Политический триллер «Дом из динамита» (автор сценария: Ноа Оппенгейм, режиссер Кэтрин Бигелоу, 2025).
«Если атомное оружие включат в арсеналы воюющий мир и страны, готовящиеся к войне, наступит время, когда человечество проклянет названия Лос-Аламос и Хиросима».
Из речи Р. Опенгеймера на вручении премии отличившимся американским военным,
16 октября 1945 года
В октябре 2025 г. состоялась премьера художественного фильма Кэтрин Бигелоу «Дом из динамита» («The House of Dynamite»). Кинолента моделирует гипотетическую кризисную ситуацию, связанную с запуском межконтинентальной баллистической ракеты в сторону США и неудачной попыткой национальной системы противоракетной обороны перехватить ее. Структурно фильм разделен на три части, в каждой из которых показана реакция основных центров принятия решений в США (Ситуационная комната Белого дома, Стратегическое командование ВС США, администрация президента) на данный неопознанный запуск. Фильм заканчивается открытым финалом, в котором президент США должен принять решение о нанесении ответного ядерного удара.
Несмотря на то, что «Дом из динамита» является классической разновидностью триллера о ядерной войне, в нем можно разглядеть ярко выраженный внешнеполитический посыл, адресованный как руководству США, так и обычным гражданам. С одной стороны, фильм призван придать уверенности американским гражданам в том, что даже в случае начала ядерной войны власти США сделают все возможное для их защиты или, как минимум, для лишения атакующей стороны стимула к повторному удару. С другой стороны, на фоне развивающегося кризиса стратегической стабильности фильм служит наглядным обоснованием активизации программ по модернизации национальной системы ПРО США. Именно эту стратегическую задачу активно преследует вторая администрация Дональда Трампа, которая еще в начале 2025 года объявила о подготовке программы «Золотой купол», тем самым поставив перед собой цель кардинально улучшить один из ключевых аспектов системы ПРО США. Стоит отметить, что сюжет фильма напрямую иллюстрирует остроту данной проблемы: в ленте американские спутники и сенсоры не смогли вовремя выявить момент и место запуска МБР, что и привело к катастрофическому сценарию.
История противоракетной обороны США началась в конце 1940-х годов с реализации программы Wizard («Волшебник»), в рамках которой велись разработки первых противоракетных систем, предназначенных для противодействия советским баллистическим ракетам. Примечательно, что сбитие ракеты противника предполагалось осуществлять с помощью баллистических ракет с атомными боевыми частями. Первая система ПРО США была разработана в конце 1950-х гг. и получила название Nike Zeus. Баллистическую ракету противника предполагалось сбивать на среднем участке траектории (mid-course) перед ее входом в плотные слои атмосферы. Ракеты класса Nike Zeus были оснащены термоядерной головной частью с интенсивным нейтронным излучением. При попадании ракеты противника в нейтронный поток нейтроны должны были спровоцировать самопроизвольную цепную реакцию внутри делящегося материала атомного заряда (так называемый эффект «шипучки»), что привело бы к разрушению боеголовки противника. В рамках дальнейшего развития систем ПРО появились новые противоракеты Spartan («Спартанец») и Sprint («Спринт»), которые впоследствии использовались ВС США.
Основная проблема, с которой столкнулось американское руководство при создании систем ПРО, заключалась в невозможности обеспечить защиту всей территории страны от массированного ракетного удара противника. Даже принятая при президентстве Ричарда Никсона зональная система ПРО Safeguard («Мера предосторожности») могла обеспечить защиту лишь отдельных районов. После подписания в 1972 г. советско-американского Договора об ограничении систем противоракетной обороны, а затем вступления в силу Дополнительного протокола 1974 г., США разместили систему Safeguard на базе МБР «Гранд-Форкс» в Северной Дакоте. По условиям указанных документов США и СССР обязались не развертывать более 100 пусковых установок противоракет, что предопределило снижение темпов развития американских систем ПРО, тем более что к тому моменту уже около половины ядерного потенциала США приходилось на БРПЛ.
Интерес к противоракетной обороне вновь возродился в 1983 г., когда президент Рональд Рейган, обеспокоенный излишней зависимостью США от ядерного оружия для поддержания сдерживания, объявил о начале Стратегической оборонной инициативы (СОИ). Цель инициативы заключалась в создании многоэшелонированной системы обороны, в том числе в космическом пространстве, для противодействия угрозам со стороны МБР противника. Несмотря на то, что СОИ так и не была полностью реализована, наработки программы легли в основу современных концепций, включая «Золотой купол».
К началу 2000-х годов США разработали системы ПРО, перехватывающие ракеты на конечной фазе полета (terminal phase), – комплексы Patriot и THAAD (Terminal High Altitude Area Defense). После событий 11 сентября 2001 года США вышли из Договора по ПРО, обосновав свое решение необходимостью противостоять угрозам ракетных атак со стороны террористов и «государств-изгоев». Ввиду отсутствия международно-правовых ограничений США продолжили развитие противоракетной обороны, начав разработку наземных комплексов перехвата межконтинентальных баллистических ракет на среднем участке траектории (Ground-Based Midcourse Defense, GMD), которые заложили основу современной национальной системы ПРО США.
Структура национальной системы противоракетной обороны США, необходимые шаги по ее модернизации, а также угрозы, с которыми ей приходится сталкиваться в XXI в., изложены в Стратегическом обзоре политики США в области ПРО (Missile Defense Review), последняя версия которого была выпущена в 2022 г. Традиционно выделяют три компонента национальной системы ПРО США:
- Системы обнаружения и отслеживания:
- космические системы – инфракрасные системы раннего обнаружения пуска баллистических ракет космического базирования;
- наземные и морские системы – модифицированные РЛС раннего предупреждения, морская плавучая РЛС (в настоящее время расположена на Гавайях), мобильные многофункциональные РЛС X-диапазона, РЛС ПРО Aegis Ashore морского и наземного базирования.
2. Система перехватчиков:
- противоракетные перехватчики шахтного базирования, расположенные на базе Форт-Грили на Аляске и на базе ВВС Ванденберг в Калифорнии. Они предназначены для перехвата целей на среднем участке траектории. В отличие от перехватчиков с термоядерной головной частью, применявшихся в XX в., современные перехватчики оснащены кинетической головной частью, позволяющей поражать цель методом кинетического перехвата (hit-to-kill);
- наземные и морские перехватчики Aegis Ashore: наземные варианты расположены в двух странах (Румынии и Польше), морские – на эсминцах ВМС США. Наземные установки используют зенитные управляемые ракеты SM-2 и SM-3, морские – SM-3 и SM-6;
- комплекс высотного заатмосферного перехвата баллистических ракет на театре военных действий THAAD. Всего развернуто семь батарей THAAD: пять на территории США, одна – на Гуаме, одна – в Южной Корее.
Единая система управления и связи
В фильме «Дом из динамита» достаточно точно показаны сложности, с которыми сталкивается современная национальная система ПРО США.
Во-первых, речь идет о структурных проблемах. В Стратегическом обзоре политики США в области ПРО 2022 года одним из ключевых приоритетов развития провозглашается создание единой оборонной архитектуры путем углубленной интеграции национальных и региональных компонентов ПРО (Integrated Air and Missile Defense). Тем не менее к 2025 г. подобную структуру создать так и не удалось, во многом из-за отсутствия полностью интегрированной системы обнаружения и отслеживания. Этим во многом объясняется возможность показанного в фильме нападения на территорию США. Имплементация программы «Золотой купол» теоретически может способствовать решению этой проблемы. В ее рамках предполагается замена крупных американских спутников сетью более мелких аппаратов, расположенных на низкой околоземной орбите, что обеспечит возможность заранее обнаруживать места запуска ракет, а также их тип и модификацию. В перспективе США также нацелены на разработку системы, позволяющей поражать ракету противника со спутников во время фазы разгона.
Во-вторых, в фильме подчеркивается ограниченная эффективность существующих наземных комплексов перехвата МБР на среднем участке траектории. Согласно открытым данным, доля успешных испытаний американских наземных комплексов составляет около 50%. Для повышения вероятности перехвата на одну МБР требуется запуск нескольких (до четырёх) ракет-перехватчиков. Учитывая, что в арсенале США имеется около 44 перехватчиков шахтного базирования, можно сделать вывод, что данные комплексы окажутся малоэффективными в случае массированного удара по территории США. Для повышения эффективности системы США планируют к 2028 году приступить к замене старых перехватчиков шахтного базирования на перехватчики следующего поколения. Их отличительной особенностью станет усовершенствованная кинетическая головная часть, способная поражать несколько целей. Важно отметить, что наряду с кинетической головной частью США продолжают использовать и боеголовки с осколочно-фугасной боевой частью.
Отдельно стоит отметить низкую эффективность национальной системы ПРО против ряда современных вооружений. Особую обеспокоенность военного командования США вызывают крылатые ракеты (в том числе российская крылатая ракета «Калибр» и межконтинентальная крылатая ракета «Буревестник»), а также разрабатываемая Китаем система частично орбитального бомбометания, позволяющая ракетам двигаться по низкой околоземной орбите, обходя существующие системы РЛС США.
Наконец, фильм подчеркивает критическую роль человеческого фактора в подобных кризисных ситуациях. Поскольку ни одно государство мира до сих пор не подвергалось полномасштабному ядерному нападению, невозможно точно спрогнозировать его психологическое воздействие на лиц, принимающих решения. В «Доме из динамита» это отчётливо прослеживается в поведении министра обороны и президента США.
Подводя итог, фильм «Дом из динамита» содержит недвусмысленный призыв к модернизации существующей системы национальной и региональной ПРО США. Поскольку изначально система ПРО США создавалась для противодействия угрозам со стороны «государств-изгоев», таких как КНДР и Иран, в настоящее время американское руководство осознает стратегическую уязвимость перед высокотехнологичными угрозами МБР воздушного и морского базирования, создаваемых Россией и Китаем. Не отказываясь от стратегии ядерного сдерживания, США намерены продолжать развитие многоуровневой системы обороны, включающей более совершенные средства ПРО, способные противостоять текущим и будущим вызовам.
Ключевые слова: Ядерное нераспространение; Стратегическая стабильность; ПРО
AC
E16/SHAH – 26/02/26
