Является ли КНДР членом ДНЯО или нет?
С 27 апреля по 22 мая 2026 года пройдет Конференция участников Договора о нераспространении ядерного оружия по рассмотрению действия Договора. Одним из ее важных направлений является обсуждение региональных вопросов, оказывающих влияние на режим нераспространения. Председатель Конференции (посол Вьетнама До Хунг Вьет) подчеркнул, что региональные проблемы, связанные с КНДР, Ираном и Украиной, способны повлиять на согласование итогового документа.
Одним из наиболее сложных и до сих пор неразрешенных вопросов режима нераспространения остается ситуация на Корейском полуострове. С момента объявления КНДР о выходе из ДНЯО прошло более 20 лет, однако вопрос о статусе страны в рамках Договора по-прежнему остается нерешенным на институциональном уровне. В статье обосновывается, что к 2026 году статус КНДР приобрел двойственный характер: де-юре Пхеньян не признан окончательно вышедшим из Договора, тогда как де-факто рассматривается как государство вне его режима.
Статус КНДР целесообразно анализировать на трех взаимосвязанных уровнях: международно-правовом, институциональном и политическом. На первом уровне рассматривается формальная интерпретация ст. X ДНЯО и процедуры выхода из Договора; на втором – позиции международных институтов, прежде всего ООН и МАГАТЭ; на третьем – практики интерпретации статуса КНДР государствами-участниками в рамках обзорного процесса ДНЯО.
Статус КНДР в ДНЯО в 2003-2020 годы
12 декабря 1985 года КНДР присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Однако соглашение о гарантиях с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) вступило в силу лишь 10 апреля 1992 года. Уже 12 марта 1993 года КНДР уведомила Председателя Совета Безопасности ООН о намерении выйти из ДНЯО, отказавшись предоставить разрешение на проведение специальной инспекции МАГАТЭ.
В результате начавшихся переговоров с США КНДР ввела мораторий на выход из ДНЯО и согласилась заключить т.н. «Рамочное соглашение» с США 1994 года. 10 января 2003 года КНДР заявила о возобновлении процедуры выхода из ДНЯО, отменив мораторий и сославшись на ст. X (1) ДНЯО, предусматривающую возможность выхода из Договора при уведомлении «за три месяца всех участников Договора и Совет Безопасности Организации Объединенных Наций». Ст. Х также требует представления заявления об «исключительных обстоятельствах», поставивших под угрозу высшие интересы государства. В официальных заявлениях МИД КНДР в качестве такого обстоятельства указывалась необходимость обеспечения права на самооборону «перед лицом усиления политики уничтожения КНДР» со стороны США.
Последующая международная практика усилила значимость данного аргумента в восприятии Пхеньяна. США, являясь государством-депозитарием ДНЯО, демонстрируют готовность к применению политики принудительного и избирательного разоружения в отношении государств, подозреваемых в нарушении обязательств в сфере нераспространения. Показательным в этом контексте стала военная операция против Ирана, продемонстрировавшая, что даже наличие переговорного процесса не исключает силовых сценариев. В результате подобные действия воспринимаются северокорейским руководством как подтверждение рациональности курса на развитие собственного ядерного потенциала.
Тем не менее позиция КНДР не находит прямого отражения на уровне международных институтов, включая Совет Безопасности ООН. КНДР по-прежнему фигурирует в качестве государства – участника ДНЯО с неопределенным статусом.
Такой статус можно рассматривать как институционально удобный для международного сообщества по нескольким причинам. Во-первых, он позволяет избежать признания прецедента выхода из ДНЯО государства, разработавшего военную ядерную программу в рамках Договора. Во-вторых, тем самым предотвращается формирование новой категории государств – бывших участников ДНЯО, обладающих ядерным оружием. Наконец, сохраняется неопределенность в отношении самой процедуры выхода из Договора, включая возможные механизмы возвращения вышедших государств в его рамки.
Вместе с тем данная неопределенность отражает и институциональную неспособность государств – участников ДНЯО выработать согласованный ответ на прецедент выхода из Договора.
В этой связи эволюцию подходов государств к статусу КНДР в рамках обзорного процесса ДНЯО можно условно описать как переход от стадии отрицания (период 2003-2005 годы) к стадии институционального неприятия (2010-е годы) и далее к стадии де-факто адаптации к новой реальности (2020-е годы).
На первой после выхода КНДР из ДНЯО Обзорной конференции 2005 года Председатель определил статус государства в ДНЯО весьма элегантным образом – отложив табличку с названием страны в сторону в зале заседания.
На Обзорной конференции 2005 года, первой после объявления КНДР о выходе из ДНЯО, заявления государств по проблематике Корейского полуострова преимущественно содержали призывы «прекратить попытки выхода из Договора» и продолжить соблюдение его положений (Новая Зеландия, ЕС и страны-кандидаты, Филиппины), а также выражение «глубокого сожаления» (Польша, Хорватия, Бразилия, Индонезия, Ирландия) по поводу сложившейся ситуации. Япония, в свою очередь, заявила о непризнании наличия у КНДР ядерной программы.
В ходе Конференции были также выдвинуты конкретные предложения по укреплению ДНЯО. Германия выступила с инициативами по совершенствованию положений Договора, касающихся процедуры выхода. В частности, речь шла о разработке формализованных процедур выхода из ДНЯО, уточнении содержания понятия «исключительные обстоятельства», а также определении порядка реакции других участников Договора на выход государства, включая меры по предотвращению утечки чувствительных технологий. Схожую позицию заняла Франция, предложившая закрепить принцип ответственности за нарушения, допущенные государством в период его участия в ДНЯО.
Особого внимания заслуживает эволюция российской позиции, отражающая более широкий сдвиг от нормативного подхода к политико-реалистическому восприятию проблемы. С момента возникновения ядерной проблемы Корейского полуострова целью Российской Федерации являлось формирование устойчивой архитектуры безопасности в Северо-Восточной Азии и выработка механизмов региональной стабильности. СССР сыграл ключевую роль в присоединении КНДР к ДНЯО и допуске инспекторов МАГАТЭ на ее ядерные объекты. В дальнейшем Россия выступала активным участником Шестисторонних переговоров. На Обзорной конференции 2005 года российская делегация подтвердила приверженность политико-дипломатическому урегулированию и подчеркнула свою роль в разрешении данной проблемы как государства-депозитария Договора.
Обзорная конференция 2005 года не приняла Заключительный документ, который фиксировал бы согласованную позицию по статусу КНДР в ДНЯО. Анализ заявлений государств – участников Договора, в которых упоминалась КНДР, позволяет предположить, что большинство из них склонялись к трактовке, при которой число участников ДНЯО скорее составляло 189, чем 188. При этом значительная часть международного сообщества связывала перспективы урегулирования с развитием шестистороннего переговорного процесса.
Показательно, что уже после Конференции, в сентябре 2005 года, в рамках шестисторонних переговоров было принято Совместное заявление, в котором КНДР заявила о готовности отказаться от ядерного оружия и существующих ядерных программ, вернуться в ДНЯО и восстановить сотрудничество с МАГАТЭ. В ответ другие участники подтвердили готовность предоставить гарантии безопасности, а также договорились о мерах экономической и энергетической поддержки и нормализации отношений.
Таким образом, в 2005 году преобладала логика отрицания окончательности выхода КНДР из ДНЯО.
К моменту проведения Обзорной конференции 2010 года ситуация на Корейском полуострове существенно изменилась. Достигнутые в 2005 году договоренности реализованы не были: уже в 2006 году КНДР провела первое ядерное испытание, а к 2009 году шестисторонние переговоры были приостановлены и последовало новое ядерное испытание.
В заявлении Генерального директора МАГАТЭ Юкия Амано на Обзорной конференции 3 мая 2010 года отмечалось, что к 2009 году КНДР полностью свернула сотрудничество с Агентством.
Позиции государств – участников ДНЯО на Конференции носили преимущественно сдержанный характер и были сосредоточены не столько на правовом статусе КНДР, сколько на более широких проблемах режима нераспространения.
В ряде выступлений КНДР наряду с Ираном рассматривалась в качестве одной из ключевых угроз режиму нераспространения. Государства – участники Договора последовательно призывали Пхеньян вернуться в ДНЯО на условиях полного, проверяемого и необратимого ядерного разоружения, а также выражали обеспокоенность в связи с фактом наличия у КНДР ядерного оружия.
Заключительный документ Конференции зафиксировал принципиальную позицию международного сообщества: КНДР «ни в коем случае не может иметь статус государства, обладающего ядерным оружием». Одновременно Пхеньян был призван возобновить участие в Договоре и восстановить сотрудничество с МАГАТЭ.
Тем самым формируется стадия институционального неприятия: КНДР не признается ядерным государством в рамках ДНЯО, однако вопрос о ее формальном статусе в Договоре остается нерешенным.
В рамках Обзорного процесса и Конференции 2015 года проблематика статуса КНДР практически не получила самостоятельного развития. Внимание государств – участников ДНЯО было сосредоточено преимущественно на более широких вопросах режима нераспространения.
При этом в ряде заявлений сохранялась ранее сформировавшаяся линия: подтверждалась приверженность реализации Совместного заявления шестисторонних переговоров 2005 года и подчеркивалась необходимость полной, верифицируемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова. Государства – участники последовательно исходили из того, что КНДР должна вернуться в ДНЯО в качестве государства, не обладающего ядерным оружием, и соблюдать принятые в отношении нее резолюции Совета Безопасности ООН.
В то же время характерно, что значительная часть заявлений либо лишь косвенно затрагивала северокорейскую проблематику, либо вовсе обходила ее стороной. Даже в тех случаях, когда КНДР упоминалась, речь шла не столько о ее формально-правовом статусе в ДНЯО, сколько о необходимости политико-дипломатического урегулирования ситуации на Корейском полуострове.
Среди опубликованных заявлений государств-участников особого внимания заслуживает заявление членов Совета Безопасности ООН, которые подтвердили приверженность полной реализации Совместного заявления шестисторонних переговоров 2005 года и призвали к полной, верифицируемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова. Оно продемонстрировало консенсус ядерных держав относительно статуса КНДР по Договору.
По итогам работы государства – участники Договора не приняли Заключительный документ в связи с разногласиями по ЗСОМУ на Ближнем Востоке, поэтому отношение к правовому статусу КНДР можно проследить на основе отдельных заявлений участников Конференции и Подготовительного процесса. Тем не менее, во многих выступлениях вопрос ядерной программы КНДР увязывался с надеждой на достижение сопоставимого успеха – по аналогии с Совместным всеобъемлющим планом действий по иранской ядерной программе 2015 году. На данном этапе оформилась стадия институционального неприятия: КНДР не признается ядерным государством, но при этом вопрос ее формального статуса в ДНЯО остается неурегулированным.
Современная ситуация: 2020-е годы
К началу второй половины 2020-х годов все отчетливее проявляется стадия де-факто адаптации к новой реальности, при которой КНДР не признается де-юре, но учитывается как фактическое ядерное государство вне режима ДНЯО.
В августе 2022 года к моменту фактического проведения Обзорной конференции 2020 года геополитический ландшафт существенно изменился. Ядерная программа КНДР стала одной из центральных тем обсуждения. Как отмечал основатель и директор ПИР-Центра Владимир Орлов, задачей-максимум на Обзорной конференции является создание механизмов, которые позволили бы не допустить нового прецедента злоупотребления и выхода из Договора.
В рамках подготовительного процесса северокорейский вопрос стал одним из предметов напряженных дебатов. Анализ обзорного процесса 2023 года, проведенный ПИР-Центром, показывает, что основная линия раскола пролегала между западными государствами, с одной стороны, и Россией и Китаем – с другой.
В отношении КНДР активную позицию заняла Франция, которая смогла привлечь к соавторству заявления о денуклеаризации КНДР 79 стран. Говоря о статусе КНДР, Франция подчеркнула, что недопустимо выходить из Договора, предварительно воспользовавшись его положениями и сотрудничеством, а затем безнаказанно злоупотреблять полученными возможностями. Российская делегация призвала обратиться к первопричинам конфликта и более сбалансированному языку, призывающему ко всем сторонам проблемы. С критикой позиции Франции выступали и другие участники, обвиняя в двойных стандартах.
Итоговый документ Обзорной конференции 2020 (фактически проведенной в 2022 году) не был принят из-за чрезмерной политизации формулировок положения об Украине и Запорожской АЭС. Тем не менее, как подчеркнул заместитель руководителя российской делегации Игорь Вишневецкий, Обзорный процесс состоялся. В отношении ядерного статуса КНДР можно констатировать наличие устойчивого раскола позиций, сопровождаемого постепенным и неформальным признанием КНДР в качестве де-факто ядерного государства.
На сегодняшний день статус КНДР в ДНЯО до конца не определен. В рамках работы Подготовительного комитета в 2023 году было принято совместное заявление 74 государств и ЕС, в котором «Корейская Народно-Демократическая Республика не может и никогда не будет иметь статус государства, обладающего ядерным оружием, согласно Договору о нераспространении ядерного оружия». В 2025 году 76 государств и ЕС подтвердили эту позицию, позднее 83 государства вновь выступили против признания КНДР ядерной державой. Впрочем, среди них не фигурировали Китай и Российская Федерация, что отражает сохраняющийся раскол позиций.
МАГАТЭ проводит последовательную линию на отказ от признания КНДР ядерным государством в соответствии с условиями ДНЯО. В Резолюции 18 сентября 2025 года МАГАТЭ вновь подтвердило, что КНДР нельзя признать ядерным государством согласно ДНЯО и призвало страну вернуться в Договор и возобновить сотрудничество с Агентством.
С такой же позицией выступает Европейский Союз и отдельные его члены. Делегация ЕС в ООН в рамках обмена мнениями в Комиссии ООН по разоружению в 2026 году заявила о том, что «КНДР никогда не будет признана государством, обладающим ядерным оружием в рамках ДНЯО и не получит иного особого статуса».
Позицию МАГАТЭ, как правило, поддерживали ключевые оппоненты КНДР – США, Южная Корея и Япония. Администрация Джо Байдена последовательно придерживалась линии на непризнание ядерного статуса КНДР и не предпринимала шагов по ее пересмотру. Однако с переизбранием на пост президента США Дональда Трампа позиция США изменилась на уровне заявлений. В октябре 2025 года Дональд Трамп публично заявил о наличии в КНДР «большого количества ядерного оружия», упомянув при этом КНДР как ядерную державу. Будучи кандидатом на должность министра обороны США Пит Хегсет выражал обеспокоенность тем, что КНДР фактически представляет собой ядерное государство.
На этом фоне эксперты Сара Бигуд и Уильям Поттер предположили, что на Обзорной конференции 2026 года США отстранятся от обсуждения региональных проблем, включая корейскую, отдав инициативу союзникам по НАТО.
Реакция союзников США на подобные изменения носит неоднородный характер. Если Япония в последние годы в меньшей степени акцентирует внимание на северокорейском вопросе в рамках многосторонних площадок, то Республика Корея, напротив, последовательно подтверждает приверженность позиции о непризнании КНДР в качестве ядерного государства в рамках ДНЯО, тем самым поддерживая линию МАГАТЭ. МИД Южной Кореи осудил поддержку статуса КНДР как ядерной державы со стороны Дональда Трампа и Пита Хегсета и заявил, что КНДР никогда не будет признана ядерной державой в рамках ДНЯО.
Китай подчеркивает последовательность своей позиции, выражая обеспокоенность тем, что ряд государств смещает акцент в сторону односторонней трактовки денуклеаризации КНДР, одновременно усиливая механизмы «расширенного сдерживания» и допуская обсуждение вопросов, связанных с возможным использованием ядерного оружия в рамках союзнических обязательств. Подобный подход, с точки зрения Пекина, способствует дальнейшей эскалации и подрывает перспективы политико-дипломатического урегулирования.
На этом фоне китайско-северокорейские отношения демонстрируют устойчивую динамику развития, что дополнительно указывает на закрепление статуса КНДР в международной системе.
Эволюция российской позиции во многом совпадает с позицией Китая. Если на ранних этапах российский подход исходил из необходимости денуклеаризации Корейского полуострова, возвращения КНДР в режим ДНЯО и восстановления международного контроля со стороны МАГАТЭ, то в последующие годы акцент постепенно сместился в сторону критики санкционно-силовых методов, поддержки многосторонней дипломатии и учета законных озабоченностей Пхеньяна в сфере безопасности. К середине 2020-х годов в российской позиции все отчетливее прослеживается понимание того, что прежняя цель денуклеаризации в ее традиционном виде утратила практическую реализуемость, а ядерный статус КНДР превратился в фактор политической реальности, подлежащий учету при выработке новых подходов к обеспечению региональной безопасности.
Российская Федерация исходит из оценки текущей международной обстановки, характеризующейся высоким уровнем конфронтации и давления на КНДР со стороны США и их союзников. В официальных заявлениях МИД России подчеркивается враждебный характер внешней среды, в которой развивается северокорейская ядерная программа.
С учетом позиций ключевых международных акторов можно констатировать, что де-факто международное сообщество в значительной степени адаптировалось к существованию КНДР вне режима ДНЯО, не признавая этого де-юре.
В этом контексте количество государств – участников Договора в практическом измерении скорее составляет 190, чем 191.
Ключевые слова: Ядерное нераспространение; КНДР; ДНЯО
NPT
E16/SHAH – 26/04/13
