Эксклюзивное интервью
ПИР‑Центр провел беседу с научным сотрудником программы «Nuclear Futures» (2025-2026), Ploughshares Fund & Horizon 2045, Хао Нанем. В ходе интервью собеседник проанализировал конкурентную среду на рынке ядерных технологий и факторы, влияющие на решения монархий Персидского залива; обсудил воздействие геополитических факторов на развитие атомной энергетики в регионе; оценил потенциал альтернативных направлений сотрудничества между монархиями Персидского залива и Россией, а также обозначил перспективы совместных инициатив в сфере энергетической безопасности.
Интервью провела Есения Косулина, студентка второго курса магистерской программы МГИМО МИД России и ПИР-Центра «Международная безопасность».
Есения Косулина: Какие факторы влияют на вероятность реализации проектов строительства АЭС в арабских государствах Персидского залива с участием Российской Федерации? В отсутствие планов строительства АЭС какие инновационные технологии и научные разработки в области ядерной энергетики Россия могла бы передать заинтересованным государствам для повышения их энергетического потенциала и развития национальной инфраструктуры?
Хао Нань: Основные факторы – это финансирование, подверженность санкциям и экспортному контролю, надежность поставщика, локализация технологий, подготовка кадров, обязательства по нераспространению, долгосрочное обеспечение топливом и совместимость с более широкой внешнеполитической стратегией государств Залива. Если строительство крупных АЭС российского образца политически или коммерчески неосуществимо, сотрудничество все же возможно в менее чувствительных областях, таких как ядерная медицина, производство изотопов, сельское хозяйство, облучение пищевых продуктов, обучение по вопросам безопасности, исследовательские реакторы и развитие регулирующих возможностей. Любое такое сотрудничество должно быть прозрачным, мирным, соответствовать нормам МАГАТЭ и тщательно продуманным, чтобы избежать вторичных санкций или опасений по поводу распространения.
Есения Косулина: Как конкуренция с другими поставщиками ядерных технологий (Южная Корея, Франция) влияет на позиции России? Каковы перспективы ядерного сотрудничества России с арабскими государствами Персидского залива? Будет ли оно развиваться дальше? Или, напротив, столкнется с трудностями? Либо останется на нынешнем уровне?
Хао Нань: Конкуренция со стороны Южной Кореи, Франции, США, Китая и других поставщиков сделала ядерный рынок Залива более избирательным и политически сложным. Южная Корея выигрывает благодаря успешной сдаче АЭС «Барака» в ОАЭ, тогда как Франция обладает серьезными компетенциями в области регулирования, услуг топливного цикла и долгосрочного развития ядерной промышленности. Россия остается крупным глобальным поставщиком ядерных технологий, но в Заливе ее перспективы, скорее всего, будут определяться подверженностью санкциям, условиями финансирования, политическими рисками и способностью соответствовать высоким стандартам нераспространения и управления, ожидаемым монархиями Залива и их западными партнерами.
Есения Косулина: Официальные лица Саудовской Аравии неоднократно заявляли, что если Иран разработает ядерное оружие, Саудовская Аравия также начнет создавать собственный ядерный арсенал. Это ставит вопрос о том, как другие арабские государства могут отреагировать на подобные действия Саудовской Аравии?
Хао Нань: Если Саудовская Аравия когда‑либо двинется в сторону создания ядерного оружия, большинство арабских государств, вероятно, избегут прямой публичной конфронтации, но обстановка региональной безопасности станет значительно более сложной. В частности, ОАЭ построили свою гражданскую ядерную программу на основе международной репутации, обязательств по нераспространению и прозрачности регулирования, поэтому региональная гонка ядерных вооружений противоречила бы их предпочтительной модели. Более мелкие государства Залива, скорее всего, будут стремиться получить более надежные гарантии безопасности и механизмы региональной деэскалации, нежели запускать собственные программы создания ядерного оружия.
Есения Косулина: Что касается Саудовской Аравии, то в рамках национальной программы «Видение‑2030» она стремится снизить зависимость от нефти и развивать альтернативные источники энергии, включая атомную. С какими странами Саудовская Аравия готова сотрудничать в этой области? И какие ядерные технологии ей нужны? Какова вероятность того, что Россия станет подрядчиком Королевства по строительству АЭС?
Хао Нань: Саудовская Аравия придерживается многопоставщикового подхода и взаимодействует или может взаимодействовать с США, Южной Кореей, Францией, Китаем и Россией. Ее потребности включают базовую генерацию электроэнергии, поддержку опреснения воды, промышленную декарбонизацию, развитие человеческого капитала и, возможно, возможности, связанные с топливным циклом, хотя обогащение остается наиболее политически чувствительным вопросом. Россия может оставаться в числе вариантов Саудовской Аравии, но в текущих геополитических условиях она менее вероятно станет наиболее предпочтительным выбором для контракта на строительство флагманской АЭС. Ядерные планы Саудовской Аравии остаются активными, хотя ее прежний целевой показатель в 17 ГВт был отменен, а нынешний путь стал более постепенным и ориентированным на институциональное строительство.
Есения Косулина: Почему другие государства Залива (Катар, Оман, Бахрейн, Кувейт) менее заинтересованы в развитии атомной энергетики как части своих национальных программ? Какие препятствия существуют? В каких областях, связанных с ядерной энергетикой, Россия могла бы сотрудничать с этими странами? Какие проекты уже существуют в науке, сельском хозяйстве, медицине, бизнесе или цифровизации?
Хао Нань: Катар, Оман, Бахрейн и Кувейт проявляют меньшую заинтересованность, поскольку их энергосистемы меньше, газ сохраняет важное значение, возобновляемые источники энергии дешевле и быстрее внедряются, а ядерная энергетика требует развитой регуляторной, безопасной, финансовой и кадровой инфраструктуры. Для этих государств альтернативные издержки крупных АЭС выше, чем для Саудовской Аравии или ОАЭ. Россия все же могла бы сотрудничать в мирных и менее рискованных областях применения, включая медицинские изотопы, лечение рака, сельское хозяйство, продовольственную безопасность, радиационную безопасность, образование и подготовку кадров в области ядерной науки.
Есения Косулина: Южная Корея уже продемонстрировала свою конкурентоспособность, завершив проект АЭС «Барака» в ОАЭ. Каковы дальнейшие планы ОАЭ в этой области? Какие ядерные технологии сейчас наиболее перспективны и эффективны для ОАЭ – АЭС новейшего дизайна, плавучие атомные теплоэлектростанции или малые модульные реакторы?
Хао Нань: Ближайший приоритет ОАЭ, скорее всего, – консолидация работы АЭС «Барака», углубление регуляторного и кадрового потенциала, диверсификация договоренностей по топливу и услугам, а также оценка будущего спроса на электроэнергию со стороны ИИ, центров обработки данных, опреснения и промышленной декарбонизации. Четыре реактора APR1400 на «Бараке» сейчас производят около 40 ТВт·ч ежегодно, что эквивалентно примерно четверти потребностей ОАЭ в электроэнергии, делая этот проект самым успешным гражданским ядерным проектом в арабском мире. Дополнительные крупные реакторы или малые модульные реакторы представляются для ОАЭ более вероятными вариантами.
Есения Косулина: Какие стратегические возможности и риски стоят перед арабскими государствами Залива в балансировании отношений с Китаем, США и Россией, особенно в таких секторах, как технологии, инфраструктура и энергетика?
Хао Нань: Главная возможность для государств Залива – стратегическая диверсификация. Они могут поддерживать связи в сфере безопасности с США, углублять партнерства с Азией в области энергетики и технологий и сохранять прагматичные каналы с Россией. Риск заключается в том, что технологии, энергетика, инфраструктура, финансы и безопасность все более взаимосвязаны через санкции, экспортный контроль, управление данными и военную совместимость. Наиболее устойчивый подход – не равноудаленность, а выборочное многовекторное взаимодействие с четкими границами, секторальная оценка рисков и явное предпочтение прозрачности.
Есения Косулина: Можно ли говорить о долгосрочной устойчивости партнерства между арабскими государствами Залива и Россией в ближайшие десятилетия? Какие факторы сейчас влияют и, как ожидается, будут влиять на устойчивость этого партнерства? Какую роль будет играть атомная энергетика в отношениях между этими странами?
Хао Нань: Партнерство между странами Залива и Россией, вероятно, сохранит устойчивость, но будет иметь определенные ограничения. Оно продолжит играть значимую роль в координации на нефтяном рынке, дипломатических усилиях, обеспечении продовольственной безопасности, инвестиционном диалоге и выборочном технологическом сотрудничестве. Однако на пути развития этого партнерства возникнут препятствия, связанные с санкциями, конфликтом на Украине, отношениями между Россией и Ираном, а также с сохраняющейся необходимостью для государств Залива поддерживать прочные связи с США и Европой. Атомная энергетика может оставаться одной из тем для обсуждения, но вряд ли станет центральным элементом отношений между странами Залива и Россией – по крайней мере до тех пор, пока геополитическая обстановка в мире существенно не изменится.
Есения Косулина: Какие совместные инициативы в сфере энергетической безопасности возможны между государствами Залива и Россией с учетом логистического и инфраструктурного потенциала региона Залива?
Хао Нань: Наиболее реалистичные инициативы носят скорее практический, нежели союзнический характер. К ним относятся:
- консультации по вопросам нефтяного рынка;
- диалог о стратегическом хранении ресурсов;
- повышение устойчивости портов и танкерного флота;
- координация страхования;
- организация логистики на случай чрезвычайных ситуаций;
- киберзащита энергетической инфраструктуры;
- обмен опытом в сфере ядерной безопасности.
Кроме того, возможны технические обсуждения вопросов, связанных с водородом, аммиаком, стабильностью газового рынка и управлением кризисными ситуациями в районах узких стратегических проходов. Логистический и инфраструктурный потенциал региона делает Залив ценной площадкой для координации в сфере энергетической безопасности. Однако любое сотрудничество с Россией должно учитывать действующие санкции и существующие партнерские связи стран региона с западными государствами.
Есения Косулина: Каковы последствия выхода ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ для самих Эмиратов? Как это событие может повлиять на другие государства Залива?
Хао Нань: Выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+, являющийся суверенным стратегическим решением, дает Абу‑Даби большую автономию в согласовании политики добычи с планами расширения национальных мощностей и долгосрочной энергетической стратегией. В то же время это снижает коллективную дисциплину в координации производителей и может усилить конкуренцию в энергетической политике региона, особенно с Саудовской Аравией. Для других государств Залива пример ОАЭ показывает, что следование правилам ОПЕК больше не является политически неприкосновенным. Тем не менее большинство более мелких производителей, вероятно, по‑прежнему будут отдавать предпочтение стабильности и переговорной силе, обеспечиваемой коллективными механизмами.
Есения Косулина: Возможно ли создание на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения? Каким образом государства Залива и Россия могли бы способствовать продвижению этой инициативы? И какие страны, напротив, могут не поддержать подобное предложение? Какие глубинные интересы или опасения, скорее всего, будут лежать в основе их противодействия?
Хао Нань: Создание на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения, остается важной с нормативной точки зрения, но в ближайшей перспективе политически трудноосуществимой задачей. Основные препятствия включают:
- ядерную неопределенность Израиля;
- ядерную программу Ирана;
- распространение ракет и беспилотников;
- низкий уровень доверия в регионе;
- отсутствие надежной архитектуры коллективной безопасности.
Государства Залива и Россия могут содействовать диалогу, обсуждениям механизмов верификации и мерам укрепления доверия. Однако прогресс потребует поддержки со стороны США, Израиля, Ирана и ведущих арабских государств.
Есения Косулина: Рафаэль Гросси предупреждает о возможном «эффекте домино»: если система нераспространения рухнет, до 20 государств могут начать разработку ядерного оружия. Насколько реалистичен такой сценарий в текущих геополитических условиях? Какие страны с наибольшей вероятностью могут стать следующими кандидатами на обретение ядерного статуса? По каким критериям их можно выделить?
Хао Нань: Предупреждение Гросси о возможном «эффекте домино» в сфере распространения ядерного оружия следует рассматривать как серьезный сценарий риска, а не как прогноз, согласно которому 20 государств неизбежно начнут стремиться к созданию ядерного арсенала. Наиболее вероятными кандидатами являются государства, которые:
- воспринимают серьезные угрозы своей безопасности;
- обладают развитым технологическим потенциалом;
- имеют доступ к ядерной инфраструктуре;
- сомневаются в надежности внешних гарантий безопасности;
- располагают внутриполитическими силами, готовыми обсуждать возможность создания ядерного оружия.
В этом контексте часто упоминаются Южная Корея и Япония. Однако следует различать политику сдерживания, наличие скрытого потенциала, дискуссии о расширенном сдерживании и фактическое решение о создании ядерного оружия.
Есения Косулина: Давайте обсудим напряженность вокруг Ирана. 15 мая 2026 года Саудовская Аравия предложила Ирану и другим ближневосточным странам заключить пакт о ненападении по образцу Хельсинкского заключительного акта 1975 года с целью снижения напряженности в регионе. Как другие государства отреагировали или могут отреагировать на это предложение – в частности, США, Израиль, Россия и арабские государства Персидского залива? По Вашей экспертной оценке, сможет ли такой пакт разрешить глубинные противоречия в регионе?
Хао Нань: Предложенный Саудовской Аравией пакт о ненападении в духе Хельсинкского акта следует воспринимать как предварительную идею по деэскалации, а не как устоявшуюся архитектуру региональной безопасности.
- Государства Залива могут приветствовать сам принцип снижения рисков конфликта.
- Россия, скорее всего, поддержит более инклюзивный диалог по региональной безопасности.
- США могут одобрить деэскалацию, но при этом будут настаивать на ограничениях в отношении ядерной программы и региональной деятельности Ирана.
- Израиль, вероятно, отнесется к инициативе скептически, если его ключевые соображения безопасности не будут учтены.
Такой пакт может снизить риски эскалации и создать дипломатическую основу, но сам по себе не решит глубинных противоречий, связанных с ядерной программой Ирана, его ракетной программой, деятельностью негосударственных вооруженных формирований, безопасностью Израиля и будущей ролью гарантий безопасности со стороны США. Последние сообщения указывают, что идея обсуждалась, но пока не получила официального подтверждения в качестве окончательно оформленной инициативы Саудовской Аравии.
Ключевые слова: Монархии Залива; Мирный атом; Ядерное нераспространение
NPT
E16/SHAH – 26/05/20
