Эксклюзивное интервью
В условиях меняющегося мирового порядка все чаще обсуждаются новые форматы стратегического взаимодействия. Возможное сближение Саудовской Аравии и Пакистана в ядерной сфере – это не только региональная тема, но и повод задуматься о том, как сегодня трансформируется сама логика ядерных гарантий и союзов. ПИР-Центр провел блиц-интервью с Дмитрием Трениным, членом Совета АНО «ПИР-Центр», профессором-исследователем, директором Института мировой военной экономики и стратегии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущим научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, о перспективах саудовско-пакистанского сотрудничества, логике ядерных гарантий и трансформации глобального баланса сил.
Интервью провел Максим Носенко, стажер ПИР-Центра.
Максим Носенко: Насколько серьезную угрозу может представлять потенциальное сотрудничество Саудовской Аравии и Пакистана в сфере ядерных вооружений? Готов ли Пакистан к такому формату взаимодействия с учетом его предыдущего опыта?
Дмитрий Тренин: Пакистан и Саудовская Аравия сотрудничают уже довольно длительное время. Пакистан, который, в общем-то, нуждается в некой финансовой помощи, имеет возможность такую помощь получать со стороны Саудовской Аравии. Ну и, конечно, что-то должен давать взамен. Пакистан свое ядерное оружие позиционирует, по крайней мере в начале позиционировал, как исламскую атомную бомбу. И в этом смысле его альянс – я не буду называть это союзом, блоком и так далее, но «альянс» как такое не очень точно оформленное слово – его альянс со страной, которая является географическим центром исламского мира благодаря Мекке, Медине, пророку Мухаммеду и так далее, он логичен.
Я бы сказал, что это не столько является угрозой, сколько отражением тех тенденций, которые происходят в мире. Появляются новые центры силы. Если брать Саудовскую Аравию и Пакистан, то потенциально это такой альянс, способный оказывать достаточно заметное, позитивное влияние на позиции той и другой страны: и позиции Саудовской Аравии в отношении Ирана, и позиции Пакистана в отношении Индии. Мы знаем, что и те и другие отношения довольно сложные и отчасти, если не враждебные, то напряженные. Так что это фактор, который чем дальше, тем больше будет играть значительную роль в этом регионе.
Что мы видим в процессе формирования нового миропорядка? Это новое распределение сил и влияния на разных уровнях. Есть уровень глобальный – там прежде всего Соединенные Штаты и Китай, в известном смысле и Россия находятся где-то; хотя она в несколько другой позиции, чем любая сверхдержава, но все-таки она остается такой третьей глобальной державой. Но этим миропорядок не исчерпывается. Есть державы, которые стремятся выйти на этот уровень, прежде всего Индия – это имеет некоторое отношение к Пакистану, конечно, – и есть уровень региональный.
И здесь Саудовская Аравия, Иран, Турция и Израиль являются странами, которые оказывают наибольшее воздействие или способны оказывать наибольшее воздействие на баланс сил в регионе, условно говоря, Ближнего и Среднего Востока. Так что пакистано-саудовское сотрудничество имеет отношение прежде всего к этому региону, но также и к внешней политике или, скажем, военной политике Пакистана, поскольку он отчасти принадлежит Западной Азии, отчасти – Южной Азии.
Что-то сказать более конкретное трудно, потому что, во-первых, я не владею всей информацией детально. Во-вторых, информации в открытом доступе, как я понимаю, не очень много. И, в-третьих, это, на мой взгляд, все-таки больше заявка на нынешний день, чем какой-то реальный альянс. Посмотрим, что из этого выйдет. Но, во всяком случае, это интересный факт сотрудничества малой ядерной державы Пакистана с крупной региональной державой поблизости. Вот это довольно интересная вещь, и я думаю, что какое-то продолжение будет.
Максим Носенко: Можно ли рассматривать это как своего рода блеф со стороны Саудовской Аравии – попытку выторговать или добиться дополнительных преференций и гарантий безопасности со стороны США?
Дмитрий Тренин: Я думаю, что не только в Саудовской Аравии, но и в мире в целом понимают: Соединённые Штаты будут защищать прежде всего собственные интересы. Американские позиции в различных регионах во многом будут опираться на союзников. В Европе, например, ключевую роль играет НАТО, тогда как сами Соединённые Штаты в случае возможного конфликта вряд ли окажутся в первом эшелоне и не обязательно будут напрямую участвовать в военных действиях. Поэтому попытки что-то выторговать у Соединенных Штатов, на мой взгляд – я, разумеется, не могу говорить за Саудовскую Аравию, – выглядят не слишком перспективными. В этом смысле называть происходящее блефом было бы упрощением. Я бы охарактеризовал это несколько иначе.
Конечно, то, что определенная информация становится общедоступной, – это часть информационной политики. Любые подобные вещи можно было бы и не афишировать. Однако есть определенный смысл в том, чтобы, наоборот, придавать им огласку – с тем, чтобы хотя бы вербально или психологически укрепить свои позиции в отношениях с другими странами. Для саудовцев, понятно, Иран является серьезной проблемой – и с точки зрения безопасности, и с точки зрения борьбы за региональное лидерство. Поэтому заручиться определенной поддержкой Пакистана для них выглядит вполне целесообразным.
Максим Носенко: И последний компонент – так называемые «ядерные зонтики». Насколько подобный сценарий в принципе реалистичен на глобальном уровне и, в частности, в контексте отношений между Саудовской Аравией и Пакистаном? Является ли это скорее локальной и краткосрочной тенденцией или же речь может идти о действительно устойчивой и долгосрочной модели взаимодействия между ядерными и неядерными государствами?
Дмитрий Тренин: Я думаю, что единственный ядерный зонтик, который действительно можно считать таковым, – это российско-белорусский. У меня нет сомнений, что в случае агрессии против Республики Беларусь Россия будет действовать максимально решительно, используя весь доступный ей инструментарий силы. Потому что в данном случае речь фактически идет о собственной безопасности России. Другого сопоставимого примера я привести не могу. Я не думаю, например, что Соединенные Штаты будут готовы столь же безусловно и в полном объеме «вписаться» за любого из своих союзников – будь то Япония, Великобритания, а тем более Польша или Финляндия.
Российско-белорусский пример в этом смысле, на мой взгляд, представляет собой практически стопроцентную гарантию, поскольку в российском восприятии Беларусь рассматривается как стратегическое продолжение России – в военно-стратегическом, военно-политическом и во многих других измерениях. В определенном смысле – геокультурном и историческом – белорусы воспринимаются как часть общего пространства. Это самостоятельное государство, но при этом крайне тесно интегрированное с Россией. Других примеров столь же тесной и безусловной модели ядерного «зонтика» я назвать не могу.
Ключевые слова: Ядерное нераспространение; Пакистан; Саудовская Аравия
NPT
E16/SHAH – 26/02/20
