№26 (54), 2026. Взгляд из США на стратегическую стабильность и контроль над вооружениями: Интервью Алины Пашиной с Робертом Легвольдом на полях XII Международного научно-экспертного форума «Примаковские чтения»

Эксклюзивное интервью

Без общего определения стратегической стабильности, без каких-либо рамок контроля над вооружениями и на фоне растущей военной конфронтации от Арктики до Южно-Китайского моря мир вступает в фазу, для которой у нас нет готовых ответов. Что нас ждет и почему старые подходы больше не работают, мы обсудили с почетным профессором Колумбийского университета Робертом Легвольдом. 

Интервью провела Алина Пашина, стажер ПИР-Центра.

Алина Пашина: Как отметил Константин Богданов, единого определения стратегической стабильности не существует. Какое бы определение предложили вы? 

Роберт Легвольд: Стратегическая стабильность обычно рассматривается в контексте ядерных отношений. Это то, что профессор Орлов и другие эксперты понимают под этим термином. Проблема в том, что даже между ядерными державами нет общего определения стратегической стабильности. Самое простое определение на этом уровне давалось в соглашении 1990 года между США и Советским Союзом, и оно предполагало достижение ситуации, при которой ни у одной из сторон не было бы стимула к нанесению первого ядерного удара. 

Однако, когда речь заходит о стратегической стабильности и безопасности в более широком смысле – будь то евразийская или евроатлантическая – в данном контексте стратегическая стабильность означает, что базовые стратегии великих держав не выстроены вокруг соперничества или восприятия другой крупной державы как противника. Стратегическая стабильность – это ситуация, когда великие державы ищут точки соприкосновения и общие задачи. В этом случае на первый план выходит не рост военной мощи другой стороны и не её потенциальные угрозы соседям или иные подобные действия. Стратегическая стабильность возникает тогда, когда общая повестка дня заключается в решении крупнейших глобальных проблем: будь то борьба с пандемиями, управление рисками ядерной войны, противодействие климатическим изменениям или другие подобные вопросы. Если у стран есть общая повестка, то даже при различии в ценностях – например, между политической системой Китая и политической системой США – в их отношениях будет сохраняться стратегическая стабильность.

Но, когда конкуренция усиливается, а великие державы концентрируются на точечных источниках небезопасности, взаимных реальных и потенциальных угрозах, это создает дилемму безопасности. И в этом случае стратегической стабильности нет.

Обычно мы не говорим об этом таким образом. Это мое личное суждение. Если бы вы усадили Сергея Лаврова за один стол с Марко Рубио или с Ван И в Китае и спросили: «Хорошо, согласны ли вы с тем, что такой подход должен быть основой стратегической стабильности?», – стали бы они мыслить такими категориями. Правительства на данный момент, похоже, не могут осмыслить, что такое стратегическая стабильность. На своих встречах и встречах на высшем уровне – будь то Трамп с Си в Пекине или кто-то еще, хотя, я полагаю, сейчас нет других cтоль сопернических отношений с проведением саммитов – они часто говорят о стратегической стабильности и о том, что она должна быть целью. Но если прислушаться повнимательнее, там никогда нет ни определения, ни какого-либо объяснения того, что они под этим подразумевают

Алина Пашина: Как вы считаете, есть ли сегодня перспективы у контроля над вооружениями?

Роберт Легвольд: В ближайшей перспективе нет. Прежде всего, подход к контролю над вооружениями времён холодной войны, который был основан на биполярных отношениях двух ядерных сверхдержав и проработан в форматах СНВ и других соглашений, больше не работает. То же самое относится и к договоренностям в Европе периода после холодной войны. По ряду причин это больше невозможно.

Тем не менее, в какой-то момент нам придется вернуться к вопросам ограничения военной деятельности и вооружений. Например, в Европе, как бы ни завершилась ситуация на Украине, военная конфронтация сохранится от Арктики вдоль новой границы с Финляндией протяженностью более тысячи километров через Украину до Черного моря. В этот момент нам нужно будет думать о «предохранителях». Это могут быть не формальные договоры, а меры по снижению рисков и укреплению доверия, а также решение проблемы внезапного нападения. В какой-то момент нам придётся вернуться к проблеме, с которой мы сталкивались во время холодной войны в Европе.

Это также будет актуально по мере роста военной конкуренции в других регионах. Сейчас существует масштабная многоплановая военная конкуренция между США и Китаем в Азии, с японским и северокорейским компонентами – как на обычном, так и на ядерном уровне. Потребуется создание неформального режима, который будет многосторонним, а не двусторонним. В отношениях США и Китая речь будет идти не об ограничении числа ядерных боезарядов, а о мерах по снижению рисков, о создании доверия, прозрачности и предсказуемости в военной деятельности. В Европе мы уже многое сделали в этом направлении, но потом всё разрушили. Нам придётся возвращаться к этой работе и строить всё заново.

Ключевые слова: Контроль над вооружениями; Стратегическая стабильность

AC

E16/NOS – 26/06/26