№ 24 (52), 2026. США, Иран и Ближний Восток: Интервью Алины Пашиной с Андреем Евсеенко и Галиной Царегородцевой в рамках XVII Международной научной конференции Арбатовские чтения

Эксклюзивное интервью

Концепция однополярного мира окончательно уходит в прошлое. Вашингтон все сильнее увязает во внутренних кризисах, а попытки сохранить прежнее глобальное влияние сталкиваются с жестким сопротивлением. Сила США давно не является гарантом безопасности, а на Ближнем Востоке их амбиции натолкнулись на глухую стену: Иран открыто демонстрирует пределы американских возможностей, укрепляя свои позиции через региональные альянсы и суверенную политику. Где сегодня проходят реальные границы американского влияния и способна ли вообще одна держава диктовать условия в новой многополярной реальности? Героями нового интервью ПИР-Центра стали Андрей Евсеенко, заместитель директора по научной работе ИСКРАН, и Галина Царегородцева, руководитель отдела внешнеполитических исследований ИСКРАН.

Интервью провела Алина Пашина, cтажер ПИР-Центра.

Пашина Алина: Спасибо, что согласились поделиться своим экспертным мнением по поводу актуальных событий в ближневосточном регионе. В первую очередь, хотелось бы узнать, что мы ожидаем от переговоров между США и Ираном? Будет ли какой-то прорыв или это останется в стадии замораживания?

Андрей Евсеенко: Мы не ждем ничего особенного от американо-иранских переговоров. В обеих странах у власти находятся «партии войны», которые предпочитают решать политические задачи силовым путём. Между истеблишментом США и Ирана сохраняется глубокое взаимное недоверие. Они регулярно выдвигают друг другу неприемлемые требования. С точки зрения поддержания мира, возможно лишь частичное замораживание конфликта при перманентных инцидентах в морском, воздушном и киберпространстве. Его возобновлению с прежней, высокой интенсивностью, может воспрепятствовать лишь недостаточное число ракетно-бомбовых зарядов и БПЛА в арсеналах противников. Политические предпосылки для очередного витка американо-иранского вооружённого противостояния остаются прежними.

Галина Царегородцева: Либо это будет некое движение в сторону откладывания реальных переговоров. То есть, возможно, это будет некая буферная встреча, чтобы не прерывать переговорный процесс хотя бы в теории.

Но если обмен ударами будет продолжаться и информация из западных СМИ о том, что если не будет со стороны арабских стран желания подписать «Соглашения Авраама», то не будет сделки с Ираном, подтвердится, то мне, с точки зрения мирного процесса, это очень не нравится. Понятно, что это оммаж в сторону Израиля. Но зачем это арабским странам на данном этапе, во-первых, непонятно. А во-вторых, не является ли это созданием заведомо непреодолимых препятствий?

Поэтому у меня здесь скепсис очень большой. Но я всегда буду рада ошибиться в этом случае.

Пашина Алина: Как подобный сценарий отразится на позициях и долгосрочных интересах России на Ближнем Востоке?

Андрей Евсеенко: Российское присутствие в регионе во многом зиждется на «советском наследии»: военно-техническое сотрудничество с Ираном, Ираком, Египтом и Алжиром, пункт материально-технического обслуживания в Сирии, связи с политическими силами в Южном Йемене. Тем не менее, у России остаются конкурентные преимущества в таких сферах как «экспорт безопасности», геологоразведка и атомная энергетика. Поэтому будущее позиций России на Ближнем Востоке, по моему мнению, зависит от её способностей адаптироваться к запросам локальных партнёров, соответствия российских активов вызовам современного мира.

Галина Царегородцева: Все зависит от того, какие мы ставим для себя цели. То есть, если есть цель укрепить отношения с союзниками и поставить себя в более сильную позицию, то вполне возможные достижения при том, что Россия и Китай активно обсуждают свою позицию по Ближнему Востоку, хотят действовать в рамках мировых соглашений. Здесь шанс есть.

Если цель – заключить всеобъемлющий мир при нашем активном участии, я не уверена, что есть вообще какой-либо актор, который может этого сейчас достичь. Поэтому давайте ставить реалистичные цели, я бы сказала: «Давайте оставаться прагматиками». Нужен ли нам сейчас такая затрата ресурсов при других внешнеполитических активных целях или нет? Если бы мы знали, что не хватает какого-то одного активного шага для достижения мира, возможно, это имело бы смысл.

Но здесь слишком много факторов, не зависящих от нашей позиции. Я бы пока воздержалась от каких-либо оценок, но смотрела бы максимально с практической стороны, отбросив хорошую миротворческую риторику, которая, безусловно, нужна и важна. Но, если за ней ничего не стоит, давайте не будем тратить красноречие.

Мы уже все сказали в документах и в Совбезе ООН.

Ключевые слова: США; Иран; Международная безопасность

RUF

E16/NOS – 26/06/18