Новиков Д.П., Сучков М.А. Стратегическое взаимодействие с США в контексте иранского кризиса // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24, № 3. С. 148–165.
DOI: 10.31278/1810-6439-2026-24-3-148-165
В условиях, когда внешняя политика второй администрации Д. Трампа сломала многие привычные аналитические шаблоны, а переход от риторики «президента мира» к открытым военным операциям против Ирана стал вызовом для многих экспертов, появление статьи Д.П. Новикова и М.А. Сучкова предоставило актуальное объяснение текущего положения дел. Оба автора являются кандидатами политических наук, представляющими ведущие академические центры, такие как НИУ ВШЭ и МГИМО. Они ставят перед собой задачу не только зафиксировать эмпирику иранского кризиса 2025–2026 гг., но и предложить целостную объяснительную модель с прогностическим потенциалом. Уже первое знакомство с текстом позволяет квалифицировать его как развернутую научную статью: в ней сформулированы четкие исследовательские вопросы, развернута полемика с альтернативными подходами, выдвинут оригинальный концептуальный аппарат и проведено его тестирование на конкретном кейсе. Настоящая рецензия призвана оценить, насколько успешно эта задача выполнена, в чем заключается научная новизна предложенных конструктов и какие внутренние ограничения присущи авторской аргументации.
Сердцевиной статьи выступает отказ от двух распространенных упрощенных трактовок внешней политики Дональда Трампа: «безумец у власти», что означает отсутствие всякой стратегии у новой администрации и «старая политика в новой обертке», что предполагает лицемерное продолжение неоконсервативного мейнстрима. Взамен Новиков и Сучков предлагают аналитический подход, который можно обозначить как инструментальный прагматизм «комфортного империализма». Ключевые метафоры, используемые в статье – это «маятник» и «большая дубинка». Эти метафоры призваны схватить операционную механику принятия решений: циклическое чередование силового «наката» на оппонента и предложения «заключить сделку», при котором массированный ракетный удар рассматривается как фаза торга, а не отказ от переговоров.
Авторы обстоятельно прописывают генеалогию этого стиля, апеллируя к бизнес-бэкграунду Трампа и его окружения, культу KPI и формуле «чтобы у Америки всё было, а ей за это ничего не было». Важным элементом модели является институционализированное пренебрежение международными табу: «Реальный урон нанесен лишь международному праву и неформальным международно-политическим практикам, подразумевающим, что выкрадывать главу государства из спальни – как минимум моветон». Цитирование документальных источников, таких как Стратегия национальной безопасности, выступлений вице-президента Дж. Д. Вэнса, оценок госсекретаря М. Рубио, придает рассуждениям фактологическую плотность. Эмпирической иллюстрацией является перечисление циклов накатов на Гренландию, Канаду, Мексику, Европу, Венесуэлу и обе стороны украинского конфликта, что работает на убедительность тезиса о том, что иранская кампания при всем своем масштабе не выпадает из логики «маятника», а, напротив, является ее продолжением.
Несомненной концептуальной находкой рецензируемой статьи следует признать термин «комфортный империализм». Он фиксирует структурное ограничение всей трамповской модели: готовность к силовому давлению сохраняется лишь до тех пор, пока оно не требует масштабной мобилизации, выхода за пределы привычного инструментария и перевода экономики на военные рельсы. В этом понятии сходятся несколько аналитических нитей: дефицит кадровых ресурсов, внутриполитические ограничения, законодательные рамки и психологическая неготовность Белого дома к затяжным конфликтам, напоминающим «вечные войны» в Афганистане и Ираке. Таким образом, авторы не просто изобретают новую концепцию, но и демонстрируют его объяснительную силу. Так, по их мнению, именно «комфортный империализм» задает потолок возможностей администрации, с которым она и столкнулась в Иране.
Наиболее развернутый и аналитически насыщенный раздел статьи посвящен доказательству того, что иранская операция не опровергает «маятниковую» логику, а тестирует ее пределы. Авторы скрупулезно восстанавливают последовательность событий в Иране. Так, летняя кампания «Полуночный молот» 2025 года подавалась как триумф, в доктринальных документах рисовалась «пасторальная картина» коллективного сдерживания ослабленного Ирана силами Израиля и стран Залива при ограниченной американской поддержке. Далее, согласно авторской модели, ожидалась фаза сделки, так называемая «капитализация нанесённого Ирану урона». Провал именно этой фазы и составляет драматургию кризиса ввиду того, что Иран не капитулировал, несмотря на беспрецедентное давление, и вместо этого перешел к деятельному сопротивлению.
Большую роль в статье играет анализ причин, по которым сценарий «большой Венесуэлы» не сработал. Авторы проводят тонкое различие между венесуэльским кейсом, где «раскол элит и переворот, совершенный руками американских спецназовцев, стал для Вашингтона большим подарком», и иранским случаем, где расчет на обезглавливание режима и быстрый выброс «конструктивных сил» оказался ошибочным. Параллельно в текст вводится вопрос о роли президента Израиля Нетаньяху как «главного возмутителя спокойствия». Это вопрос, на который авторы намеренно не дают однозначного ответа, оставляя его для будущих дискуссий.
Авторы также подробно описывают двойственность положения администрации США. Так, по их мнению, Вашингтон, с одной стороны, ищет «стратегию выхода», на что указывают заявления Трампа об отсутствии военных целей уже со второго дня войны, а с другой – не может свернуть операцию перед лицом продолжающегося иранского сопротивления, наносящего урон американской инфраструктуре в регионе и минирующего Ормузский пролив. Вывод о том, что «Америка засасывается в расширенную ею самой воронку конфликта», вытекает из предложенной модели и подкреплен ссылками на опросы общественного мнения, показывающие эрозию даже республиканской поддержки наземной операции.
Отдельного упоминания заслуживает попытка авторов соединить концептуальные построения с практическими рекомендациями, прежде всего в отношении российских интересов. Так, по мнению авторов, желание Трампа «снять Украину с американского баланса» продиктовано не симпатией к Москве, а приоритетом противостояния с Китаем, однако это не отменяет возможности новых «маятниковых» накатов на российском направлении. Указание на то, что оппоненты будут пытаться связывать два конфликта, а Россия должна быть к этому готова стратегически их разводить, представляет взвешенную рекомендацию.
Кроме этого, продвигаемая авторами концепция «сетевого балансирования», которая подразумевает коллективную поддержку государств, оказавшихся под прессом «маятниковой дипломатии», заслуживает внимания как попытка перевести анализ в нормативную плоскость. Утверждение о «сжатии пространства нейтралитета» и пример арабских союзников США, чьи военные объекты из «актива» превратились в «нюансы», иллюстрируют практическую значимость тезиса. Однако именно в этой точке начинают проступать и наиболее уязвимые стороны аргументации.
Сила рецензируемой работы заключается в способности придать видимую системность калейдоскопу внешнеполитических шагов, которые в режиме реального времени выглядят как плод импульсивных решений. Модель «маятник – дубинка» генерирует проверяемые гипотезы, например, о неизбежности новых циклов давления на Кубу и Гренландию, и позволяет классифицировать события, не вписывающиеся в традиционные дихотомии «война – мир», «дипломатия – сила». Также, опора на внутриполитическую фактуру, такую как опросы, судебные решения, электоральные циклы, резко выделяет статью на фоне многих геополитических эссе, склонных игнорировать американскую внутриполитическую динамику.
Вместе с тем, при всех достоинствах текст содержит ряд внутренних напряжений, которые требуют критического обсуждения.
Во-первых, авторы решительно отходят от трактовки Трампа как «безумца у власти», однако сами многократно фиксируют «вакханалию противоречивых заявлений», «спорадичный характер принятия решений» и зависимость курса от того, «с какой ноги Трамп встал». Возникает закономерный вопрос: где проходит граница между рациональным расчетом и постфактумной рационализацией импульсивных поступков президента США? Не подменяет ли схема «маятника» реальность, в которой президент действует по наитию, а бюрократия задним числом достраивает объяснительные конструкции? Сами авторы признают, что окончательный ответ могут дать лишь мемуары, однако это признание несколько расшатывает категоричность модели.
Во-вторых, фактор Израиля, обозначенный как «слон в комнате», остается недостаточно интегрированным в объяснительную схему. Если Нетаньяху действительно «возмутитель спокойствия» и активно втягивал США в эскалацию, то «маятник» мог качнуться не по внутренней американской логике, а под влиянием израильского лоббирования. Авторы сами формулируют вопрос: имелись ли у Израиля иллюзии относительно Ирана как «большой Венесуэлы», или же Нетаньяху сознательно вел игру на втягивание, но оставляют его без развернутого ответа.
Кроме этого, китайский фактор, признаваемый авторами в качестве подлинного приоритета администрации, выполняет в тексте скорее фоновую роль. Утверждается, что именно необходимость высвобождения ресурсов для противостояния с КНР диктует стремление «снять Украину с баланса», однако контуры китайского направления не прорисованы.
Также рекомендательная часть, где акцент идет на «сетевое балансирование», при всей своей привлекательности страдает недосказанностью. В статье нет ответа на то, кто мог бы выступить ядром такой сети и как преодолеть противоречия между потенциальными участниками, такими как арабские монархии и Иран, Турция, Индия и Пакистан. Авторы констатируют «сжатие пространства нейтралитета», но не предлагают плана действий для тех, кто хотел бы это пространство расширить. Кроме того, готовность арабских союзников США к «коллективному балансированию» в отрыве от Вашингтона остается под большим вопросом.
Несмотря на это, перечисленные замечания не отменяют того факта, что работа Новикова и Сучкова представляет собой глубокое и комплексное осмысление трансформации американского внешнеполитического инструментария. Предложенная концептуальная триада, в которую входят KPI-эффективность, «большая дубинка» и маятниковая цикличность, позволяет с высокой степенью достоверности описывать поведение второй администрации Трампа и может служить основой для сценарного прогнозирования. Важную роль в работе играет выделение понятия «комфортный империализм», которое, представляет детальное описание существующей политики Трампа.
Статья Д.П. Новикова и М.А. Сучкова «Стратегическое взаимодействие с США в контексте иранского кризиса» является подробной и концептуально развернутой работой. Статью отличает научная новизна, выражающаяся в создании оригинальной объяснительной модели, способной интегрировать разрозненные факты в целостную картину и выявлять уязвимости американской политики. Так иранский кейс демонстрирует, что даже «большая дубинка» сверхдержавы имеет пределы, обусловленные не столько внешним сопротивлением, сколько внутренними структурными и политическими ограничениями.
Рецензируемая статья может быть рекомендована специалистам по международной безопасности, американистам, практикующим дипломатам, а также всем исследователям, интересующимся современной эволюцией американского гегемонизма.
