Ядерная проблема Корейского полуострова в 2026 году: взгляд из России
С 27 апреля по 22 мая 2026 года состоится Конференция по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия. Одной из важнейших частей конференции является обсуждение региональных вопросов, оказывающих влияние на режим нераспространения. Председатель Конференции подчеркнул, что региональные проблемы, связанные с КНДР, Ираном и Украиной, могут в конечном итоге повлиять на согласование итогового документа.
Одним из наиболее сложных и до сих пор неразрешенных вопросов в сфере нераспространения остается ситуация на Корейском полуострове. Для понимания современной позиции России необходимо обратиться как к юридической специфике корейского кейса, так и к эволюции российской дипломатической риторики по данному вопросу.
12 декабря 1985 года КНДР присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Однако соглашение о гарантиях с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) вступило в силу лишь 10 апреля 1992 года. Уже 12 марта 1993 года КНДР уведомила Председателя Совета Безопасности ООН о намерении выйти из ДНЯО после отказа предоставить разрешение на проведение специальной инспекции МАГАТЭ.
Однако в результате начавшихся переговоров с США КНДР ввела мораторий на выход из ДНЯО и согласилась заключить так называемое Рамочное соглашение с США в 1994 году. 10 января 2003 года КНДР заявила о возобновлении процедуры выхода из ДНЯО, отменив мораторий и сославшись на статью X(1) ДНЯО, которая предусматривает возможность выхода из Договора при условии уведомления «за три месяца всех участников Договора и Совет Безопасности Организации Объединенных Наций». Статья также обязывает предоставить «заявление об исключительных обстоятельствах, которые государство рассматривает как поставившие под угрозу его высшие интересы».
На протяжении многих лет как отдельные государства, так и международные институты оспаривали правомерность процедуры выхода КНДР из ДНЯО. Однако спустя более двадцати лет после объявленного выхода становится очевидно, что Пхеньян действительно столкнулся с наличием «исключительных обстоятельств». В официальных заявлениях МИД КНДР в качестве такого обстоятельства указывалась необходимость обеспечения права на самооборону «перед лицом усиления политики уничтожения КНДР» со стороны США. США, являясь государством-депозитарием ДНЯО, демонстрируют готовность к применению политики принудительного и избирательного разоружения в отношении государств, подозреваемых в нарушении международных обязательств в сфере ядерного нераспространения. При этом, как показывает пример операции США и Израиля в Иране, Вашингтон готов действовать без оглядки на международное сообщество и даже на ключевых союзников. Более того, иранский прецедент вызывает особую обеспокоенность тем, что США находились в активной фазе переговоров по иранской ядерной программе, из соглашения по которой сами же вышли в 2018 году.
Каким бы тревожным для режима нераспространения ни казался этот вывод, действия США и их ближайшего союзника – де-факто ядерного государства, не являющегося участником ДНЯО, – демонстрируют, что с точки зрения Пхеньяна решение о развитии собственного ядерного потенциала представлялось рациональным.
С момента возникновения так называемой ядерной проблемы Корейского полуострова целью Российской Федерации являлось формирование устойчивой архитектуры безопасности в Северо-Восточной Азии и выработка механизмов региональной стабильности. В работе используется метод контент-анализа официальных заявлений Министерства иностранных дел Российской Федерации за период 2002-2025 гг. Выделенные смысловые категории (Приложение 1) позволяют проследить трансформацию российской позиции по ядерной проблеме Корейского полуострова.
Интересы Российской Федерации на Корейском полуострове
Ситуация на Корейском полуострове непосредственно затрагивает интересы Российской Федерации. Россия имеет сухопутную границу с КНДР и обладает длительной историей торгово-экономических и дипломатических отношений с обоими государствами Корейского полуострова. Поддержание стабильности на Корейском полуострове и развитие добрососедских отношений со странами региона соответствует ключевым национальным интересам России.
Географическое положение полуострова также придает ему важное геополитическое значение: он обеспечивает выход к акваториям Желтого, Японского и Восточно-Китайского морей и находится на пересечении интересов ведущих держав Северо-Восточной Азии.
Ключевым внешнеполитическим событием России на Корейском полуострове последних лет стало подписание с КНДР Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве 19 июня 2024 года В российско-северокорейских отношениях наблюдается высокая степень взаимопонимания и близость подходов по ключевым международным вопросам.
Вместе с тем потенциал партнерства России с Республикой Корея остается в значительной степени нереализованным на фоне международных санкций и участия Сеула в западной коалиции.
В официальных заявлениях подчеркивается, что Россия положительно оценивает перспективы дальнейшего развития стратегического партнерства с КНДР. Одновременно Москва выражает готовность к нормализации и развитию отношений с Республикой Корея в случае изменения ее нынешней недружественной позиции.
Позиция Российской Федерации в отношении ядерной проблемы Корейского полуострова: исторический контекст
Позиция Российской Федерации в отношении ядерной проблемы Корейского полуострова на протяжении многих лет носит последовательный и конструктивный характер. Традиционно под ядерной проблемой Корейского полуострова понимается комплекс вопросов, связанных, с одной стороны, с наличием у КНДР ракетно-ядерной программы, а с другой – с международными аспектами развития данной программы и ее влиянием на региональную безопасность. Одним из таких аспектов является восприятие угрозы КНДР со стороны Республики Корея, обладающей значительным потенциалом конвенциональных вооружений и пользующейся гарантиями безопасности со стороны США.
Подход России в целом можно охарактеризовать через несколько ключевых принципов. Во-первых, это призыв ко всем сторонам строго соблюдать нормы международного права. Во-вторых, признание наличия у КНДР законных национальных интересов в сфере безопасности. В-третьих, недопустимость использования механизмов принуждения, прежде всего санкций, для укрепления безопасности одних государств за счет безопасности других.
На протяжении современной истории ядерной проблемы Корейского полуострова целью Российской Федерации являлось формирование устойчивой архитектуры безопасности в Северо-Восточной Азии и выработка соответствующих механизмов региональной стабильности. Данный подход, в частности, прорабатывался в рамках шестистороннего переговорного формата по ядерной проблеме Корейского полуострова и пользовался поддержкой ряда государств региона. Российскому видению, однако, противостоял подход США, поддержанный их союзниками. Он исходил из иной логики урегулирования: ключевой целью рассматривалась полная и необратимая денуклеаризация КНДР, которая, по замыслу Вашингтона, должна была быть достигнута посредством санкционного давления и создания международно-политических условий, способствующих ослаблению КНДР.
По оценке российской стороны, санкционный механизм в отношении КНДР достиг своего предела уже к середине 2010-х гг. Если на раннем этапе санкции могли рассматриваться как вынужденный инструмент наказания за нарушение норм международного права, то впоследствии российская дипломатия стала все чаще рассматривать их как инструмент реализации политических целей западных государств. В этой связи в Москве было заявлено о том, что дальнейшее поддержание санкционного режима не способствует достижению основной цели – обеспечению устойчивой стабильности на Корейском полуострове.
В настоящее время, по заявлению российской стороны, вопрос о денуклеаризации Корейского полуострова закрыт. Россия исходит из того, что развитие оборонных возможностей КНДР является суверенным правом государства. В этой связи можно предположить, что вопрос о статусе страны в рамках ДНЯО фактически утрачивает практическое значение, и говорить о возвращении КНДР в режим ДНЯО в обозримой перспективе нереалистично.
Одновременно российская сторона обращает внимание на трансформацию самой природы угроз в регионе. Если ранее основное внимание уделялось ядерной программе КНДР, то сегодня все большую обеспокоенность вызывает расширение военного и ядерного потенциала США и их союзников в Северо-Восточной Азии. Национальный доклад Российской Федерации к Конференции по рассмотрению действия ДНЯО 2026 года подчеркивает, что Российская Федерация выступает за политико-дипломатическое урегулирование ситуации на Корейском полуострове и призывает Республику Корея отказаться от инициатив по совместному ядерному планированию с США.
Политика США на Корейском полуострове в последние годы во многих проявлениях представляет собой вызов действующему режиму ядерного нераспространения. В рамках Вашингтонской декларации Южная Корея и США создали так называемую Ядерную консультативную группу (Nuclear Consultative Group), предназначенную для координации вопросов совместного ядерного планирования. Осенью 2025 года Республика Корея также получила поддержку США в развитии «гражданских и военно-морских ядерных энергетических программ». Это решение потенциально открывает возможности для расширения национальных компетенций в сфере ядерного топливного цикла и создания атомных подводных лодок. Ослабление ограничений для Южной Кореи в ядерной сфере, как подчеркивают некоторые американские военные, должно превратить страну в форпост перед угрозой со стороны КНДР, КНР и Российской Федерации. При этом Россия, как подчеркивается в официальных заявлениях, не отказывается от своей стратегической цели – формирования устойчивой архитектуры безопасности в Северо-Восточной Азии – и заявляет о готовности сотрудничать со всеми заинтересованными сторонами в целях стабилизации ситуации в регионе.
В этой связи представляется необходимым поиск новых подходов к решению ядерной проблемы Корейского полуострова, которые должны прежде всего учитывать требования КНДР в сфере безопасности. Прежний подход, основанный на продвигаемой США формуле «CVID» – полного, верифицируемого и необратимого ядерного разоружения КНДР, – в текущей геополитической обстановке представляется нереалистичным.
Совместное заявление по итогам четвертого раунда шестисторонних переговоров в Пекине 19 сентября 2005 года можно рассматривать как своего рода «золотой стандарт» мирного урегулирования на Корейском полуострове, поскольку в нем был закреплен ключевой принцип «обязательство в обмен на обязательство», предполагающий предоставление КНДР гарантий безопасности.
Приложение 1 – позиция России по вопросу ядерной проблемы Корейского полуострова
Для систематизации официальной позиции Российской Федерации по вопросу ядерной проблемы Корейского полуострова в работе выделены семь основных смысловых блоков, отражающих ключевые элементы российской дипломатической риторики и подходов к урегулированию данной проблемы.
Проведенный анализ показывает, что позиция Российской Федерации по данному вопросу претерпела заметную эволюцию. Если на ранних этапах российский подход исходил из необходимости денуклеаризации Корейского полуострова, возвращения КНДР в режим ДНЯО и восстановления международного контроля со стороны МАГАТЭ, то в последующие годы акцент постепенно сместился в сторону критики санкционно-силовых методов, поддержки многосторонней дипломатии и учета законных озабоченностей Пхеньяна в сфере безопасности.
К середине 2020-х гг. в российской позиции все отчетливее прослеживается понимание того, что прежняя цель денуклеаризации в ее традиционном виде утратила практическую реализуемость, а ядерный статус КНДР превратился в фактор политической реальности, который необходимо учитывать при выработке новых подходов.
R1 – Денуклеаризация Корейского полуострова и возвращение международного контроля над ядерной программой КНДР
Поддержка цели денуклеаризации Корейского полуострова и восстановления международных механизмов контроля, включая режим ДНЯО и систему гарантий МАГАТЭ.
R2 – Допущение правомерности санкций Совета Безопасности ООН
Признание легитимности уже принятых санкционных мер Совета Безопасности ООН как вынужденной реакции на развитие ракетно-ядерной программы КНДР.
R3 – Недопустимость дальнейшего ужесточения санкционного режима
Позиция о нецелесообразности дальнейшего усиления санкционного давления, поскольку санкционный механизм достиг предела своей эффективности.
R4 – Поддержка «пакетного решения» в рамках многосторонних переговоров
Продвижение дипломатического урегулирования на основе взаимных шагов сторон, включая предоставление гарантий безопасности и использование многосторонних переговорных форматов.
R5 – Критика политики США и их союзников
Интерпретация действий США и их союзников как одного из ключевых факторов эскалации напряженности и развития ядерной проблемы Корейского полуострова.
R6 – Сдержанная позиция и призыв к деэскалации
Фиксация необходимости сохранения мораториев, проявления сдержанности и предотвращения дальнейшей эскалации конфликта.
R7 – Признание существования ядерной программы КНДР как свершившегося факта
Фиксация фактического наличия у КНДР ядерной программы как сложившейся политико-стратегической реальности, требующей учета в дипломатическом процессе.
Год
Смысловой блок
Позиция РФ
Цитата из документа
2002
Нераспространение, безъядерный статус Корейского полуострова
R1, R4
«Мы против нарушения режима нераспространения… Мы против того, чтобы на Корейском полуострове размещалось ядерное оружие. Мы за то, чтобы соглашение между США и КНДР, подписанное в 1994 г., выполнялось…» «Необходимо продолжать контакты с Пхеньяном в целях достижения полной ясности в вопросе о ядерной программе КНДР»
2003
Нераспространение, безъядерный статус Корейского полуострова
R1, R4
«Мы твердо выступаем за безъядерный статус Корейского полуострова и необходимость решения ядерной проблемы КНДР исключительно политико-дипломатическими средствами»
2003
Выход КНДР из ДНЯО как риск для обострения обстановки на Корейском полуострове
R1, R4
«Решение КНДР о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) может серьезно обострить и без того напряженную обстановку вокруг Корейского полуострова, нанести ущерб международно-правовым инструментам обеспечения региональной и глобальной безопасности … Необходимо «использование всего арсенала дипломатических средств, развитие равноправного и взаимовыгодного диалога между всеми заинтересованными сторонами, прежде всего КНДР и США »
2003
Призыв к сотрудничеству КНДР с МАГАТЭ
R1, R4
«Мы в частности солидарны с призывом МАГАТЭ к КНДР сотрудничать, восстановить функционирование оборудования по мониторингу и обеспечить возвращение в страну инспекторов МАГАТЭ»
2003
«Пакетное решение»: денуклеаризация + гарантии безопасности для КНДР Возобновление шестисторонних переговоров
R1, R4
«Нужно искать пакетное решение, которое, с одной стороны, конечно же обеспечивало бы безъядерный статус Корейского полуострова, возвращение КНДР в Договор о нераспространении ядерного оружия, возобновление взаимодействия с МАГАТЭ, а с другой стороны, удовлетворение или решение вопросов законной озабоченности Северной Кореи относительно собственной безопасности» «Мы последовательно выступаем и будем выступать за скорейшее возобновление шестистороннего процесса. Как и ранее, российская сторона считает, что появление ядерного оружия на Корейском полуострове лишь осложнит поиски путей укрепления безопасности и стабильности в регионе»
2005
Совместное заявление участников шестисторонних переговоров
R1, R4
«Важнейшим элементом этого документа является взятое Корейской Народно-Демократической Республикой обязательство об отказе от ядерного оружия, всех существующих ядерных программ и возвращении в возможно короткие сроки в ДНЯО и МАГАТЭ. Участники переговоров заявили о том, что уважают право КНДР на мирное использование ядерной энергии, согласились обсудить в приемлемые сроки вопрос о предоставлении КНДР легководного реактора. Была также выражена готовность рассмотреть возможность оказания Пхеньяну другого энергетического содействия»
2008
Безъядерный статус Корейского полуострова
R1, R4
«российская сторона призывает другие государства, участвующие в переговорах, последовательно работать над осуществлением положений Совместного заявления от 19 сентября 2005 г. и выражает готовность тесно сотрудничать с партнерами для достижения проверяемой денуклеаризации Корейского полуострова»
2009
Безъядерный статус Корейского полуострова, призыв вернуться в международный режим нераспространения
R1, R2
«Мы озабочены поступившими из Пхеньяна сообщениями о том, что КНДР произвела взрыв ядерного устройства «Российская сторона приветствует принятие Советом Безопасности ООН резолюции в связи с проведением в КНДР – в нарушение предыдущих решений Совета Безопасности – подземного ядерного испытания. Особо отмечаем выдержанный в ней должный баланс между весьма жестким санкционным пакетом, который, тем не менее, ограничивается рамками 41-й статьи главы VII Устава ООН, и ясной позитивной альтернативной. Имеем в виду четко обозначенную перспективу снятия санкций в случае выполнения КНДР требований, содержащихся в настоящей и соответствующих предыдущих резолюциях. Призываем наших партнеров из КНДР правильно воспринять выраженную в резолюции волю международного сообщества, отказаться от ядерного оружия и всех военных ракетно-ядерных программ, вернуться в ДНЯО, ДВЗЯИ и режим гарантий МАГАТЭ, возобновить участие в шестисторонних переговорах»
2013
Безъядерный статус Корейского полуострова, призыв вернуться в международный режим нераспространения
R2, R1
«Предусмотренные в резолюции шаги в отношении КНДР носят адресный характер, увязаны с необходимостью прекращения северокорейских программ по созданию ядерного оружия и ракетных средств его доставки. Ожидаем, что КНДР вернется в ДНЯО, режим гарантий МАГАТЭ и присоединится к ДВЗЯИ. Рассчитываем также, что вовлеченными в дела региона сторонами не будет допускаться действий, обостряющих обстановку на Корейском полуострове и в Северно-Восточной Азии СБ 2094 предусмотрена возможность снятия санкций с КНДР в случае выполнения этой страной требований международного сообщества, таких как отказ Пхеньяна от ядерного оружия и всех военных ракетно-ядерных программ, возвращение в ДНЯО, режим гарантий МАГАТЭ, а также присоединение к ДВЗЯИ».
2015
Формула «Обязательство в обмен на обязательство» в отношениях КНДР и США
R1, R4
«Важнейшими элементами документа являются обязательство КНДР об отказе от ядерного оружия, всех существующих ядерных программ и возвращении в возможно короткие сроки в ДНЯО и МАГАТЭ, а также заявление США об отсутствии враждебных намерений в отношении КНДР и о готовности к нормализации двусторонних связей с Пхеньяном. Кроме того, участники переговоров подтвердили свое уважение права КНДР на мирное использование атомной энергии».
2016
Безъядерный статус Корейского полуострова, призыв вернуться в международный режим нераспространения
R2, R1
«Приняв консенсусом 2 марта резолюцию 2270 по КНДР, Совет Безопасности ООН выразил консолидированное мнение международного сообщества, не приемлющего безответственные «игры» с ракетно-ядерным оружием. Новая резолюция носит весьма жесткий характер. Но это – вынужденная мера, вызванная тем, что КНДР в течение 10 лет вызывающе игнорирует требования Совета Безопасности по резолюциям 1695, 1718, 1874, 2087 и 2094, согласно которым Пхеньян должен незамедлительно свернуть свои ракетно-ядерные программы»
2016
Против дальнейшего усиления санкций (гуманитарный аргумент)
R3
«Дальше санкции вводить некуда… То, что было принято… №2270… — это максимум»
2017
Призыв к диалогу на основе российско-китайской «дорожной карты»
R4
«Призываем все заинтересованные стороны незамедлительно вернуться к диалогу и переговорам как единственно возможному способу комплексного урегулирования проблем Корейского полуострова, включая ядерную. Подтверждаем готовность к совместным усилиям в данном направлении, в том числе в контексте реализации российско-китайской «дорожной карты»
2017
Позиция ОДКБ – отказ от риторики угроз и поддержание международно-правовых механизмов
R4
«ОДКБ в принципе имеет единую позицию по этому вопросу. Мы не приемлем претензий КНДР на обладание ядерным оружием. Все страны ОДКБ поддерживают резолюции СБ ООН. Мы соблюдаем введенные санкции. Одновременно все страны Организации выступают за то, чтобы отойти от риторики, угроз, оскорблений и нащупать возможности для возобновления переговоров»
2018
Призыв к диалогу на основе принципов вовлечения КНДР
R6
«Российская Федерация последовательно выражала мнение, что диалог с КНДР должен основываться на конкретных и практических стимулах к вовлечению этой страны в переговоры, а не на угрозах и эскалационной риторике. Истинные намерения США стали очевидны в апреле 2023 года с подписанием Вашингтонской декларации с Республикой Корея: США снова сближаются с государством, не обладающим ядерным оружием, в рамках ДНЯО и отводят ему беспрецедентную роль в стратегическом планировании и принятии решений США. По факту Пхеньян по-прежнему придерживается объявленного 21 апреля 2018 г. моратория на ядерные испытания. И что КНДР получила взамен? Точно не послабления в санкционном режиме. А, по сути, – формирование вокруг себя враждебного альянса с атомной компонентой»
2019
Санкции не должны подменять дипломатию; против политики «максимального давления» США
R3, R4
«Проблема Корейского полуострова не имеет военного решения. Всеобъемлющего урегулирования в Северо-Восточной Азии (СВА) можно достичь только путем объединения политико-дипломатических усилий всех заинтересованных сторон. Ключ к достижению этой цели – создание новой архитектуры безопасности в СВА при учете законных интересов всех стран региона, включая саму КНДР. Санкции – лишь способ усадить Пхеньян за стол переговоров и не должны подменять собою дипломатию. Предлагаемая США «политика максимального давления» не способна принести искомой стабильности в СВА, так как является попыткой повысить безопасность одних стран региона за счет безопасности КНД»
2019
«Не всё и сразу»: нужны встречные шаги и учет безопасности КНДР
R4
«… о ситуации на Корейском полуострове. Мы выступаем за его денуклеаиризацию. В этом контексте рассматриваем весьма важными контакты между США и КНДР. . Нельзя требовать от КНДР сделать все и сразу, и лишь потом вернуться к решению вопросов обеспечения ее безопасности, снятия санкций и прочего. Гуманитарная ситуация в КНДР требует срочных шагов, которые позволили бы понять готовность мирового сообщества не только требовать выполнения условий резолюций, но и его готовность реагировать на абсолютно легитимные экономические, гуманитарные нужды КНДР»
2019
Корректная цель: денуклеаризация полуострова (не только КНДР)
R1
«Мы считаем, что санкций против КНДР было принято уже предостаточно. Может быть, даже больше, чем достаточно, если еще иметь в виду односторонние санкции, которые были приняты сверх решений Совета Безопасности ООН. Я говорил и скажу еще раз: нереалистично ожидать, что КНДР сделает все, чего хотят американцы, завершит денуклеаризацию и только потом получит какие-то выгоды в плане облегчения ее экономического положения, снятия санкций и гарантий ее безопасности. Термин, который используют американские коллеги – денуклеаризация КНДР – неаккуратен и неточен, потому что речь во всех договоренностях идет о денуклеаризации Корейского полуострова. Как вы понимаете, это немного разные вещи. Будем продолжать побуждать стороны к тому, чтобы они все-таки возобновили диалог, но для этого необходимо обеспечить встречные шаги в ответ на те действия, которые КНДР уже предприняла»
«мы выступаем за развитие межкорейского диалога в интересах нормализации отношений между двумя корейскими государствами, между Севером и Югом, и за урегулирование всего комплекса проблем этого региона исключительно мирными, дипломатическими средствами»
2021
Призыв к диалогу на основе российско-китайской «дорожной карты»
R6
«Исходим из того, что стороны воздержатся от каких-либо резких практических шагов… которые вели бы к эскалации напряженности… Заинтересованы в том, чтобы на полуострове был прочный мир. Вместе с нашими китайскими коллегами подготовили дорожную карту нашего общего видения движения к миру еще в 2017 г.. Обсудили её и с другими участниками шестисторонних переговоров, в т.ч. с Японией, с США и, конечно, с КНДР и РК. На основе общих пониманий и на основе этой дорожной карты с нашими китайскими партнерами подготовили план действий, который мы готовы предложить, как только появится возможность возобновить контакты»
2022
РФ–КНР: смягчение санкций в гуманитарной сфере
R3
«… в конце октября 2021 г. Россия и Китай распространили в Совете Безопасности ООН проект политико-гуманитарной резолюции в отношении Северной Кореи, предполагающий внесение смягчающих корректив в международный санкционный режим в гуманитарной сфере и иных гражданских областях, не связанных с ракетно-ядерной программой. Исходим из того, что в условиях пандемии оказание помощи населению КНДР стало бы весьма своевременным ответственным шагом международного сообщества»
2022
Диалог как единственный способ; возможны гарантии безопасности
R4
«Исходим из того, что единственным способом решения проблем полуострова, включая ядерную, является политический диалог, в рамках которого могут быть найдены способы удовлетворить законные озабоченности всех заинтересованных сторон, включая предоставление гарантий безопасности»
2023
Критика политики США/союзников
R5, R3, R4
«Американцы и южнокорейцы рассчитывают санкциями и давлением заставить Пхеньян отказаться от ядерного оружия в обмен на обещания предоставить экономическую помощь. При этом ни слова не говорится о намерении учесть законные озабоченности КНДР в области безопасности. Впервые с 1981 года в южнокорейских водах появилась атомная подводная лодка «Кентукки» с баллистическими ракетами в ядерном оснащении. Участились визиты авианосных ударных групп, полеты в воздушном пространстве над Японским морем стратегических бомбардировщиков и самолетов-разведчиков. Нельзя также обойти вниманием создание американо-южнокорейской Консультативной группы по ядерным вопросам, в рамках которой Вашингтон и Сеул ведут диалог относительно планов задействования американского «ядерного зонтика» в случае военного конфликта с КНДР. В настоящее время США, Республика Корея и Япония сплотились в кампании по ужесточению санкционного давления и навешиванию обвинительных ярлыков на Пхеньян, в том числе на площадке Совета Безопасности ООН. При этом Россию и Китай пытаются уличить в противодействии принятию «консолидированного решения» СБ для всеобщего осуждения ракетно-ядерной деятельности КНДР. Это для нас неприемлемо. Создание форматов «узкого состава» идет в русле линии США по удержанию своего доминирования в Азиатско-Тихоокеанском регионе в рамках так называемой концепции «свободного и открытого индо-тихоокеанского региона». Мы со своей стороны не преследуем цель формировать антагонистические союзы в духе «холодной войны»
2023
Подчеркивается дружеский характер отношений с КНДР при соблюдении норм международного права
R2
«Россия ответственно относится к своим международным обязательствам. Спекуляциями занимаются те, кто зациклен на задаче дискредитации нашей страны. Твёрдо намерены продолжать развивать традиционные отношения дружбы и сотрудничества с КНДР в областях, на которые не распространяются ограничения».
2024
Санкции не улучшают безопасность; гуманитарные последствия; призыв к обновлению подходов
R3
«За долгие годы международные ограничительные меры не помогли изменить в лучшую сторону ситуацию с безопасностью в регионе. Напротив, в отсутствие механизмов пересмотра санкционных мер в сторону смягчения этот инструмент остается серьезным раздражителем, препятствующим укреплению доверия и поддержанию политического диалога. Санкции СБ ООН сопровождаются тяжелыми гуманитарными последствиями для гражданского населения КНДР, и этот эффект дополнительно усугубляется незаконными односторонними принудительными мерами. В настоящее время наблюдается новый виток эскалации обстановки в регионе, который вызван все более агрессивной военной активностью США и их союзников. Она справедливо воспринимается в Пхеньяне как угроза национальной безопасности и историческому государственному строю и вынуждает на ответные шаги» «Проявив конструктивный подход, мы, как и обещали, внесли свой проект резолюции СБ ООН, в котором предлагалось установить предельные хронологические рамки действия ограничительных мер – давно назревшее и очень нужное для разрядки на Корейском полуострове решение. Одновременно продлевался бы мандат экспертной команды. Однако эта инициатива была начисто отвергнута оппонентами Пхеньяна во главе с США».
2024
Санкционно-силовой подход не предпосылка урегулирования; призыв к диалогу
R3, R4
«… санкционно-силовые методы не могут быть предпосылкой для политико-дипломатического урегулирования ядерной и других проблем Корейского полуострова. Россия и Китай последовательно призывали США и их союзников отказаться от блокового мышления и встать на путь взаимоуважительного диалога с КНДР»
2025
Признание причин (исключительных обстоятельств) осуществления ядерной программы КНДР
R7
«Руководство КНДР сделало соответствующие выводы задолго до израильско-американских ударов по Исламской Республике Иран. Именно потому, что эти выводы были своевременно сделаны, никто не помышляет применять силу против Корейской Народно-Демократической Республики. Хотя ведётся военное строительство вокруг этой страны с участием США, Южной Кореи, Японии. Предостерегаем от того, чтобы злоупотреблять этими отношениями для их выстраивания против кого бы то ни было, включая КНДР и Российскую Федерацию. Технологии, которые использует Корейская Народно-Демократическая Республика, являются результатом деятельности ученых Северной Кореи. Уважаем действия КНДР и понимаем причины, по которым они осуществляют свою ядерную программу»
2025
Отказ от цели денуклеаризации как практической в текущих условиях («вопрос закрыт»)
R7
«Многие коллеги продолжают говорить о некой цели «денуклеаризации КНДР». При этом в наш адрес звучат абсурдные упреки за отказ и чуть ли не подрыв усилий по достижению этой цели. Очевидно, кто виноват в текущем положении дел, занимается эскалацией в ядерной сфере и взвинчивает ставки на Корейском полуострове. США и их союзники в регионе вместо поиска политико-дипломатических развязок на регулярной основе уже полвека проводят целую серию масштабных военных учений, в рамках которых отрабатываются различные наступательные сценарии, включающие и возможность применения ядерного оружия против КНДР.Безответственная, конфронтационная и провокационная политика создает реальную и крайне серьезную угрозу региональной безопасности, а также нарушает резолюции СБ ООН в части важности ослабления напряженности на Корейском полуострове. Более того, она подрывает фундаментальный принцип единой и неделимой безопасности, что, в свою очередь, подталкивает Пхеньян к обладанию собственными силами ядерного сдерживания. В этих условиях вполне очевидно, что ни о какой цели «денуклеаризации Корейского полуострова» и тем более, как ее настойчиво теперь заявляют некоторые западные делегации «денуклеаризации КНДР», речи быть в принципе не может. Для нас этот вопрос закрыт»
