет прошло с тех пор, как над Лоб-Нором рассеялся первый китайский ядерный гриб. Лётчики, которые летели сквозь него, стали стариками. Многих уже нет в живых. Те, кто дожил до съёмок фильма, рассказывают о своих миссиях с той же спокойной точностью, с которой они, должно быть, заполняли тогда полётные задания: цифры, высоты, показания приборов, секунды внутри облака.
Документальный фильм «Люди, пронзившие ядерный гриб» – редкий пример того, когда военно-патриотическая документалистика обретает подлинную человеческую глубину. Его ценность для специалистов в области ядерной политики и истории разоружения не ограничивается фактологией, хотя и она немаловажна, поскольку фильм впервые вводит в публичный оборот целый пласт прежде засекреченных свидетельств о китайских ядерных испытаниях. Важнее другое: он напоминает о том, что ядерное сдерживание – это не только доктрины, договоры и мегатонны. Это ещё и люди, которые однажды получили задание и выполнили его, ничего не рассказав семьям.
Вдова Тан Шицая рассказывает, что однажды ей приснился муж. В том сне дети сказали ему, что прочитали его лётный дневник и считают его великим героем. Он ответил им: «Я не герой(英雄). Я – орёл（雄鹰)». Она проснулась и долго не могла уснуть. В этой фразе, произнесённой во сне и пересказанной перед камерой с тихим изумлением, заключено, пожалуй, всё то, о чём фильм говорит на протяжении трёх серий: эти люди не считали себя героями в отличие от того преувеличенно торжественного образа, который создаёт официальный нарратив. Они просто летели туда, куда их послали, делали то, что умели лучше всего, и молчали об этом всю оставшуюся жизнь. Быть может, именно это молчание, тяжёлое, добровольное, пронесённое через десятилетия, и остаётся самым точным напоминанием о человеческой цене стратегического сдерживания. В конце концов, некоторые вещи остаются за кадром не потому, что о них забыли, а потому, что истинное величие этого безмолвного подвига невозможно до конца передать словами.
Ключевые слова: Ядерное оружие, КНР, ядерное сдерживание
NPT
F8/PASH – 26/08/12
