Главное внимание последних дней на конференции было сосредоточено на подготовке итогового документа. Сначала государства обсуждали так называемый «нулевой проект», который был распространен 6 мая, а затем – обновленную версию Rev. 1, представленную 13 мая. По оценке Arms Control Association, нулевой проект был достаточно кратким и пытался сосредоточиться на ключевых принципах ДНЯО, избегая слишком конфликтных формулировок, которые могли бы сорвать консенсус. Однако уже ко второй неделе стало ясно, что по многим вопросам сохраняются серьезные разногласия.
Главная трудность заключалась в том, что разные государства по-разному понимают выполнение обязательств по ДНЯО. Неядерные страны требовали от ядерных держав более конкретных шагов по разоружению, тогда как некоторые ядерные государства подчеркивали, что нынешняя международная обстановка затрудняет быстрый прогресс в этой сфере. В проекте документа говорилось о необходимости снижать роль ядерного оружия в военных доктринах и сокращать все типы ядерных вооружений. Также выражалось сожаление в связи с тем, что договор ДСНВ между США и Россией истек без нового соглашения.
Позиция Российской Федерации по этому вопросу была изложена в выступлении руководителя российской делегации А. И. Белоусова. Российская сторона заявила, что цель построения мира без ядерного оружия остается важной, но должна достигаться постепенно и с учетом общей ситуации в сфере безопасности. В выступлении подчеркивалось: «Задача построения мира, свободного от ядерного оружия и более безопасного для всех, остается в числе главных приоритетов международного сообщества». При этом Россия заявила, что уже внесла вклад в этот процесс, «многократно сократив свой арсенал» и досрочно достигнув лимитов по ДСНВ.
Однако российская делегация также связала проблему разоружения с действиями западных стран. В выступлении утверждалось, что инициативы России по «пост-ДРСМД» и «пост-ДСНВ» были отвергнуты США и их союзниками, а страны Запада, по российской оценке, продолжили курс на военное превосходство. Отдельно подчеркивалось, что «Россия полностью осознает последствия ядерной войны и сохраняет убежденность в том, что она никогда не должна быть развязана».
Таким образом, российская позиция по ядерному разоружению отличается от подхода многих неядерных государств. Россия формально поддерживает цель избавления мира от ядерной угрозы, но считает, что разоружение нельзя рассматривать отдельно от военно-политической обстановки. В российском документе прямо говорится, что любые шаги в области разоружения «не могут быть обособлены от общего военно-политического и стратегического контекстов» и должны осуществляться «на основе консенсуса, поэтапно».
Одной из центральных тем конференции стал вопрос nuclear sharing, то есть размещения ядерного оружия одного государства на территории другого и участия неядерных союзников в ядерном планировании. Данная тема вызвала острые споры: многие неядерные государства и Китай выражали обеспокоенность такими практиками, а страны НАТО, наоборот, утверждали, что подобные договоренности появились до вступления ДНЯО в силу и не нарушают договор.
Российская Федерация заняла по этому вопросу жесткую позицию. В выступлении по ядерному разоружению говорится, что США, Франция и Великобритания «активно вовлекают неядерных союзников во все более дестабилизирующие схемы предоставления “ядерного зонтика”». Российская сторона также критиковала практику «совместных ядерных миссий» НАТО и заявляла, что такие действия «наносят прямой и очевидный ущерб режиму ДНЯО».
Отдельное место в дискуссиях заняла ситуация вокруг Ирана. В обновленном проекте Rev. 1 были сохранены формулировки о нерешенных вопросах гарантий МАГАТЭ и необходимости дипломатического решения по иранской ядерной программе. При этом Иран возражал против упоминания своей программы в негативном контексте, а США и ряд других стран считали, что такие вопросы нельзя обходить молчанием.
Российская делегация назвала удары США и Израиля по иранским объектам «тяжелейшим ударом» по режиму нераспространения. По мнению России, это была «неспровоцированная, неоправданная и противоправная агрессия США и Израиля против Ирана», в ходе которой бомбардировке подверглись ядерные объекты ИРИ, поставленные под гарантии МАГАТЭ. Российская сторона также назвала это «вопиющим примером использования Договора в качестве предлога для несанкционированного применения военной силы против суверенных государств».
Важной частью обсуждения стали гарантии МАГАТЭ. В целом участники конференции признавали значение МАГАТЭ как ключевого механизма проверки выполнения обязательств по ДНЯО.
Российская позиция по этому вопросу заключалась в том, что система гарантий МАГАТЭ должна оставаться технической, объективной и неполитизированной. В выступлении России подчеркивается, что при любых реформах система гарантий должна быть «объективной, деполитизированной, технически обоснованной» и соответствовать соглашениям между государствами и Агентством. Российская делегация также предупреждала, что политизация гарантий может «подорвать доверие» к МАГАТЭ и ослабить режим нераспространения.
Отдельная часть конференции была посвящена ядерным испытаниям и Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В Rev. 1 были усилены положения о поддержке ДВЗЯИ, международной системы мониторинга и сохранении моратория на ядерные испытания. При этом российская делегация критиковала некоторые формулировки, а Arms Control Association отмечат, что Россия назвала термин «норма» в отношении запрета испытаний слишком абстрактным.
В официальном выступлении Россия заявила, что «продолжает придерживаться объявленного моратория на ядерные испытания». Одновременно российская сторона возложила основную ответственность за невступление ДВЗЯИ в силу на США, указав, что именно США «так и не предприняли должных усилий для его ратификации».
Кроме того, Россия поддержала идею переговоров по договору о запрещении производства расщепляющихся материалов для ядерного оружия. Но российская позиция состоит в том, что такие переговоры должны проходить только в рамках сбалансированной программы работы Конференции по разоружению и на основе так называемого «мандата Шэннона».
Важным направлением конференции стало мирное использование атомной энергии. Для многих государств этот пункт является принципиальным, потому что статья IV ДНЯО закрепляет право участников договора развивать атомную энергетику в мирных целях.
Российская Федерация особенно подробно раскрывала именно эту тему. В выступлении во время III кластера российская делегация напомнила, что статья IV ДНЯО гарантирует участникам договора «неотъемлемое право развивать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях». Россия также подчеркнула, что договор не содержит ограничений на развитие ядерного топливного цикла, если ядерный материал не используется для создания оружия и находится под гарантиями МАГАТЭ.
Российская сторона заявила, что «последовательно выступает за самый широкий доступ государств-участников ДНЯО к благам мирного атома и беспрепятственное международное сотрудничество» в этой области. В этом контексте Россия представила себя как одного из лидеров мировой атомной энергетики, указав на строительство российских энергоблоков за рубежом, развитие быстрых реакторов, малой атомной энергетики, ядерной медицины и сотрудничество с МАГАТЭ.
Особое внимание Россия уделила недискриминационному доступу к атомным технологиям. В выступлении говорится, что «каждое государство-участник ДНЯО имеет право на беспрепятственное проведение независимой национальной политики в области атомной энергетики». Также российская делегация заявила, что любые ограничительные меры «оказывают пагубное влияние на международный режим ДНЯО», поскольку тормозят развитие мирного атома и создают препятствия для сотрудничества.
Конференция показывает, что главная трудность заключается не только в отдельных спорных темах, но и в общем недостатке доверия между государствами.
Председатель конференции До Хунг Вьет пытается найти компромиссные формулировки, но остаются вопросы, которые могут привести к блокировке итогового документа.
Ключевые слова: Обзорная Конференция 2026
NPT
E16/SHAH – 26/05/19
