Книжные новинки
Публикуем рецензии и рассказываем о книжных новинках по проблематике международной безопасности
Большой стратегический треугольник как вызов контролю над вооружениями
Алдияр Канатбеков,
студент второго курса магистерской программы
«Международная безопасность» МГИМО МИД России и ПИР-Центра
15 августа 2026 г.
Сегодня мы предлагаем нашим читателям ознакомиться с рецензией студента второго курса магистерской программы «Международная безопасность» МГИМО МИД России и ПИР-Центра Алдияра Канатбекова на статью «Большой стратегический треугольник как вызов контролю над вооружениями»
(Лучина М.С. Большой стратегический треугольник как вызов контролю над вооружениями // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24, № 1. С. 102–118.
DOI: 10.31278/1810-6439-2026-24-1-102-118).
На фоне быстрого и слабо предсказуемого обострения международной обстановки, а также постепенной деградации привычной системы стратегической стабильности, заслуживает внимания работа М.С. Лучины «Большой стратегический треугольник как вызов контролю над вооружениями», вышедшая на страницах журнала «Россия в глобальной политике» под номером 1, от 1 января 2026 года.
Исследование посвящено тому, как меняется мировой порядок в области ограничения вооружений под влиянием геополитических сдвигов в отношениях трёх ключевых центров силы в лице Российской Федерации, Соединённых Штатов и Китая. Автор трактует складывание так называемого «большого стратегического треугольника» не просто как очередную геополитическую конструкцию, а как новую систему международных координат, в которой сегодня развёртывается глобальное стратегическое соперничество. Такой ракурс позволяет выйти за привычные рамки российско-американской проблематики контроля над вооружениями и увидеть проблему сквозь призму зарождающейся многополярности. Ведь именно складывающаяся система многополярного мира является одним из факторов, конструирующих новые системы стратегической стабильности и международной безопасности.
Актуальность выбранной темы, действительно, сложно переоценить. Распад Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (далее ДРСМД – прим.), туманные перспективы дальнейшего существования системы СНВ, эскалация военно-политической напряжённости между Вашингтоном и Пекином в контексте регионального соперничества и политики сдерживания США, а также общее падение взаимного доверия между ведущими державами в значительной степени изменили характер дискуссий о стратегической стабильности. Если холодная война опиралась на относительно устойчивую биполярную модель, то современный этап отличается куда большей комплексностью, асимметрией и, что самое важное – непредсказуемостью. В этом контексте обращение автора к трёхстороннему измерению стратегического соперничества кажется вполне обоснованным.
Говоря также об общей актуальности работы, считаю необходимым отметить и то, что статья органично встраивается в современную экспертную дискуссию о судьбе контроля над вооружениями. Так, в отечественной политической науке и стратегических исследованиях последних лет заметно вырос интерес к проблеме эрозии прежних механизмов стратегической стабильности и к поиску новых моделей регулирования международной безопасности. На этом фоне работа М.С. Лучины выделяется тем, что рассматривает кризис контроля над вооружениями не как временное отклонение, а как следствие глубинной трансформации всей мировой политической структуры.
Переходя к структуре статьи, то ее композиция представляется точной и логически выверенной. Сильной стороной работы безусловно можно считать то, что теоретические построения постоянно подкрепляются разбором реальных политических процессов, благодаря чему исследование сохраняет одновременно как свою академическую глубину, так и прикладную значимость. Центральный тезис статьи заключается в том, что нынешняя система контроля над вооружениями переживает кризис прежде всего потому, что она формировалась под реалии давно рухнувшего биполярного мира, тогда как международная среда уже давно перестала быть исключительно российско-американской. Фактически автор показывает, что старые механизмы стратегической стабильности продолжают существовать в новой системе координат, к которой они не приспособлены ни институционально, ни концептуально.
Особое место отводится возрастающей роли Китая. В этом отношении работа представляет большой интерес, поскольку автор избегает как панических, так и чересчур упрощённых трактовок китайского фактора, что в современных будь то западных, и не западных текстах научного и аналитического плана – большая редкость. На мой взгляд, этим автор еще раз хочет подчеркнуть то, что КНР стремится укрепить свою международную позицию в области стратегической стабильности.
Далее в статье уделяется внимание асимметрии внутри самого стратегического треугольника. Автор демонстрирует, что отношения между его участниками принципиально неоднородны. Так, с одной стороны находятся США, которые видят в Китае главного долгосрочного конкурента и стремятся встроить его в систему контроля над вооружениями. В то же самое время, Китай, напротив, ссылается на несопоставимость своего ядерного потенциала с российским и американским и использует этот аргумент как основание для отказа от участия в различных ограничительных механизмах. В сложившийся ситуации китайско – американского соперничества, Россия, как бы это ни было парадоксально, оказывается в промежуточном положении. С одной стороны, Москва заинтересована в сохранении стратегического диалога с Вашингтоном, а с другой, не стремится давить на Пекин в вопросе его вовлеченности в многосторонние переговоры, так как последний, на протяжении долго времени продолжал, продолжает и, судя по всему, продолжит быть ключевым союзником России в глобальных вопросах.
Примечательно, что исследование не замыкается исключительно на ядерном измерении, что также добавляет тексту актуальности. Значительное место отведено новым технологиям, которые всё активнее воздействуют на характер международных отношений и, как следствие, международного соперничества. В работе рассматриваются аспекты, которые способны подорвать стратегическую стабильность не хуже ядерного оружия. В них можно включить вопросы противоракетной обороны, гиперзвукового оружия, космических систем, новейших кибертехнологий и высокоточных неядерных вооружений. Такой подход особенно ценен, поскольку позволяет не сводить контроль над вооружениями к одним лишь количественным ограничениям ядерных арсеналов, которые доминировали в истории переговоров по СНВ.
Всем вышеперечисленным автор, вероятно, хочет проиллюстрировать постепенное размывание классического понятия стратегической стабильности. Если в эпоху холодной войны она строилась прежде всего на доктрине взаимного гарантированного уничтожения, а также на традиционном ядерном соперничестве СССР и США, то сегодня ситуация становится куда менее устойчивой. Новые технологии сокращают время для принятия решений, повышают риск ошибочной интерпретации действий противника и затрудняют разграничение между ядерными и неядерными угрозами.
Теперь, можно также уделить внимание американскому подходу к контролю над вооружениями. Автор показывает, что современная политика США всё больше ориентируется на адаптацию к условиям долгосрочного соперничества с Китаем. Даже в ключевых доктринальных документах США, таких как стратегии национальной безопасности от 2025 года, именно Пекин выступает как ключевая угроза. Исходя из этого, стремление Вашингтона вовлечь Пекин в переговорные процессы по стратегическим вооружениям понятно и естественно, ведь Соединённым Штатам легче «связать» Пекин обязательствами, чем сдерживать их у берегов Тихоокеанских островов. Однако, как справедливо отмечает автор, такая линия наталкивается на объективные ограничения, поскольку Китай не считает существующую архитектуру контроля над вооружениями отвечающей своим интересам.
Российская позиция в статье оценивается достаточно взвешенно. Особенно важным представляется вывод о том, что российско-китайское сближение не означает полного совпадения интересов двух государств в вопросах стратегической стабильности. Несмотря на высокий уровень политического партнёрства, Москва и Пекин по-разному оценивают перспективы международного контроля над вооружениями и свою собственную роль в нём. Интерес вызывает и подход к проблеме многосторонности. Автор убедительно показывает, что простое включение Китая в существующие российско-американских форматы едва ли способно разрешить накопившиеся проблемы. Современная международная система становится слишком сложной и многогранной. Так, учитывая упомянутые автором новые факторы, расшатывающие стратегическую стабильность, наивно рассчитывать на успех прежнего двустороннего ядерного диалога.
Вместе с тем работа порождает и некоторые вопросы для дискуссии. Прежде всего, полемику может вызвать степень концентрации на китайском факторе. Хотя автор обосновывает важность Пекина для трансформации международной системы, остаётся открытым вопрос о том, насколько сам Китай действительно заинтересован в радикальном пересмотре существующей архитектуры контроля над вооружениями. Здесь стоит также учитывать и то, что Пекин традиционно очень осторожно подходил к вопросам, касающихся ядерных арсеналов, чего нельзя сказать, например, о КНДР. Китай до сегодняшнего дня придерживается доктрины о ненанесении первого удара, и несмотря на последнее наращивание ядерных сил КНР, говорить о полном и всеобъемлющем включении Пекина в процессы по контролю над вооружениями, вероятно, рано. В статье Пекин преимущественно предстаёт как внешний по отношению к старым механизмам игрок, однако внутренняя логика китайского стратегического мышления раскрыта в меньшей степени. «Однако более существенным преимуществом, пожалуй, стоит признать потенциальный вклад КНР в контроль над вооружениями, который демонстрирует альтернативный российско-американскому подход к ядерному сдерживанию. Он предполагает поддержание стратегической стабильности при сравнительно малом количестве сил и средств» – пишет автор, в свою очередь, на мой взгляд, недостаточно раскрывает вопрос как именно Пекин собирается поддерживать стратегическую стабильность, обладая не только количественно меньшим арсеналом по сравнению с США.
Кроме того, исследование фокусируется главным образом на взаимодействии трёх крупнейших держав, тогда как влияние других ядерных государств остаётся несколько в тени. Между тем наращивание потенциалов Индии, Пакистана, уже упомянутой КНДР, а также региональные кризисы на Ближнем Востоке, оказывают всё более заметное воздействие на международную стратегическую среду. Включение этих аспектов, возможно, сделало бы анализ ещё более комплексным, так как сама стратегическая стабильность, безусловно, в большей степени зиждется на потенциалах и взаимоотношении сверхдержав, в то же время, нельзя рассматривать стратегическую стабильность вне региональных контекстов.
Дискуссионным представляется и вопрос о перспективах сохранения самого режима контроля над вооружениями. Автор в целом исходит из того, что адаптация существующих механизмов всё ещё возможна, пусть и в изменённой форме. Однако современная международная система всё чаще демонстрирует тенденцию к острой фрагментации, при которой универсальные режимы, которые, по мнению некоторых, в значительной степени устарели, постепенно уступают место ситуативным коалициям и ограниченным форматам взаимодействия. В этом смысле кризис контроля над вооружениями может носить не временный, а структурный характер. Само изменение структуры международной среды неизбежно повлекло бы изменения в международных режимах, которые и строятся на самой структуре, и никак не наоборот. Исходя из этого, выражу свое несогласие с автором относительно “временности” кризиса контроля над вооружениями.
Тем не менее указанные замечания не умаляют общей ценности статьи. Одним из её главных достоинств является стремление автора избегать прямолинейных идеологизированных оценок. Работа выдержана в аналитическом ключе и ориентирована прежде всего на выявление объективных тенденций развития международной системы. Важным преимуществом исследования выступает также баланс между теоретическим и прикладным измерениями. Автор не ограничивается описанием концептуальных моделей, но и показывает, как изменение международной среды сказывается на реальных механизмах обеспечения безопасности. Благодаря этому работа представляет интерес не только для университетской аудитории, но и для практикующих специалистов в области международной безопасности и контроля над вооружениями.
Обобщая все вышесказанное, можно выделить несколько ключевых идей исследования. Во-первых, это мысль о необратимом кризисе прежней биполярной модели стратегической стабильности. Во-вторых, идея о том, что Китай уже невозможно рассматривать как второстепенного участника международной системы контроля над вооружениями. В-третьих, вывод о постепенном усложнении самой природы стратегического соперничества под воздействием новых технологий и многополярности. Наконец, важным сквозным мотивом статьи становится представление о том, что контроль над вооружениями в XXI веке всё больше утрачивает универсальный характер и превращается в часть более широкой политической борьбы между ведущими державами.
В целом работа М.С. Лучины производит впечатление зрелого и содержательного исследования, посвящённого одной из наиболее острых проблем современной международной безопасности. Её сильными сторонами являются актуальность темы, высокий уровень аналитической проработки, комплексный подход к феномену стратегической стабильности и стремление автора к концептуальному осмыслению происходящих изменений.
Несмотря на отдельные дискуссионные моменты, статья обладает значительной научной и практической ценностью. Она будет полезна как специалистам по международным отношениям и контролю над вооружениями, так и более широкому кругу читателей, интересующихся проблемами мировой политики и трансформацией современной системы международной безопасности.
Ключевые слова: Глобальная безопасность; контроль над вооружениями; стратегическая стабильность.
AC
F8/PASH – 26/08/15
