В понедельник на французской военно-морской базе на бретонском полуострове Иль-Лонг Эмманюэль Макрон выступил с программной речью по вопросам ядерного сдерживания. Было объявлено о наращивании запасов ядерных боезарядов и одновременном засекречивании информации об их количестве. Что более примечательно, в рамках концепции «передового сдерживания» («forward deterrence») была выдвинута инициатива о совместных ядерных учениях Франции и заинтересованных европейских союзников (прежде всего Германии, но также Бельгии, Дании, Греции, Нидерландов, Польши и Швеции). Наряду с этим предполагается возможность временного размещения французского ядерного оружия на территории других европейских государств. Естественно, Эмманюэль Макрон также обозначил, что принятие решения о применении ядерного оружия будет происходить исключительно в Париже.
Не успели было аналитики задаться вопросом о практическом наполнении данных инициатив, как была опубликована совместная декларация Эмманюэля Макрона и Фридриха Мерца. Отметив, что ядерное измерение сдерживания является краеугольным камнем европейской безопасности, лидеры договорились о создании на высоком уровне двухсторонней руководящей группы по ядерным вопросам («nuclear steering group») и участии ФРГ во французских ядерных учениях, на которых германским ВС отводится вспомогательная (конвенциональная) роль, в отличие от совместных ядерных миссий (СЯМ) НАТО. Берлин и Париж также подчеркнули, что данная инициатива дополняет ядерное сдерживание НАТО и СЯМ, а не стремится заменить их, и пообещали поддерживать тесный диалог с США, Великобританией и другими союзниками по данным вопросам.
Заявление примечательно и большим вниманием к неядерному измерению сдерживания, а именно к развитию систем противоракетной и противовоздушной обороны и высокоточных дальнобойных вооружений. Целью такого подхода, как указали и лидеры двух стран, является повышение «ядерного порога» и улучшенное «управления эскалацией». Иными словами, ставка сделана на то, что с помощью эффективных неядерных оборонительных и наступательных вооружений в случае конфликта удастся добиться поставленных задач, не прибегая к ядерному оружию, что должно повысить убедительность общей системы сдерживания, направленной, естественно, против России. Интересно в этой связи, что в заявлении непосредственно наша страна не упоминается, хотя ссылка на «меняющийся ландшафт угроз» именно это и предполагает.
Наконец, на первый взгляд очевидной может показаться следующий пассаж: «Франция и Германия продолжат соблюдать свои обязательства в рамках международного права, включая Договор о нераспространении ядерного оружия». Однако на фоне пока еще маргинальных, но все же внутриполитических дискуссий в той же ФРГ о возможности создания собственного ядерного арсенала данное положение призвано придать французским ядерным гарантиям нераспространенческий смысл, то есть нивелировать мотивы Берлина размышлять о собственном ядерном оружии. Такая ситуация не нова, ведь и США в свое время раскрывали «ядерные зонтики» над странами, которые были близки к созданию собственного ядерного оружия – в том числе и ФРГ.
Необходимо, однако, отделить зерна от плевел и оценить, насколько выдвинутые в Париже и поддержанные в Берлине инициативы действительно новы. В частности, действительно ли французский «ядерный зонтик» над европейскими союзниками начинает «раскрываться» только сейчас?
По существу, нет. На доктринальном уровне Париж и ранее увязывал собственную безопасность с безопасностью европейских союзников (по НАТО ли или ЕС, никогда точно не уточнялось, но эти множества во многом пересекаются), отмечая, что французское «сдерживание играет европейскую роль», и при определении «жизненно важных интересов» Франции, обуславливающих возможность применения ядерного оружия, учитываются интересы «наших основных партнеров». Причем Великобритания как союзник Франции по НАТО, но не по ЕС тоже включается в эту систему, поскольку, согласно положениям нортвудской декларации 2025 г. («Ланкастерских соглашений 2.0») и более ранних документов, стороны признают неразрывную взаимосвязь жизненно важных интересов друг друга. Не изменился к настоящему времени и основополагающий элемент ядерной доктрины Франции, а именно акцент на независимости ее стратегических ядерных сил и полном суверенитете Парижа в принятии решения о применении ядерного оружия.
Концепция «передового сдерживания» сама по себе тоже не была представлена с чистого листа. Так, Париж и ранее предпринимал усилия, как отмечает Александра Зубенко в докладе ПИР-Центра, по повышению «видимости» своих стратегических ядерных сил путем, помимо прочего, приглашения европейских союзников на собственные учения. В 2025 году, к примеру, учения ВКС Франции Pégase с использованием воздушного компонента ядерной триады (истребителей двойного назначения Rafale) впервые прошли на территории Европы, а именно Швеции. Тогда же французский посол в Королевстве Тьерри Карлье, к слову, заявил: «<…> разумеется, что жизненно важные интересы Франции включают также интересы наших союзников. В этом смысле «ядерный зонтик» распространяется на наших союзников, и, конечно, Швеция является одним из них». Данное высказывание также свидетельствует, что ядерные гарантии Франции, опуская их проработанность, предоставлялись ее европейским союзникам и до нынешних инициатив Эмманюэля Макрона.
Реализация этих инициатив, естественно, будет проходить не без проблем. При сохранении ключевых положений ядерной доктрины Франции о независимости ее стратегических ядерных сил и процесса принятия решений в этой области не совсем ясно, как конкретно будет работать новоучрежденная руководящая группа по ядерным вопросам. В совместном заявлении лидеров Франции и ФРГ ее задачи сводятся к «доктринальному диалогу» и «координации стратегического сотрудничества, включая надлежащее сочетание обычных и противоракетных сил и средств, а также французских ядерных сил и средств». Вряд ли Берлин будет участвовать в определении ядерной доктрины Франции и принятии решения о применении Парижем ядерного оружия, однако для организации конвенциональной поддержки французским ВКС со стороны Luftwaffe в случае такого применения Группа может пригодиться. Кроме того, ее польза может заключаться в выработке новых и реализации старых инициатив в области неядерного сдерживания.
Характер французской ядерной доктрины также ставит вопрос о конкретных параметрах возможного развертывания ядерного оружия Парижа на территории других государств, и прежде всего той же ФРГ. С одной стороны, такое развертывание может не предполагать участия ВВС принимающей стороны в техническом применении размещенного ядерного оружия (подобно роли ФРГ в СЯМ). В конце концов, применение американского нестратегического ядерного оружия (НСЯО), размещенного на авиабазах Инджирлик (Турция) и Авиано (Италия), отведено именно США, а не национальным ВВС.
С другой стороны, теоретическое «приобщение» Берлина и других государств к применению размещенного на их территории французского ядерного оружия представить тоже можно. Да, с одной стороны, французская ядерная доктрина постулирует свою независимость и суверенитет, но и США в организации СЯМ исходят из того, что санкция на применение ядерного оружия дается исключительно в Вашингтоне, лишь политическое одобрение дается в Группе ядерного планирования. Тем самым, при должной сноровке Париж может интерпретировать свою доктрину схожим образом: дескать, пилот Luftwaffe применит ядерный боезаряд только после санкции Парижа, технической разблокировки соответствующей системы и только по установленной Парижем цели. Сложности возникают по большей части в плоскости носителей, поскольку на данный момент Берлин сделал ставку на закупку F-35A для усиления его участия в СЯМ НАТО. Для совместных ядерных миссий «по-французски» американский истребитель, очевидно, не подойдет, и необходим другой носитель. Им могло бы стать дитя проекта Future Combat Air System (FCAS), однако на данный момент, как сообщает Reuters, инициатива находится на грани развала из-за решения Берлина закупить дополнительные F-35A и других разногласий.
Более того, как справедливо отмечает Дмитрий Данилов, страны, на которых в теории могло бы быть размещено французское ядерное оружие (помимо ФРГ, одним из первых таких кандидатов может быть Польша), стали бы заложниками военного планирования Франции вне НАТО, что может породить сомнения в целесообразности такого решения – по крайней мере, пока существуют СЯМ и американское НСЯО развернуто в Европе.
В любом случае, инициативы Эмманюэля Макрона и первые договоренности с ФРГ в сфере европейского сдерживания представляют собой значимое изменение обстановки в области европейской безопасности. Объяснить их можно логикой хеджирования, то есть перестраховки на случай, если изоляционизм Белого дома достигнет таких высот, что США откажутся от своего «зонтика» над Европой. И даже пока он формально существует, сомнения в его убедительности растут. Неядерные союзники Франции в этой связи могут найти в более осязаемых ядерных гарантиях Парижа успокоение перед лицом якобы растущей «российской угрозы», а сам Париж – усилить свои военно-политические позиции в рамках ЕС и НАТО, не вступая при этом в прямой конфликт с США, и успокоить сторонников создания собственного ядерного оружия в ряде других европейских столиц.
И хотя пока руководящая группа по ядерным вопросам имеет двусторонний характер, вполне вероятным видится или создание ее многостороннего аналога, или включение непосредственно в нее других европейских государств, выражавших интерес к более тесному взаимодействию с Парижем по вопросам ядерного сдерживания. Первые в очереди – Бельгия, Дания, Греция, Нидерланды, Польша и Швеция.
Ключевые слова: Франция; Контроль над вооружениями; Европейская безопасность
AC
E16/SHAH – 26/03/03
