Горячая тема
Очень рад оказаться в числе участников сегодняшнего «круглого стола», любезно организованного коллегами из МГИМО в рамках Форума по безопасности при патронаже Совета Безопасности Российской Федерации. Безусловно, рассчитываю на откровенный и профессиональный обмен мнениями по заявленной теме. Ее актуальность не требует никаких дополнительных пояснений.
Действительно, ситуация в области международной безопасности и стратегической стабильности объективно остается крайне напряженной. В основе этого – деградация в отношениях крупных мировых держав на фоне обострившейся борьбы вокруг перспективной модели мироустройства. В результате деструктивных действий «коллективного Запада» произошел и сохраняется глубокий и при том весьма «наэлектризованный» разлад между пятью постоянными членами Совета Безопасности ООН, которые одновременно являются де-юре ядерными державами и несут особую ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Это ведет к очевидному уже для всех нарастанию стратегических рисков, чреватых прямыми военными столкновениями между указанными странами и, соответственно, потенциально катастрофическими последствиями.
Диалог в ядерной «пятерке» хоть и не был «заморожен» полностью, но ведется сугубо на рабочем уровне, затрагивает ограниченный набор тем. Он не способен дать результат в виде деэскалационных мер практического свойства без предварительных сдвигов в нынешней крайне турбулентной и враждебной военно-политической ситуации. Плодотворное взаимодействие в пятистороннем формате, на наш взгляд, станет возможным лишь при отказе западной «тройки» от попыток постоянно ущемлять коренные интересы безопасности других ядерных держав и проявлении ею готовности к комплексной работе по общему снижению конфликтного потенциала, что предполагает устранение фундаментальных противоречий в области безопасности.
Соответственно, на нынешнем этапе мы используем площадку ядерной «пятерки» прежде всего как место, где мы направляем нашим западным оппонентам очень важные предостерегающие сигналы в связи со стратрисками, которые они плодят. С аналогичных позиций, как нам представляется, в этом формате действуют и наши китайские коллеги. Отмечу, что очередным свидетельством близости подходов Москвы и Пекина стал весьма содержательный раздел по стратегической стабильности в принятом по итогам недавнего визита Президента России в КНР совместном заявлении. В нем к США и их союзникам обращен призыв «добросовестно работать над формированием надлежащих условий, которые благоприятствовали бы совместным комплексным усилиям по укреплению стратегической стабильности».
Однако приходится констатировать, что «коллективный Запад» и, разумеется, гегемонизм США, являются факторами, которые по сути дела исключают инклюзивные схемы поддержания мира и стабильности. Цинично попирается базовый принцип равной и неделимой безопасности, эта группа стран не скрывает, что для нее безопасность неделима только в рамках американоцентричной сети военных альянсов.
При этом США не намерены ставить себя на одну доску со своими союзниками, что на нынешнем этапе со всей яркостью проявляется в подчеркнуто потребительском отношении к ним со стороны Вашингтона. Действия под лозунгом «Америка прежде всего» вызывают некоторые трения внутри западного лагеря, однако это не размывает его консолидированный курс на достижение тотального и всеобъемлющего превосходства во всех сферах над остальным миром. Ради сопричастности к глобальному господству союзники США в целом сохраняют практически безропотную лояльность Вашингтону. Они либо активно поддерживают его авантюры, либо пассивно наблюдают за его наиболее разнузданными деструктивными действиями. При этом подчеркнем, что американцы во всеуслышание декларировали фактический отказ от международного права в пользу «права сильного». Некоторое неудовольствие проявляется ими лишь тогда, когда на кону непосредственно оказываются их собственные интересы – как в случае нервной реакции европейцев на попытки США присвоить Гренландию. Здесь уместно упомянуть о том обосновании подобных устремлений, которое было использовано Вашингтоном, а именно – об абсурдной ссылке на то, что остров требуется для надежной защиты США и союзников по НАТО от России и Китая и «недопущения их экспансии». Примечательно, что саму эту постановку вопроса европейцы оспаривать не стали, попытавшись предложить Вашингтону альтернативные схемы решения по факту несуществующей проблемы.
Подобное потворство и соглашательство дополнительно стимулируют американские власти к реализации своей напористой и противоправной концепции «обеспечения мира» посредством односторонних силовых акций. Вписав в обновленные доктринальные документы де-факто отказ от интервенционизма и попыток смены неугодных режимов, на деле Вашингтон действует «с точностью до наоборот». США уже дважды активно поучаствовали в агрессии Израиля против Ирана, организовали вторжение в Венесуэлу, с целью обеспечить переподчинение госуправления в этих странах. Отметился Вашингтон и некоторыми другими деструктивными для международной безопасности шагами.
Главным стратегическим соперником США открыто объявлен Китай, на всестороннем сдерживании которого фокусируются основные американские ресурсы, включая многоплановые и многосферные возможности ведения боевых действий. При этом США призывают своих региональных союзников, особенно в Европе, брать на себя наибольшую долю бремени по поддержанию совокупной конвенциональной военной мощи. Предпринимаются попытки освободиться от издержек, связанных с последствиями спровоцированного Западом украинского кризиса и развязанной им гибридной войны против России.
На этом фоне все большую активность и прыть проявляют известные силы в Европе, одержимые химерой нанесения нашей стране «стратегического поражения». По существу, они сейчас взяли на себя роль основного провокатора в контексте украинского конфликта и заряженного на дальнейшую эскалацию генератора соответствующих стратегических рисков. В итоге не просто сохраняется, а нарастает опасность лобового столкновения НАТО с нашей страной, что означало бы прямой вооруженный конфликт ядерных держав. Однако даже эта угроза пока не удерживает коллективную, противостоящую России евро-натовскую группу от попыток повышать ставки в противостоянии с Москвой.
Кроме того, почувствовав снижение энтузиазма со стороны США к чрезмерным финансовым вливаниям в НАТО, европейские элиты в ущерб благополучию и спокойствию своих граждан запустили дорогостоящие и дестабилизирующие программы милитаризации. При этом в качестве предлога используется крайне опасный тезис о якобы надвигающейся «угрозе войны высокой интенсивности с Россией». Примечательно, что под декларации о стремлении к «самодостаточности» и «стратегической автономии» эти страны по факту повышают свой вклад в совокупный силовой потенциал НАТО, который в дальнейшем может быть вновь обращен против нашей страны во всех своих составляющих, включая те, которые могут быть выделены Вашингтоном.
Отмеченное в том числе относится и к ядерному компоненту, в рамках которого европейскими странами прилагаются усилия по формированию некоего «самостоятельного» военно-ядерного взаимодействия, создаваемого тем не менее не в качестве альтернативы или замены американскому «зонтику», а в дополнение к нему. В частности, Франция приступила к реализации концепции «передового сдерживания», допускающей размещение элементов национальных ядерных сил на территории неядерных союзников, а также их подключение к конвенциональной поддержке операций по применению ядерных вооружений. Великобритания в свою очередь вновь предоставляет свою территорию для базирования американского ядерного оружия и закупает авиасредства, обеспечивающие его доставку к целям в рамках «совместных ядерных миссий» (СЯМ) НАТО. Параллельно с этим Лондоном и Парижем объявлено о переходе к наращиванию своих ядерных арсеналов, а также о координации в области планирования применения ядерного оружия и совместного проведения соответствующих операций.
В итоге идет серьезное и многоуровневое укрепление совокупного общенатовского потенциала в ядерной сфере, что имеет далеко идущие стратегические последствия. Следует помнить, что страны НАТО уже давно и официально провозгласили свой блок «ядерным альянсом», а соответствующие вооружения, выделяемые американцами под задачи СЯМ, по сути, находятся в общем пуле для совместного применения против России как ядерными, так и формально неядерными странами блока.
Совместное с неядерными странами ядерное планирование, а также сопряжение ядерных сил США и конвенциональных потенциалов союзников для проведения так называемых «интегрированных» операций все интенсивнее происходит и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Это сопровождается публичными рассуждениями представителей государств из числа региональных союзников США о желательности обеспечения их более тесной связки с американским ядерным оружием – например, в виде его возвращения на территорию этих стран. Более того, то и дело звучат «пробросы» о возможности их движения в сторону обретения собственных ядерных вооружений. В связи с этим особого внимания требует тот факт, что вставшая на путь активной ремилитаризации Япония уже, по сути, запустила процесс пересмотра «трех неядерных принципов», которые долгие годы позиционировались в качестве одной из опор пацифистской политики Токио, ныне отмирающей.
Крайне провокационные заигрывания с темой обладания собственным военно-ядерным потенциалом позволяет себе и ряд неядерных сателлитов США в Европе. Причем пока не наблюдаем явных попыток Вашингтона одернуть в этом столицы соответствующих европейских или азиатских государств. Долгие годы мы слышали западные заверения, что схемы СЯМ и «расширенного ядерного сдерживания» будто бы являются действенной формой решения задач нераспространения внутри «коллективного Запада». Теперь же становится очевидно, что чем больше указанные схемы развиваются западными ядерными странами, тем сильнее это «раззадоривает» их неядерных союзников и, по существу, прямо стимулирует ко все более далеко идущим амбициям в части доступа к ядерному оружию.
Тема СЯМ НАТО и смежных западных схем предоставления «ядерного зонтика» стала одной из центральных в ходе завершившейся на днях в Нью-Йорке Конференции по рассмотрению действия ДНЯО. Остро ставя вопрос о том ущербе, который наносит Договору указанная практика, развивающиеся неядерные страны при поддержке России и Китая по существу отказались принимать навязываемую Западом ложную распространенческую дилемму. Очевидно, что помимо упомянутых двух опций (то есть дестабилизирующих западных «зонтичных» схем либо выбора неядерных союзников США в пользу обретения ядерного оружия) существует и третий возможный вариант, предполагающий выстраивание обновленной архитектуры международной безопасности на подлинно коллективных и взаимовыгодных началах. Но он преднамеренно и цинично игнорируется нашими противниками. Страны «коллективного Запада», сосредоточенные на яростной защите своей ядерной политики от обоснованной критики, в очередной раз и на этой Конференции в рамках ДНЯО остались глухи к любым подобным аргументам.
Как следствие, достичь согласия по этому вопросу участникам Обзорной конференции (ОК) не удалось. Были и другие острые темы. В результате Председатель ОК был вынужден предложить их удаление из проекта итогового документа, поскольку осознал наличие практически неразрешимых противоречий между делегациями. Однако ни эта вполне оправданная во многих случаях методология, ни проделанная огромная переговорная работа по достижению сложнейших компромиссов все же не позволили успешно завершить ОК: работа над финальным докладом вполне ожидаемо «напоролась» на ситуацию вокруг Ирана, которой участники Конференции так и не смогли дать согласованную объективную оценку. В итоге агрессивные действия Израиля и США в отношении ИРИ, осуществленные под фальшивыми лозунгами о защите режима нераспространения, перечеркнули перспективы выхода в рамках ОК на жизнеспособные результаты. Это со всей очевидностью выявило, что противоправное использование ДНЯО для сведения политических счетов и оправдания применения силы против «неугодных» стран, влечет за собой тяжелые последствия для Договора.
Следует отметить, что иранский сюжет и западные схемы предоставления «ядерного зонтика» – далеко не единственные проблемные вопросы, накопившиеся на площадке ДНЯО и высвечивающие глубокие разломы внутри сообщества участников данного соглашения. Со всем этим предстоит тщательно разбираться в ходе следующего обзорного цикла. Тем не менее, само по себе завершение ОК без итогового документа ни в коей мере не ставит под сомнение востребованность Договора, который был и остается краеугольным камнем системы международной безопасности. Российская Федерация как депозитарий ДНЯО продолжит все необходимые усилия в целях обеспечения целостности и авторитета Договора.
Очень непросто обстоят дела в области классического контроля над вооружениями, где произошел демонтаж многих международно-правовых инструментов и смежных договоренностей, включая те, которые представляли собой несущие опоры архитектуры международной безопасности и стратегической стабильности. Мир оказался в очень дискомфортных реалиях «пост-ДРСМД», «пост-ДСНВ», «пост-СВПД» и так далее по длинному и скорбному списку целенаправленно разрушенных или истекших без какой-либо замены соглашений.
Очевидно, что данные деструктивные процессы набрали особенно мощную негативную динамику в последние годы, войдя в резонанс с нарастающими проявлениями межгосударственной конфликтности, усугубление которой мы продолжаем наблюдать и сегодня. Однако истоки пагубного для контроля над вооружениями развития событий находятся во временах, когда общий уровень международной напряженности был на порядки ниже, чем сейчас. Именно тогда, спустя некоторое время после окончания «холодной войны», США и весь «коллективный Запад» взяли курс на обретение подавляющего военно-стратегического превосходства и, соответственно, на избавление от каких-либо ограничений, которые могли бы помешать достижению этой цели. И первой жертвой, как мы все помним, указанного курса пал Договор по ПРО, который был отброшен Вашингтоном, невзирая на прямые риски серьезного подрыва стратегической стабильности.
Неуемное стремление Запада к определяющему военному превосходству ради глобального доминирования вступило в очевидное противоречие с уже упомянутым мной базовым принципом равной и неделимой безопасности, а также с императивом встречного признания и уважения коренных интересов друг друга. Но ведь именно эти универсальные постулаты призваны служить основой для выработки, осуществления и поддержания жизнеспособности взаимоприемлемых и эффективных договоренностей в области безопасности, в т.ч. соглашений в сфере контроля над вооружениями.
На этом фоне не вызывает удивления, что на сегодня нет особых свершений в области добровольных мер по обеспечению предсказуемости и сдержанности. Мы с озабоченностью восприняли то, что в США категорически отвергли инициативу Президента Российской Федерации В.В. Путина о взятии на себя сторонами по ДСНВ симметричных самоограничений по дальнейшему соблюдению заложенных в Договор центральных количественных лимитов. Более того, в Вашингтоне публично приветствовали «кончину» данного соглашения, заявив, что оно не удовлетворяет нынешним американским требованиям к подобным договоренностям – ни по охвату, ни по «потолкам» для вооружений, ни по составу участников. Как известно, ранее в аналогичной манере и под надуманными предлогами были отвергнуты конструктивные российские идеи в области «пост-ДРСМД», где теперь интенсивно накапливаются ощутимые проблемы.
Убеждены, что наши прагматичные предложения по «пост-ДСНВ» могли, если бы их поддержали, помочь выиграть время и содействовать формированию предпосылок для осуществления в дальнейшем созидательных шагов. Однако Вашингтон сделал опрометчивый выбор в пользу полной «свободы рук» и напористого продвижения невнятно сформулированных и заведомо нереалистичных альтернатив. В частности, с американской стороны был безапелляционно поставлен вопрос о запуске неких «многосторонних переговоров», которые, как было объявлено, США намерены вести исключительно на своих условиях, «с позиции силы» и только по ядерным вооружениям. При этом любые перспективы этой работы Вашингтон жестко замкнул на требование об обязательном вовлечении Китая, который последовательно указывает на неготовность включаться в такую работу на данном этапе.
В свою очередь мы в качестве принципиальных для себя моментов выделяем в американских подходах явное стремление обойти императивную для России тему подключения к гипотетическим многосторонним переговорам Великобритании и Франции, а также отсутствие признаков готовности США к комплексной работе по снижению конфликтного потенциала с учетом всех факторов, влияющих на стратегическую стабильность. Мы, несомненно, предельно внимательно отфиксировали, что в Вашингтоне заявили о готовности «в любой момент», как было сказано, приступить к наращиванию ядерного потенциала сверх «потолков» по ДСНВ и к возобновлению ядерных испытаний вразрез с положениями ДВЗЯИ, что, разумеется, не сможет остаться без ответа с нашей стороны.
В целом пока выглядит так, что американские идеи во многом носят декларативный характер. Похоже, они служат целям создания дополнительных предлогов для дальнейшей реализации вышеупомянутой стратегии Вашингтона, нацеленной на обретение определяющего превосходства США и их союзников «над любым противником», что увенчало бы и без того имеющееся совокупное преимущество «коллективного Запада» в общей военной мощи.
Зацикленные на тотальном и неоспоримом доминировании, США каждый год бьют рекорды по масштабам соответствующих ассигнований и поступательно интенсифицируют при поддержке союзников реализацию военно-технических проектов, несущих возрастающую угрозу подрыва стратегической стабильности. Достаточно вспомнить о глубоко дестабилизирующих программах по выстраиванию глобальной ПРО США в виде «Золотого купола», о передовом развертывании наземных ракет средней и меньшей дальности и о планах по вепонизации космоса с превращением его в арену боевых действий. Все это, мягко говоря, не работает на создание надежной основы для конструктивного стратдиалога и плодотворного обсуждения вопросов контроля над вооружениями.
Что касается заявлений Вашингтона о возможном возобновлении натурной испытательной деятельности, чреватом фатальными последствиями для ДВЗЯИ, то мы убеждены, что такой шаг инициировал бы в данной сфере подобие самоподдерживающейся цепной реакции в виде возвращения целого ряда стран, обладающих военным ядерным потенциалом, причем не только участниц ДНЯО, к полноформатным взрывным испытаниям ядерного оружия.
В целом на международной арене – и в частности, на профильных многосторонних площадках – очень остро чувствуется дефицит признания объективной зависимости положения дел на разоруженческом треке от обстановки в области безопасности, а также отсутствие достаточной политической воли к совместной работе по устранению первопричин кризисов и фундаментальных межгосударственных противоречий на основе взаимного уважения и учета принципиальных озабоченностей сторон. Отдельные государства и их объединения по-прежнему напористо продвигают свои приоритеты, не принимая в расчет, а зачастую и прямо отрицая мнения других. Как следствие, подобные инициативы не находят консенсусной поддержки.
Проблема еще и в том, что те или иные страны зачастую не видят в этих предложениях ответа на ключевой для себя вопрос – как это поможет укрепить их безопасность в современных турбулентных условиях. Кроме того, не учитываются объективно существующие различия в стратегическом положении, экономических, политических, военных и демографических возможностях государств. Это не позволяет заложить прочный фундамент под обновление системы обеспечения региональной безопасности и глобальной стабильности, сформировать благоприятный климат для прогресса в разоруженческой сфере.
Тем не менее мы не отказываемся от концепции, от самой идеи контроля над вооружениями. Мы по-прежнему рассматриваем его в качестве полезного инструментария, способного при соблюдении определенных условий содействовать поддержанию достаточного уровня международной стабильности и отвечать интересам национальной безопасности нашей страны. На сегодня далеко не все разрушено: продолжает действовать целый ряд двусторонних и многосторонних соглашений, которые сохраняют актуальность и жизнеспособность. Впрочем, дела на соответствующих международных площадках также обстоят далеко не радужно. Многие из них подвержены рискам, проистекающим из уже упомянутой политизации данных форумов и их недобросовестного использования для оказания дополнительного давления на геополитических оппонентов. Для исправления такой ситуации потребуется отказ от подобных действий и готовность всех сторон к компромиссам ради консенсусных решений.
Необходимо создание политического и военно-политического фундамента, предполагающего отказ от посягательств на коренные интересы друг друга, а также зримую готовность к совместной комплексной работе по общему снижению конфликтного потенциала на основе равноправия.
Завершая выступление, хочу обратить внимание на публикацию, которую анонсировал профессор В.А. Орлов в приветственном слове. Второй выпуск «Индекса безопасности» – это серьезный вклад в анализ и осмысление процессов, развивающихся под разными ракурсами и углами. Методология, которая применена при составлении этого сборника, весьма современна. Мне удалось ознакомиться с его содержанием на этапе подготовки. Всем специалистам и просто интересующимся этой тематикой, от которой по большому счету зависит мир и благополучие нашей жизни, очень советую обратить внимание на данное издание и поприветствовать должным образом авторов и редакторов, когда презентация состоится.
В основе данного текста лежит выступление заместителя Министра иностранных дел Российской Федерации С.А. Рябкова на «круглом столе» I Международного форума по безопасности на тему «Кризис системы стратегической стабильности и перспективы его преодоления», состоявшемся в Москве 26 мая 2026 года.
Ключевые слова: Ядерное нераспространение; Контроль над вооружениями; Стратегическая стабильность
AC
E16/SHAH – 26/05/28
