Книжные новинки
Публикуем рецензии и рассказываем о книжных новинках по проблематике международной безопасности
Как Германия (не) полюбила атомную бомбу. Немецкий взгляд на историю и перспективы ядерной политики ФРГ
Илья Субботин,
стажер ПИР-Центра
20 апреля 2026 г.
Сегодня мы предлагаем нашим читателям ознакомиться с рецензией стажера ПИР-Центра Ильи Субботина на книгу Germany and Nuclear Weapons in the 21st Century: Atomic Zeitenwende? / U. Kühn (Ed.). Abingdon: Routledge, 2024.
Germany and Nuclear Weapons in the 21st Century: Atomic Zeitenwende? / U. Kühn (Ed.) Abingdon: Routledge, 2024.
ISBN: 978-1032376394
В свете активизации дискуссий о «европейском сдерживании» и убедительности ядерного зонтика США в Европе особый интерес вызывает опубликованная в 2024 году книга «Germany and Nuclear Weapons in the 21st Century: Atomic Zeitenwende?» под редакцией Ульриха Кюна. Она представляет собой сборник работ, объединенных общей тематикой – историей, современностью и перспективами ядерной политики ФРГ. С тематической точки зрения рассматриваются такие сюжеты, как курс Берлина в области ядерного нераспространения, контроля над вооружениями и разоружения, роль Германии в поддержании системы расширенного ядерного сдерживания США в Европе и, в частности, «совместных ядерных миссиях» НАТО, а также внутриполитические дискуссии по указанным вопросам. Комплексный подход и фокус на современном этапе придают исследованию значительную научную новизну.
Ульрих Кюн является руководителем программы «Контроль над вооружениями и новые технологии» при Институте исследований мира и политики безопасности в Гамбурге. В общий же авторский коллектив вошли более 10 специалистов из разных стран, включая Германию, Австрию, Швецию, Чехию и США. Стоит отметить, что в числе них присутствует Харальд Мюллер, профессор, член Экспертного совета ПИР-Центра с 1997 г. и один из ведущих германских специалистов по ядерному нераспространению. Примечательно, что лаконичное предисловие было составлено Кэтрин Келлехер – одним из ведущих специалистов США по контролю над вооружениями и России – в январе 2023 года, всего за несколько недель до ее кончины.
Структура книги вполне логична и состоит из четырех основных частей, помимо вступления и заключения за авторством Кюна. Первая часть является вводной и концентрируется на анализе современного контекста, в рамках которого трансформируется политика безопасности ФРГ. В центре второй части находятся вопросы ядерного сдерживания в германской политике, в то время как третья затрагивает второй важный элемент – контроль над вооружениями и разоружение. Наконец, четвертая и заключительная часть посвящена вопросам ядерного нераспространения.
Выводы о характере международной среды вокруг ФРГ ожидаемым образом сводятся к последствиям специальной военной операции (СВО), которая оценивается крайне негативно – в словах Лианы Фикс, как «война, трансформирующая систему международных отношений». Систематически встречаются указания на якобы ядерные угрозы со стороны Москвы, которые требуют должного ответа, но при этом, оказывается, почему-то не работают. Наряду с этим образование, по мнению Роберта Легвольда, двух осей новой холодной войны – США-Россия и США-Китай, равно как отмечаемое в главе Эми Нельсон все более стремительное развитие прорывных технологий двойного назначения, вынуждают Германию приспосабливаться к новым условиям.
Это приспособление, по существу, имеет два измерения – идейное и практическое, причем вступительная часть книги фокусируется скорее на первом. Оно подразумевает конец германской внешнеполитической культуры «гражданской державы», предполагавшей, помимо прочего, акцент на антимилитаризме и сдержанности в политике безопасности. На смену ей приходит «военная» (но, дескать, не воинственная) Германия, осознающая свою ответственность за безопасность собственную и своих союзников. При этом ряд других элементов «гражданской державы» – многосторонний подход и трансатлантизм – все еще актуальны. Начав мыслить о международной политике по-другому, Берлин предпринял и соответствующие практические шаги. В этой части и далее особенно отмечаются такие меры ФРГ, как приобретение в 2022 году способных нести ядерное оружие F-35 на замену устаревшим Tornado, создание «Небесного щита Европы» (European Sky Shield Initiative) и общее увеличение инвестиций в оборону.
Элементы новой политики ФРГ в области ответа на «российскую угрозу» раскрываются в последующих главах, среди которых, на наш взгляд, особой содержательностью и оригинальностью отличается работа Тобиаса Бунде. Обращаясь к историческому опыту, он выделяет балансирование Берлина между «страхом быть брошенным» (fears of abandonment) и «страхом попадания в ловушку» (fears of entrapment) как константу германской политики безопасности. Первый страх сводится к неуверенности ФРГ в готовности США прийти на помощь в случае конфликта, а второй – к опасениям безальтернативного и разрушительного втягивания ФРГ в конфликт между США и СССР/Россией, а соответственно к желанию иметь голос в вопросах, касающихся безопасности ФРГ – в том числе ядерном планировании в рамках НАТО. Первый страх сыграл значимую роль в размещении ядерного оружия США в Европе в 1950-х гг., а уже сочетание двух страхов – в оформлении системы «совместных ядерных миссий» и создании Группы ядерного планирования (ГЯП) в 1966 г. Оба страха также определяли существование двух, казалось бы, противоположных внешнеполитических приоритетов: «страх быть брошенным» обосновывал важность участия ФРГ в системе расширенного ядерного сдерживания США в Европе, в то время как «страх попадания в ловушку» подпитывал акценты на ядерном разоружении как, в принципе, правильной цели.
Согласно Бунде и ряду его коллег по книге, одновременные акценты на сдерживании и разоружении – так называемая политика «не только, но и» (sowohl-als-auch-politik) – отличали ядерную политику ФРГ вплоть до 2022 года. СВО определило перевес соображений сдерживания, что в первую очередь иллюстрируется уже упомянутой закупкой F-35, а также положениями первой Стратегии национальной безопасности 2023 года, где подчёркивается необходимость ядерного сдерживания в обозримой перспективе. Обратный перевес имел место на рубеже 2000-2010-х гг. (вплоть до украинского кризиса 2014 года), когда тогдашний глава немецкого МИД Гидо Вестервелле высказывался в пользу полного вывода американского ядерного оружия из ФРГ. Правда, согласно авторскому коллективу книги, размещённое в Европе ядерное оружие стоит рассматривать скорее как символ трансатлантической солидарности.
Барбара Кунц и Ульрих Кюн поставили более радикальный вопрос: может ли объявленная Олафом Шольцем в 2022 году «перемена эпох» в германской политике привести к решению о создании в ФРГ собственного ядерного оружия или, по меньшей мере, образованию самостоятельной системы европейского сдерживания? На оба вопроса они отвечают отрицательно. Хотя нынешние запасы высокообогащённого урана в ФРГ позволяют в довольно краткие сроки произвести 14 ядерных боезарядов, немецкий ядерный путь пока невозможен по причине «множества препятствий и чрезвычайных политических издержек». Европейское сдерживание с опорой на Францию нереалистично по причине сложностей в адаптации ядерной доктрины Парижа и «инстинктивного атлантизма» германских элит, скептически относящихся к идеям Эммануэля Макрона в области европейского «стратегического диалога». Примечательно, что авторы выделяют фактор вероятных ответных мер со стороны России как ещё одно препятствие для обоих решений. Однако Кунц и Кюн все же рекомендуют Берлину принять участие в «стратегическом диалоге», рассматривая его как дополнение американскому ядерному зонтику. Подстегивающей дискуссию в этой связи выглядит отсылка Кюна к сделанной ФРГ при подписании ДНЯО оговорке, в которой Бонн интерпретировал положения ДНЯО так, чтобы они не затрагивали «возможности создания европейского ядерного оружия в будущем».
Заслуживают внимания другие тезисы Кюна (глава 11), касающиеся «ядерной латентности» ФРГ и ее роли в формировании ядерной политики ФРГ. По словам автора, несмотря на техническую способность создать ядерное оружие, Германия на рубеже 1990-2000-х гг. отказалась от её инструментализации как средства сдерживания или аргумента в пользу сохранения атомной энергетики в силу благоприятной международной среды, прочности американских гарантий безопасности, членства в ДНЯО и внутренней оппозиции атомной энергетике после трагедий в Чернобыле и, затем, Фукусиме. Тем не менее признается, что ухудшение обстановки в сфере безопасности может создать условия для возвращения к атомной энергетике и, как следствие, «ядерной латентности».
Третья часть начинается со скорее обзорной статьи Вольфганга Рихтера о роли ФРГ в обеспечении системы контроля над вооружениями в Европе вплоть до выхода США и России из Договора по открытому небу. Прослеживаются две красные линии: первая – о конструктивном подходе Берлина, который пытался использовать все возможности для сохранения системы контроля над вооружениями, а вторая – об обоюдной вине США и России в её распаде. Примечательно в современном контексте именно то, что в разрушении ДРСМД и ДОН видится роль не только Москвы, но и Вашингтона. Антикризисная политика ФРГ на этом треке сводилась, по существу, к попыткам убедить США (будь то администрация Джорджа Буша-младшего или Дональда Трампа) в неправильности их одностороннего подхода, которые увенчивались провалами, и ФРГ была вынуждена следовать в русле политики США. Воздействие же на Россию тоже имело место, но не приносило результатов.
Катя Астнер и Мориц Кютт перенесли мысль Тобиаса Бунде о дихотомии «сдерживание – разоружение» на конкретный пример – переговоры о заключении ДЗЯО и его дальнейшую судьбу. Будучи зажатым в тиски между двумя полярными соображениями, Берлин в конце концов смог сгладить углы и, не будучи членом ДЗЯО, отказаться от изначально (в 2017 году) резкой критики договора как противоречащего цели всеобщего разоружения, в то же время подчёркивая важность сдерживания на современном этапе. Отличительной чертой работы Астнер и Кютт является их «мысленный эксперимент» – попытка представить процедуру вхождения ФРГ в ДЗЯО. Согласно авторам, технически и юридически это вполне возможно – проблема состоит в уже обозначенных политических трудностях. Заслуживает внимания тезис о том, что ни ДЗЯО, ни Вашингтонский договор не включают положений, которые делали бы принципиально невозможным вступление государства – члена НАТО в ДЗЯО. Хотя, конечно, из ГЯП ФРГ придется выйти.
Что касается сферы нераспространения, Харальд Мюллер достаточно развернуто продемонстрировал процесс эволюции роли Германии от «разрушителя спокойствия» (troublemaker) до «сознательного гражданина» (good citizen) применительно к режиму ядерного нераспространения. Подчеркивается в целом конструктивная роль ФРГ на Обзорных конференциях ДНЯО (к примеру, отказ от вето в 2000 г., несмотря на разногласия в вопросе влияния атомной энергетики на окружающую среду, или создание в 2010 г. «Группы друзей» ДНЯО). За пределами обзорного процесса ФРГ также играла проактивную роль, что иллюстрируется на примере «Висбаденского процесса», учреждённого в рамках Резолюции 1540 и направленного на совершенствование сотрудничества национальных ведомств экспортного контроля с промышленностью. Тем не менее автор признаёт, что порой ФРГ вела себя скорее как «разрушитель»: в 2005 году по причине недостаточного внимания участников ДНЯО к переговорам по Договору о запрещении производства расщепляющихся материалов и ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний Германия якобы посодействовала использованию Россией своего права вето.
Харальд Мюллер, как и Корнелиус Адебар, также затрагивают сюжет Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). Общая позиция авторов заключается в том, что заключение соглашения было бы невозможно без проактивной роли ФРГ. Адебар погружается в данный вопрос сравнительно глубже, отмечая, помимо прочего, что Берлин стремился использовать успех переговоров по СВПД как политический актив, необходимый для обоснования необходимости членства Германии в Совете Безопасности ООН. Кроме того, приводится достаточно развёрнутая историческая справка, подчёркивающая, помимо прочего, роль ФРГ в заложении самого фундамента для иранской ядерной программы. Примечательно, наконец, что и Мюллер, и Адебар выступают категорически против формулировки P5+1, предпочитая E3+3 как название переговорного формата по иранскому ядерному досье.
Некоторые другие выводы авторов Atomic Zeitenwende показались несколько менее релевантными, хотя и не лишенными важности и оригинальности. Так, Михаэл Ондерко изучил общественное мнение в ФРГ и выявил в общем тренд на большую поддержку населением политики ядерного сдерживания с момента начала СВО и даже перспектив применения ядерного оружия в различных формах в случае обострения конфликта с Россией. Однако данные находки несколько нивелируются утверждением самого автора о том, что германская внешняя политика, как правило, не соответствует общественному мнению. Объяснение такого положения дел Ондерко находит в дихотомии «отзывчивость – ответственность» (responsiveness–responsibility): первый элемент предполагает удовлетворение пожеланий избирателей, а второй – учет более долгосрочных интересов национальной безопасности. В совокупности со сравнительно невеликой значимостью самих ядерных сюжетов для немецких избирателей получается, что даже тренд на более «ястребиные» позиции немецкой публики, и особенно молодежи, не оказывает непосредственного влияния на курс германского руководства.
Наконец, отметим работу Джорджио Франческини об эволюции взглядов партии «Зелёных» на ядерное сдерживание и разоружение. В русле выводов других авторов об общей эволюции ядерной политики ФРГ Франческини также приходит к выводу о том, что доктринальные установки «Зеленых» развивались в рамках балансирования двух полярных флангов – прагматистов (признание важности ядерного сдерживания на данном этапе) и догматиков (исключительное внимание к разоружению), причём первые в силу ухудшения международной среды одержали победу. Ныне философия «Зелёных» в ядерной сфере, таким образом, сводится к «прагматическому аболиционизму». Однако, на наш взгляд, для общего понимания ядерной политики ФРГ изучение соответствующих взглядов отдельной партии – пусть даже правящей – имеет свои ограничения.
Обобщая, заметим, что при прочтении книги выделяются несколько лейтмотивов, выходящих за рамки отдельных глав и частей. Во-первых, это разложение ядерной политики ФРГ на две постоянно соперничающие группы соображений – сдерживание против разоружения. Доминирование одного или другого элемента зависит от конкретного состояния международной среды. Иными словами, больше угроз – больше сдерживания, и наоборот. Причем второй элемент, хотя и отходит на второй план, никогда не исчезает: идёт постоянное балансирование. Во-вторых, как следствие, ядерная политика ФРГ во многом представляется реактивной, то есть сводится к ответу на изменение среды. Конец холодной войны привёл к усилению акцентов на разоружении, а украинский кризис – к возвращению господства политики сдерживания.
В-третьих, применительно к «сдерживающему» элементу, без преувеличения огромное внимание уделяется решению правительства Шольца по закупке F-35. Именно этот шаг выставляется как индикатор готовности ФРГ в большей степени опираться на систему американского расширенного сдерживания в Европе и вносить в нее вклад. Это вполне обоснованно, ведь речь идет не просто о ситуативной покупке, но о внушительной и долгосрочной инвестиции, основанной на политическом выборе.
В-четвертых, хотя книга посвящена ядерной политике ФРГ, слоном в комнате является украинский конфликт. Естественно, неприятные решения ФРГ в сфере милитаризации и упора на сдерживание основаны на секьюритизации якобы «российской угрозы», причем элементом последней выставляется не только общее ведение боевых действий на Украине, но и конкретно «ядерные угрозы» Москвы. Однако никто не конкретизирует, о каких конкретно угрозах идет речь – они просто есть, и на них нужно отвечать. В чрезвычайных обстоятельствах – даже путем создания собственного ядерного оружия.
В-пятых, вернемся к заголовку книги, в котором ставится вопрос о возможности «атомной перемены эпох». Для авторского коллектива она вполне возможна с технической стороны, но многие связанные с этим вопросы упираются в необходимость политической воли и готовность Берлина пойти на значительные экономические и военно-политические издержки. Иными словами, если режим ДНЯО потеряет легитимность и будет «расшатан» до определенной степени, а угрозы безопасности ФРГ будут сохраняться на настоящем уровне или дополнительно возрастут, Берлин с достаточной вероятностью решится на создание собственного ядерного оружия, или по меньшей мере общеевропейской системы сдерживания. Не случайно в заключении Кюн уточняет, что «атомной перемены эпох пока нет». В максимально упрощенном виде вывод авторов книги можно представить так: ядерное нераспространение – не догма, а ситуативный и прагматический выбор Германии. И уже прослеживаются тенденции для пересмотра этого выбора.
Подчеркнем, что основная часть выводов авторского коллектива вполне обоснована, оригинальна и актуальна, содержит в том числе критическое отношение к отдельным аспектам современной ядерной политики ФРГ, как и ее истории. Однако слабые места в данном труде все же существуют.
Так, нельзя не отметить некоторое внутреннее противоречие: с одной стороны, СВО постулируется как без малого «трансформирующая систему международных отношений война», сопровождающаяся уже упомянутыми ядерными угрозами Москвы. Однако в то же время открыто заявляется, что эти ядерные угрозы не работают. В связи с этим возникает вопрос: если эти угрозы ничего не приносят уже сейчас, зачем ФРГ что-то менять в собственной политике и пытаться их более эффективно сдерживать? В конце концов, а был ли мальчик? Ядерные угрозы со стороны России упоминаются множество раз, но нигде не конкретизируются, нет ни одной ссылки на какой-либо российский доктринальный документ или выступление первого лица государства.
Таким образом, элемент политизированности в книге все же присутствует, что, пожалуй, в нынешних условиях неизбежно, хотя и не совсем соответствует духу научного изыскания. По существу, к политизированному измерению работы можно отнести и немалое количество практических рекомендаций руководству ФРГ, будь то активизация «стратегического диалога», участие с совместных с Францией учениях ВВС (с ядерным измерением) и другие вопросы реагирования на «российскую угрозу». Сама рекомендация Тобиаса Бунде войти в «стратегический диалог», к слову, позволяет выявить второе внутреннее противоречие, поскольку он же заявляет о том, что «европейское сдерживание» является «мифом». Если это нереальная перспектива и «миф», то зачем в таком случае пытаться? Вероятно, сам Бунде попытался бы ответить на этот риторический вопрос, указав на важность общей координации Парижа и Берлина в вопросах безопасности и улучшения соответствующего климата, а также на то, что «стратегический диалог» может касаться не только перспективы построения «европейского сдерживания». Но, на наш взгляд, именно это и является сутью диалога.
Поспорить можно и с тезисом о том, что ДЗЯО в принципе допускает присоединение к договору государства-члена НАТО. Даже в случае потенциального выхода ФРГ из ГЯП и вывода американского ядерного оружия с ее территории такой шаг будет противоречить самому духу Договора, поскольку сама НАТО останется ядерным альянсом с соответствующей доктриной.
В любом случае, опять же, содержащиеся в рассмотренной работе выводы в подавляющей части релевантны и отличаются научной новизной. Книга «Germany and Nuclear Weapons in the 21st Century: Atomic Zeitenwende?» характерна обилием фактологии и в то же время вполне глубоким анализом, несмотря на указанные выше недостатки. В сравнении с эвристической ценностью книги они некритичны и позволяют рекомендовать работу к прочтению всем специалистам, заинтересованным в ядерном нераспространении, контроле над вооружениями и политике безопасности ФРГ.
Ключевые слова: Ядерное нераспространение; Контроль над вооружениями; Европейская безопасность
NPT
E16/SHAH – 26/04/20
