
Горячая тема

Означает ли участие Пекина в трёхсторонней декларации с Москвой и Вашингтоном готовность Китая к реальным переговорам по контролю над вооружениями? В интервью ПИР-Центру Евгений Бужинский, генерал-лейтенант в отставке, председатель Совета ПИР-Центра, сопредседатель Международного клуба Триалог, объясняет, почему громкие заявления об уничтожении ядерного оружия пока остаются лишь декларациями, чем контроль над вооружениями отличается от нераспространения и почему подход США к ядерным программам разных стран лишает документ конкретики.
Интервью провела Алина Пашина, стажер ПИР-Центра.
Алина Пашина: В декларации отмечена приверженность стратегической стабильности, однако само понятие стратегической стабильности ещё не определено. Каждая из сторон понимает под этим что-то своё. Что в таком случае может подразумеваться, исходя из декларации?
Евгений Бужинский: Не хочу фантазировать. Мы наше восприятие стратегической стабильности чётко определили, и оно всем известно. Оно базируется на классике, так сказать, на недопущении применения ядерного оружия. Что имеют в виду Дональд Трамп и Си Цзиньпин, я просто не знаю. Гадать в данном случае бессмысленно.
Алина Пашина: Китай впервые встретился за одним столом с Россией и США в трёхстороннем формате и принял декларацию, которая так или иначе затрагивает вопросы стратегической стабильности. Означает ли это то, что позиция КНР относительно переговоров по контролю над вооружениями может постепенно меняться?
Евгений Бужинский: Абсолютно нет. На самом деле я с удивлением услышал, что Си Цзиньпин заявил, как сообщают средства массовой информации, что ядерное оружие нужно полностью уничтожить. Такая формулировка вызывает вопросы. Если это – позиция Китая, то это действительно сенсационно. Но у меня возникают сомнения, поскольку ни мы, ни американцы к этому не готовы. И китайцы к этому не готовы. Переговоры по контролю над ядерными вооружениями должны строиться на договорённостях равных. В противном случае они теряют смысл. К тому же – о чём договариваться? О сокращении, о фиксации уровней? К примеру, Китай говорит: «Хорошо, либо снижайтесь до нашего уровня, либо ждите, когда мы достигнем вашего. Тогда будем говорить на равных». О снижении, об ограничении – поэтому нет. Не думаю, что Китай готов к таким переговорам.
Алина Пашина: В четвёртом пункте принцип нераспространения заявлен как универсальный, однако на практике США давят на Иран, поддерживая Израиль. Насколько такой избирательный подход вообще совместим с идеей нераспространения?
Евгений Бужинский: Эти слова в декларации во многом отражают принцип «за всё хорошее против всего плохого». Ни о чём это не свидетельствует, кроме фиксации того, что распространение ядерного оружия – это плохо и нужно делать всё, чтобы оно не распространялось. Израиль, Пакистан, Индия остаются за скобками. Как вы отметили, можно привести в пример Израиль. Мы знаем, что Соединённые Штаты поддерживают эту страну и их позиция в этом смысле непреклонна. Поэтому, конечно, нельзя говорить о какой-либо универсальности.
Алина Пашина: Дональд Трамп в преддверии саммита заявлял, что России, Китаю, Соединенным Штатам необходимо взаимодействовать в области нераспространения. Как вы считаете, не ведёт ли в перспективе взаимодействие к переговорам о контроле над вооружениями или это два разных трека?
Евгений Бужинский: Конечно, это два разных трека, потому что контроль над вооружениями и нераспространение – это всё-таки разные вещи. Контроль над вооружениями – это ограничения и верификация, а нераспространение в большей степени касается политики, чем конкретики. Поэтому я бы не стал в данном случае взаимоувязывать эти вещи.
Да, действительно, все заинтересованы в том, чтобы не было расползания ядерного оружия. Другое дело, что практические действия тех же Соединённых Штатов этому не способствуют. Трамп подписался. А что плохого? «Мы против распространения. И мы не допустим, чтобы у Ирана было ядерное оружие» – так это позиционирует Трамп. Путин и Си этого не упоминали, насколько я понимаю. В сухом остатке конкретики нет, поскольку декларация, как я говорю, фокусируется на всем хорошем против всего плохого.
Ключевые слова: Контроль над вооружениями; стратегическая стабильность
AC
E16/NOS – 26/11/19