Это гаванское кладбище, Христофора Колумба, я посещаю уже несколько десятилетий, с первого своего приезда. Одна из главных достопримечательностей Гаваны: живым такие хоромы и не снились, которые возведены для мёртвых (только в Буэнос-Айресе я видел нечто покруче). Но никогда не думал, что приду сюда не чтобы разглядывать все эти белоснежные мавзолеи позапрошлого века, а чтобы преклонить голову перед могилой друга.
Источник: Telegram-канал директора и основателя ПИР-Центра Владимира Орлова «Собеседник-на-Пиру»
С доктором Фиделем Кастро Диас-Балартом, или просто с «Фиделито», меня познакомил Джонатан, мой знакомый учёный из Соединённых Штатов. Было это более четверти века назад. Фиделито когда-то выступал на международной конференции в московском «Метрополе»; обсуждали с ним, зачем Кубе присоединяться к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), куда она входить не спешила.
Источник: Telegram-канал директора и основателя ПИР-Центра Владимира Орлова «Собеседник-на-Пиру»
Из песни слов не выкинешь: та конференция, как и многое другое в те годы, финансировалась американцами, и я помню, как Роуз Гетемюллер (да, та самая Роуз Гетемюллер, которая затем возглавляла американскую делегацию по Договору СНВ) назидательно объясняла Фиделито, что ему не положено возмещение билета бизнес-класса, а только эконом. Фиделито, в свою очередь, упорствовал. Кажется, они договорились. Как бы то ни было, Роуз потом, будучи замминистра энергетики США, отправила своего сына на стажировку в Гавану, и Фиделито помогал ему освоиться.
Но ведь я вам не просто так вспомнил историю про Фиделито Кастро. В эти дни колоссального энергетического кризиса на Кубе, удушающего её на глазах, меня не покидает ощущение, что вот под этой чёрной плитой, где сейчас покоится Фиделито, погребена и та возможность, которая имелась у Кубы: стать энергетически независимой, создав собственную атомную энергетику. В Сьенфуэгосе стройку начали, и ещё в середине 1990-х там должны были появиться два атомных энергоблока. Другие АЭС планировали строить в провинциях Пинар-дель-Рио и Ольгин. Фиделито Кастро – сын Фиделя – отучившись в СССР, был назначен на Кубе «главным по атому». У него в руках был колоссальный финансовый и бюрократический ресурс. В СССР получили образование сотни кубинских ядерщиков. Но что-то пошло не так. И нет на Кубе атомных станций. Что именно пошло не так? Почему?
С Фиделито мы обсуждали и ДНЯО, и атомную энергетику – а по образованию он был физик-ядерщик, окончил МГУ, потом Курчатовский институт, Дубну, – к этой теме я ещё вернусь, – и биотехнологии, которыми он на Кубе «заведовал»; чего только не обсуждали. Шаг за шагом, год за годом, мы сблизились. Фиделито приезжал ко мне в Москву и уж очень любил камчатского краба, поэтому я уже знал, в какие рестораны его приглашать. Я приезжал к нему в Гавану. Фиделито возил меня по моему любимому гаванскому району Ведадо, по 23-й улице, радостно показывая гостю, как похорошели, как восстановлены некоторые ещё недавно обветшавшие особняки, и в полушутку приговаривал: «Выбирай, где сделаем гаванский офис ПИР-Центра». Он был тогда советником Госсовета Кубы по науке, президентом Академии наук. Да, и ещё сыном Фиделя Кастро, единственным официально признанным Фиделем ребёнком от его единственного официального брака, который долго не продержался. Фиделито был похож на отца как две капли воды: внешность – не спутаешь. Но по манерам был совсем иной. Тихий. Помню, как-то однажды мы сидели в Гаване с Фиделито вместе у телевизора, а по телевизору шла прямая трансляция: выступал его отец. Отец незадолго до этого упал и выступал уже менее энергично, чем обычно. Но всё равно: с экрана шла мощная энергетика. Нет, они не были похожи.
Последний раз мы виделись с Фиделито десять лет назад, в Гаване. Он приехал на встречу на своём служебном «Москвиче», сам был за рулём. Мы отлично пообщались, он много расспрашивал про наших общих знакомых, вспоминал про АЭС «Хурагуа», строительство которой он когда-то курировал и посмотреть на которую (точнее, на её остов) я как раз собирался, направляясь в сторону города Сьенфуэгос. Потом мы традиционно обменивались новогодними поздравлениями; последнее от Фиделито пришло на Новый 2018 год. А через месяц его не стало. Газета «Гранма» скупо сообщила, что «El Doctor en Ciencias Fidel Ángel Castro Díaz-Balart, quien venía siendo atendido por un grupo de médicos desde hace varios meses con motivo de un estado depresivo profundo, atentó contra su vida en la mañana de hoy primero de febrero». Не выбрался из глубокой депрессии и покончил с собой. Так я впервые узнал, что он был не просто Фидель, а «Фидель Анхель». Вот так сейчас и написано на этой могиле.
Чтобы прийти к Фиделито, мне на входе на кладбище потребовалось заплатить: со всех иностранцев берут за вход, даже если у тебя тут похоронены друзья. Кризис даёт о себе знать и на кладбище: если раньше визит сюда обошёлся бы мне в пять долларов, то сейчас берут не больше тридцати центов. И ещё глянцевую карту кладбища дают в придачу. Впрочем, заблудиться сложно. Фиделито покоится на центральной аллее, где стоит чёрный монумент, известный как «Памятник Академии наук». Фиделито разделил это последнее пристанище с другим учёным – французом Андре Вуазаном, который помогал Кубинской революции; впрочем, это давно было, и они с Фиделито ни родственники, ни ровесники. Можно так – с натяжкой – сказать: сослуживцы по научному цеху. Хотя могила и странным образом «парная», а на самом деле – очень одинокая. И одинокий засохший цветок на плите.
И был ли у Кубы реальный шанс избежать вот этой энергетической унизительности, почти безнадёги, которая происходит сейчас? Об этом поговорим отдельно. А я сейчас пойду-ка попью кофе в иранский ресторан «Тополи» на гаванской calle 23. Там о таких вопросах сейчас более рельефно думается.
20 марта 2026 г. Владимир Орлов Гавана
Читайте подробнее о несостоявшемся атомном проекте Кубы, сотрудничестве Гаваны и Москвы в сфере мирного атома и причинах, по которым остров так и не смог реализовать курс на энергетическую независимость, – в материале директора и основателя ПИР-Центра Владимира Орлова.
