Эксклюзивное интервью
Мы продолжаем рассматривать последствия войны в Иране через призму SMDA (Стратегический договор о взаимной обороне) между Пакистаном и Саудовской Аравией. В этой связи одним из немаловажных вопросов является то, может ли соглашение между двумя странами восприниматься как иллюстрация тренда на укрепление взаимодействия между средними державами в сфере безопасности. Марьям Масуд, научный сотрудник и заместитель редактора Центра международных стратегических исследований в Исламабаде (CISS), рассуждает на тему соглашения и сопутствующих вопросов.
Интервью провел Максим Носенко, стажер ПИР-Центра.
Максим Носенко: В чем заключается значимость соглашения для стратегической стабильности на евразийском континенте? Отражает ли оно новый тренд на сотрудничество между средними державами в сфере безопасности?
Марьям Масуд: Прежде всего, хотелось бы начать с того, чем это соглашение не является. Это не внезапное решение, а официальное институциональное оформление оборонного партнерства, которое на практике реализуется уже более шестидесяти лет. Пакистанский контингент обеспечивал охрану границ Саудовской Аравии еще с 1967 года. Более того, подготовку в Пакистане прошли десятки тысяч саудовских военнослужащих. То есть контуры взаимодействия были выстроены заранее. События сентября 2025 года лишь подвели под него правовую базу и обеспечили публичность, что само по себе несет сдерживающий эффект. Правительства обеих стран четко заявили, что данное соглашение стало итогом многолетнего диалога, не направлено против конкретных государств и не является реакцией на какое-либо конкретное событие.
Что касается стабильности в Евразии, то наиболее значимым аспектом здесь является ситуация вокруг Ирана. SMDA имеет достаточно широкий спектр трактовок, в особенности на Западе, где оно получило антииранскую коннотацию. Хотелось бы выразить некоторые возражения относительно такой интерпретации. Пакистан имеет протяженную границу с Ираном и собственный вектор развития двусторонних отношений с Тегераном. Пакистан не может и не будет позиционировать себя как часть антииранской коалиции. Это не в наших стратегических интересах и противоречило бы духу нашей официально заявленной политики о том, что SMDA не направлено против какой-либо третьей страны.
Что SMDA действительно делает, так это посылает сдерживающий сигнал о том, что любая эскалация против Саудовской Аравии повлечет за собой последствия. При правильном понимании оно выполняет стабилизирующую функцию, а не дестабилизирующую.
Важным игроком на континенте является Россия, член Шанхайской организации сотрудничества. Пакистан также является членом ШОС. Мы ценим наши отношения с Россией и осознаем, что Москва рассматривает Иран в качестве партнёра, который в условиях нынешнего конфликта оказался под серьезным давлением. Наша позиция заключается в том, что SMDA – это двустороннее оборонительное соглашение между двумя суверенными государствами. Оно отвечает принципам многополярности, поскольку в его рамках две незападные региональные державы выстраивают архитектуру безопасности за пределами системы западных альянсов.
Третье направление – это Центральная Азия. Нестабильность, вызванная войной на Ближнем Востоке (нарушение работы энергетических рынков, риск распространения эскалации, давление на государства, зависимые от поступления денежных переводов из стран Залива), может откликнуться эхом и в центральноазиатских республиках. Поэтому активное вовлечение Пакистана в обеспечение безопасности Персидского залива через SMDA, по всей видимости, может стать стабилизирующим фактором. Маловероятно, что Саудовская Аравия, не испытывающая дефицита в поставщиках безопасности и обладающая диверсифицированными опциями сдерживания, станет эпицентром более масштабной эскалации, которая коснётся центральноазиатских государств через их связи с Ираном и Россией.
Четвертое измерение – это ШОС, членом которой наряду с Россией, Китаем, Индией и Ираном является Пакистан. ШОС – основная институциональная площадка для России по формированию архитектуры евразийской безопасности. В этом смысле закономерно возникает вопрос: не создает ли двусторонний оборонный пакт между Пакистаном и Саудовской Аравией (государством, не входящим в ШОС) напряженности в связи с обязательствами Пакистана в рамках этой организации? Наша позиция такова, что нет, не создает, поскольку ШОС и SMDA действуют в совершенно разных плоскостях. ШОС – это многосторонняя структура, сосредоточенная на борьбе с терроризмом, региональной взаимосвязанности и укреплении доверия между ее членами. SMDA – это двустороннее оборонительное соглашение, направленное на отражение возможных угроз в Персидском заливе. Между ними нет институционального конфликта, и Пакистан не допустит, чтобы SMDA шло вразрез с деятельностью страны в рамках ШОС.
Смежный вопрос касается Турции, которую ваша концепция евразийской стабильности логически должна включать. В начале 2026 года поступали сообщения о том, что Турция рассматривает возможность присоединения к SMDA. Эти сообщения оказались необоснованными, и с тех пор было подтверждено, что соглашение останется строго двусторонним. Позиция Пакистана в этом вопросе последовательна: SMDA заключено между Пакистаном и Саудовской Аравией, и текущих планов по расширению состава его участников нет. Однако интерес Турции, каким бы кратким он ни был в сообщениях, отражает более широкий запрос среди мусульманских держав на механизмы безопасности, снижающие зависимость от западных гарантий. Этот импульс реален и никуда не исчезнет. Но SMDA не является инструментом для его реализации.
Наконец, нельзя не сказать об Индии, поскольку на заключение соглашения она отреагировала с нарочитой сдержанностью, отметив, что будет следить за ситуацией. Это политическая позиция, а не стратегическая. Саудовская Аравия является крупнейшим поставщиком нефти в Индию и принимает миллионы индийских рабочих. Ни Эр-Рияд, ни Исламабад не заинтересованы в нарушении этих отношений. SMDA косвенно меняет оборонные расчеты Индии, особенно учитывая слова министра обороны Хаваджи Асифа о том, что в соглашении не названы конкретные страны – это оставляет открытым теоретический вопрос о том, может ли оно быть применено в контексте Южной Азии. Но это теоретическая проблема, а не оперативная. Позиция Пакистана заключается в том, что SMDA – это ориентированное на Персидский залив оборонительное соглашение, и мы не заинтересованы в том, чтобы втягивать Саудовскую Аравию в сложности наших отношений с Индией.
Максим Носенко: Как вы думаете, насколько вероятно, что положения SMDA будут введены в действие в свете ударов по территории Саудовской Аравии? Требует ли нынешняя ситуация принятия подобных мер?
Марьям Масуд: Говоря об ударах Ирана по саудовской нефтяной инфраструктуре, в частности по объектам в Рас-Тануре, НПЗ в Янбу, целям в Эр-Рияде и Восточной провинции, надо сказать, что они являются серьезными и угрожающими, поскольку представляют собой прямое посягательство на экономический суверенитет Королевства и его гражданскую инфраструктуру. Пакистан принял это к сведению.
Наш министр иностранных дел Исхак Дар недавно, в марте, официально напомнил Ирану о существовании SMDA. Это напоминание было преднамеренным и выверенным. Оно не было объявлением войны, но послужило сигналом сдерживания.
Давайте будем предельно конкретны в отношении того, что SMDA требует, а что нет в данной ситуации. Ключевое положение соглашения гласит, что любая агрессия против одной из стран рассматривается как агрессия против обеих. Формулировка однозначна. Однако то, как этот пункт реализуется на практике, какие он запускает механизмы и каковы пороговые значения и выбор средств, – здесь намеренно открытый характер соглашения становится стратегическим преимуществом, а не недостатком. В теории сдерживания двусмысленность не является слабостью. Она заставляет потенциального агрессора исходить из наихудших сценариев. Ирану известны возможности Пакистана. Тот факт, что Тегеран вынужден учитывать фактор участия Пакистана в своих расчетах, уже сам по себе является вкладом в систему сдерживания.
Отвечая на вопрос, следует ли Пакистану мобилизовать силы для прямого военного вмешательства в данный момент, я бы сказала, что ситуация, при всей ее серьезности, еще не перешла порог, требующий таких мер. Саудовская Аравия демонстрирует значительную устойчивость, отражая эти удары: её собственные системы ПВО перехватили подавляющее большинство целей. Кроме того, Эр-Рияд не направлял официального запроса на развертывание пакистанского контингента. После событий мая 2025 года обстановка в сфере безопасности самого Пакистана на восточной границе требует поддержания полной боеготовности внутри страны. Мы не можем позволить себе расширение военных обязательств, которое поставило бы под удар нашу собственную защищенность.
Стоит также отметить более широкий аспект того, что именно подразумевается под «введением в действие». Зачастую это воспринимается как бинарный выбор: Пакистан либо вступает в войну на стороне Саудовской Аравии, либо не предпринимает ничего. Это ложная дихотомия. Пакистан может внести свой вклад через усиление присутствия советников и технического персонала, а также за счет политического и дипломатического веса, который дает публичная поддержка Эр-Рияда.
Это значимая помощь безопасности Королевства, не требующая нашего прямого военного вмешательства. В этом смысле процесс «введения в действие» уже идет. Что касается того, «требует» ли ситуация полномасштабной военной активации, я бы сказала – нет, пока нет. Она требует именно того, что мы сейчас и предпринимаем: тесной координации, четкой коммуникации и дипломатической поддержки. Если на кону окажется само выживание КСА, расчеты могут измениться. Но мы еще не пересекли этой черты, и обе стороны заинтересованы в том, чтобы не делать этого. Между тем Пакистан ведет активную дипломатическую работу по сближению позиций иранской и саудовской сторон.
Максим Носенко: Может ли Саудовская Аравия обратиться к Пакистану для обретения ядерного оружия на фоне эскалации?
Марьям Масуд: Что касается приобретения Саудовской Аравией ядерного оружия, то Эр-Рияд является участником Договора о нераспространении ядерного оружия. В рамках официальной политики в Королевстве последовательно заявляют, что ядерная программа страны направлена на достижение исключительно гражданских энергетических целей. Хорошо известное заявление наследного принца Мухаммеда бен Сальмана о том, что Саудовская Аравия будет стремиться к обретению ядерного оружия, если им обзаведется Иран, является сигналом условного сдерживания, а не принятым политическим решением. Важно трактовать его именно в этом ключе. Текущие удары Ирана по территории Саудовской Аравии, при всей их серьезности, не означают перехода Ирана к действиям ядерного уровня. Данный порог еще не достигнут.
В свою очередь ядерная доктрина Пакистана носит сугубо индоцентричный характер. Наше оружие было разработано для сдерживания превосходящего по обычным вооружениям противника, с которым у нас есть спорная граница и история враждебности. Наше Управление национального командования осуществляет исключительный и централизованный контроль над ядерными силами. Никакое двустороннее соглашение, каким бы важным оно ни было, не меняет эту структуру. Первоначальные комментарии министра обороны после подписания SMDA были оперативно и верно уточнены: ядерное оружие не входит в повестку данного соглашения.
Пакистан предлагает Саудовской Аравии внушительный конвенциональный военный потенциал, профессиональную и закаленную в боях армию, налаженные каналы взаимодействия между вооруженными силами и, разумеется, политический вес ядерной державы. Само отсутствие определенности в том, что именно охватывает положение SMDA о коллективной обороне, служит целям сдерживания. Пакистан не распространял свое ядерное сдерживание на Саудовскую Аравию, и Исламабад осознает, что столкнется с катастрофическими международными последствиями (санкциями, дипломатической изоляцией, ущербом для репутации в сфере нераспространения), если попытается это сделать.
По моей оценке, Саудовская Аравия с гораздо большей вероятностью пойдет по пути укрепления своей конвенциональной обороны, ускорения инвестиций в собственные системы ПВО и ПРО и продолжения взаимодействия с США как с основным поставщиком безопасности. Это более реалистичный и менее рискованный путь в текущих условиях, чем попытка обретения ядерного потенциала, сопряженная с серьезными политическими и экономическими издержками.
Ключевые слова: Пакистан; Саудовская Аравия; Стратегическая стабильность
RUF
E16/SHAH – 26/04/07
