№ 9 (61), 2026. Доклад ПИР-Центра: «Рычание одинокого льва»: контуры ядерной политики Израиля после ударов по Ирану

МОСКВА. 10 МАРТА 2026. ПИР-ПРЕСС. «Согласно заявлениям премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, на протяжении последних трех десятилетий Иран неоднократно находился на пороге создания ядерного оружия, причем временной горизонт такого «прорыва» нередко оценивался в пределах нескольких недель. Не вступая в дискуссию относительно корректности подобных оценок, следует отметить, что сам Израиль, по широко распространенным экспертным оценкам, де-факто располагает ядерным потенциалом. В этой связи анализ содержания, принципов и логики израильской ядерной политики представляется особенно актуальным, прежде всего в контексте продолжающегося американо-израильского противостояния с Ираном», – Леонид Цуканов, консультант ПИР-Центра.

Сегодня, во вторник, 10 марта, ПИР-Центр выпускает в открытый доступ доклад ««Рычание одинокого льва»: контуры ядерной политики Израиля после ударов по Ирану».

Доклад выходит в серии «Доклады ПИР-Центра» (№49) и посвящен анализу предполагаемого ядерного потенциала Израиля и его значения в архитектуре региональной безопасности Ближнего Востока на фоне обострения американо- израильского противостояния с Ираном в 2025-2026 гг. Рассматриваются особенности израильской политики «ядерной неопределенности» («Амимут»), оценки масштабов возможного арсенала и запасов делящихся материалов, а также ключевые элементы ядерной инфраструктуры и научно-технологической базы.

Отдельное внимание уделяется вероятной структуре средств доставки (ракетные комплексы семейства «Иерихон», авиационный и морской компоненты), а также проблеме наличия/отсутствия тактического ядерного оружия. В докладе анализируются доктринальные установки Израиля в области ядерного сдерживания (неизбежность ответного удара, «доктрина Бегина») и оценивается их влияние на выбор силовых инструментов в отношении Ирана. На основе сопоставления заявлений сторон и косвенных данных рассматриваются результаты ударов по иранскому «ядерному периметру» летом 2025 г. и в ходе кампании конца февраля – начала марта 2026 г., а также их последствия для региональной эскалации, режима нераспространения и дальнейших контуров ядерной политики Израиля.

Ключевые выводы доклада:

• Израиль придерживается политики «ядерной неопределенности, официально не подтверждая наличие ядерного оружия, но используя предполагаемый ядерный потенциал как ключевой элемент стратегического сдерживания.

• По экспертным оценкам, Израиль располагает развитой ядерной инфраструктурой и арсеналом примерно из не менее 90 развернутых боезарядов, а также запасами материалов для возможного расширения ядерного потенциала.

• Средства доставки израильского ядерного оружия фактически формируют триаду: баллистические ракеты семейства «Иерихон», авиацию (F-15, F-16, F-35) и морской компонент на подводных лодках класса Dolphin.

• Ядерная стратегия Израиля строится на принципе сдерживания и допускает применение ядерного оружия только в случае экзистенциальной угрозы государству.

• Израиль придерживается «доктрины Бегина», предполагающей возможность превентивных ударов по ядерной инфраструктуре противников для недопущения их перехода к статусу ядерных государств.

• Удары по иранской ядерной инфраструктуре в 2025-2026 гг. нанесли ущерб программе Ирана, но не ликвидировали ее полностью и привели к росту региональной напряженности и изменению архитектуры безопасности на Ближнем Востоке.

Ключевые слова: Ядерное нераспространение; Израиль; Международная безопасность; ДНЯО

NPT

E16/SHAH – 26/03/10