Всесторонний обзор актуальных событий и тенденций в сфере международной безопасности и международных отношений
Возрождение российского проекта АЭС «Ниньтхуан-1» во Вьетнаме: шаг к наращиванию присутствия «Росатома» в Юго-Восточной Азии
Данил Хряпин, специалист по Индонезии и странам ЮВА
28 июня 2026 г.
Весной 2026 года на фоне эскалации боевых действий американо-израильской коалиции против Ирана и вывода большинства российских специалистов с территории стройки АЭС «Бушер» в российской атомной отрасли мимо глаз большинства людей прошло важное событие. 23 марта в рамках визита премьер-министра Социалистической Республики Вьетнам (далее – СРВ) Фан Минь Тиня в Москву и переговоров с премьер-министром Российской Федерации Михаилом Мишустиным было подписано межправительственное соглашение о строительстве АЭС «Ниньтхуан-1» [1]. Документ предполагает сооружение двух энергоблоков с реакторами ВВЭР-1200, общая установленная мощность которых должна составить 2400 МВт. В качестве прототипа будущей вьетнамской электростанции была избрана Ленинградская АЭС (энергоблоки № 1 и № 2). Соглашение создаёт нормативно-правовую базу и условия сотрудничества России и Вьетнама в проекте строительства ядерного объекта.
Атомная электростанция российского образца на территории СРВ не является новым проектом и имеет давнюю историю. В середине 2000-х гг. в результате стремительного роста ВВП страна ЮВА столкнулась с потребностью удовлетворения возрастающего спроса на электроэнергию со стороны промышленности. Ввиду дорожающей нефтегазовой генерации и переменного характера выработки электроэнергии возобновляемыми источниками энергии выбор руководства Вьетнама пал на атом как способ решения задачи по закрытию потребностей энергопотребления страны. Вследствие роста конкурентоспособности госкорпорации «Росатом» на мировом рынке сооружения АЭС и активизации политического сотрудничества России с Ассоциацией стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и её членами по отдельности (в 2005 г. состоялся первый саммит Россия-АСЕАН в Куала-Лумпуре), Вьетнам избрал Россию в качестве одного из главных партнёров по реализации проекта АЭС. В 2010 г. стороны подписали межправительственное соглашение о строительстве станции в провинции Ниньтхуан (с 2025 г. Кханьхоа). На его основе Россия и Вьетнам обсуждали подписание генерального контракта, по которому ГК «Росатом» обязывался предоставить комплексный спектр услуг для партнёра из ЮВА – проектирование, строительство, обслуживание АЭС и поставки ядерного топлива для неё. Важным пунктом являлось предоставление Вьетнаму экспортного кредита в размере 8 млрд долл. со стороны РФ.
Однако в 2016 году Национальное Собрание СРВ объявило о приостановке стройки АЭС. В качестве официальной причины указывается пересмотр проекта ввиду роста стоимости инвестиций в сооружение атомной электростанции с 9 млрд до 18 млрд долл. США (по некоторым оценкам, сумма контракта могла доходить до 22 млрд долл. США) [3]. На практике решение руководства страны можно объяснить комплексом причин. Произошедшая в марте 2011 г. авария на японской АЭС «Фукусима-1» привела к ужесточению требований к физической ядерной безопасности со стороны МАГАТЭ, что стало причиной пересмотра стоимости систем безопасности энергоблоков. Данные обстоятельства совместно с бюджетными ограничениями вызвали у части руководства Вьетнама убеждение в необходимости остановки атомного проекта. Параллельно, в середине – 2-й половине 10-х гг. на мировом энергетическом рынке произошло снижение цен на ископаемое топливо, а также уменьшение тарифов на электроэнергию, производимую возобновляемыми источниками энергии (далее – ВИЭ) вследствие удешевления капитальных затрат на сооружения станций, работающих на альтернативной энергетике. В то же время техногенная катастрофа способствовала возобновлению ядерных фобий и экологических протестов со стороны общественности во многих странах мира, включая Вьетнам, что грозило ударить по имиджу и влиянию правящей Коммунистической партии. Таким образом, совокупность проблем безопасности, экологии, внутренней политики, фискальной ситуации и ценовых изменений на мировом энергетическом рынке заставили руководство Вьетнама повторно оценить стоимость проекта и финансовую целесообразность его реализации в свете тогдашних рисков и альтернатив.
Вслед за этим решением Ханой переориентировал энергетическую стратегию на форсированное развитие газовой генерации и возобновляемых источников. Однако к середине 2020-х годов эта модель столкнулась с системными ограничениями, что в конечном счёте привело к возврату атомной энергии в государственный План развития электроэнергетики VIII (PDP8) [8].
В 2024 году темпы роста ВВП Вьетнама достигли 7,09% [4]. Министерство планирования и инвестиций прогнозирует двузначный рост в размере 10-11% в год на период 2026-2030 годов [4]. При этом во Вьетнаме традиционно сохраняется высокий коэффициент эластичности спроса на электроэнергию по ВВП: увеличение электропотребления составляет 1,5-1,8 от темпов роста экономики [12]. По данным государственной энергокомпании EVN, за первые семь месяцев 2024 года коммерческие продажи электроэнергии выросли на 13,7% в годовом выражении, что заметно превысило ожидавшийся ранее показатель в 9,1% [4]. К концу 2025 года общая установленная мощность энергосистемы достигла 87 600 МВт, что сделало её второй по величине в Юго-Восточной Азии [4]. Однако для обеспечения заявленных темпов экономического развития стране необходимо ежегодно вводить 8 000-10 000 МВт новых генерирующих мощностей, тогда как в 2021-2024 годах этот показатель составлял в среднем чуть более 3 000 МВт в год [4].
Изначально предполагалось, что основным «мостиком» к низкоуглеродной энергетике станут газовые электростанции. Однако к настоящему моменту из 13 проектов СПГ-станций общей мощностью 22,4 ГВт, запланированных к 2030 году, значительная часть находится в стагнации. Ключевой проект страны СПГ-станции Nhon Trach 3 и 4 (общей мощностью 1 624 МВт, инвестиции 1,4 млрд долл. США) столкнулся с затянувшимися переговорами по контрактам на покупку электроэнергии (PPA). Переговоры велись более двух лет. Основным препятствием стало отсутствие гарантий ежегодного объёма закупок электроэнергии со стороны EVN, необходимых для обеспечения возврата инвестиций [6]. Не менее серьёзные ограничения сложились в гидроэнергетике. К 2018 году Вьетнам практически исчерпал потенциал для строительства крупных плотин, а дальнейшее расширение гидрогенерации сопряжено с высокими экологическими рисками и угрозой стихийных бедствий. Засуха 2023 года, вызванная явлением Эль-Ниньо, привела к критическому падению уровня воды в водохранилищах и наглядно продемонстрировала, что гидроэнергетика не может служить надёжным источником базовой мощности. Хотя в 2025 году погодные условия были более прохладными, что временно снизило нагрузку на отрасль, её фундаментальная зависимость от климатических колебаний сохраняется.
Схожие проблемы характерны и для угольной, и для ветровой генерации. Угольная энергетика, которая до сих пор обеспечивает значительную долю выработки, столкнулась с невозможностью привлечения финансирования. В соответствии с обновлённым планом PDP8 (Решение № 768/QD-TTg от 15 апреля 2025 года), действующие угольные проекты будут завершены к 2030 году, после чего новые угольные станции уже не планируются [8]. Офшорная ветроэнергетика также оказалась в тупике: на начало 2026 года из-за отсутствия регуляторной базы не было одобрено ни одного крупного проекта, а цель в 6 ГВт к 2030 году признана труднодостижимой, и сроки сдвинуты до 2035 года [9].
К этим внутренним ограничениям добавились два внешних императива. Во-первых, взятые на конференции COP26 обязательства по достижению углеродной нейтральности к 2050 году требуют поэтапного отказа от угля. Во-вторых, развитие собственной атомной генерации рассматривается Ханоем как инструмент снижения энергетической зависимости от соседних стран, включая Китай, что даёт Вьетнаму дополнительную стратегическую свободу [19].
Результатом этих процессов стала актуализация VIII Плана развития электроэнергетики, утверждённая в апреле 2025 года (Решение № 768/QD-TTg). В отличие от версии 2023 года, обновлённый PDP8 впервые включил атомную энергетику в государственную стратегию [8]. Согласно документу, общая установленная мощность Вьетнама к 2030 году должна составить 89 655-99 934 МВт, а коммерческое потребление электроэнергии достигнет 500,4–557,8 млрд кВт·ч. Ввод в эксплуатацию АЭС «Ниньтхуан-1» и «Ниньтхуан-2» мощностью 4 000-6 400 МВт запланирован на период 2030-2035 годов. К 2050 году планируется ввод дополнительных 8 000 МВт атомных мощностей.
Тем не менее, существует три фундаментальных проблемы реализации проекта АЭС «Ниньтхуан». Первый комплекс сложностей связан с проектным финансированием и санкционными ограничениями.
В 2016 году стоимость проекта оценивалась примерно в 18 млрд долл. США. Сегодня точной оценки нет, в пресс-релизе «Росатома» сообщается лишь о подписании соглашения и технических параметрах, но не приводится ни общей стоимости, ни условий кредитования [1]. Отсутствие публичной стоимости означает, что стороны ещё не согласовали цену. Ввиду роста логистических издержек и инфляции финальная смета окажется существенно выше ожидаемой – возможно, на 30-50% больше цифр 2016 года. Затягивание переговоров о финансировании отодвигает начало реального строительства. Если к концу 2026 года схема не будет утверждена, это сдвинет сроки пуска первого блока (запланированного на начало 2030-х) как минимум на 2–3 года. Для Вьетнама, который рассчитывает на АЭС как на решение энергодефицита, каждая задержка означает продолжение зависимости от угля и импорта электроэнергии.
Важнейшим фактором является трудность преодоления последствий финансовых санкций против России. США и ЕС ввели ограничения против ряда структур Росатома, но полного эмбарго нет [10]. Вьетнамские банки, опасаясь вторичных санкций, могут отказаться от проведения операций с российскими контрагентами. Это вынудит стороны искать обходные пути, что увеличит издержки и время реализации.
Кроме того, для АЭС «Ниньтхуан-1» пока не определено, по какой модели будет организовано финансирование и владение. Первая модель связана с предоставлением межправительственного кредит и последующей выплаты по процентным платежам, и она характерна для проектов АЭС в Египте, Бангладеш, Венгрии и др. Вторая схема носит название Build-Own-Operate (BOO) и применяется в Турции, где Росатом владеет станцией и сам её эксплуатирует. Выбор модели для Вьетнама определит не только финансовую нагрузку на Вьетнам, но и его долгосрочную зависимость от России. При межправительственном кредите Вьетнам получает станцию в собственность, но должен изыскать средства на погашение кредита (20–30 млрд долларов). Это возможно только при очень льготных условиях (низкий процент, длительный срок, отсрочка платежей). При модели BOO Вьетнам не платит за строительство станции, но «Росатом» остаётся владельцем и оператором. Это создаёт зависимость от российского оператора на весь срок службы станции (60 лет).
Несмотря на финансовые неопределённости, Вьетнам демонстрирует реальное продвижение по институциональной части. Правительство создало Руководящий комитет по строительству АЭС во главе с премьер-министром Фам Минь Тинем, который провёл уже четвёртое заседание. Перед министерствами и ведомствами было поставлено 15 задач, из которых 12 (80%) уже выполнены [6].
Среди выполненных задач – разработка нового Закона об атомной энергии, принятого Национальным собранием 27 июня 2025 года и вступившего в силу 1 января 2026 года, который определяет атомную энергию как национальный стратегический приоритет. Кроме того, он гармонизирует регулирование Вьетнама со стандартами Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), создавая комплексные рамки лицензирования и надзора, соответствующие международной передовой практике [8]. По состоянию на апрель 2026 года для проекта «Ниньтхуан-1» все 835 земельных участков прошли инвентаризацию и верификацию, а для проекта «Ниньтхуан-2» – все 534 домохозяйства [14]. Власти провинции Кханьхоа направили четырёх специалистов из подотдела землеустройства для поддержки общин Фуокдинь и Виньхай в проведении работ по расчистке площадок [13]. Главным препятствием сейчас остаются случаи захвата земли до и после 1 июля 2014 года, которые не соответствуют критериям компенсации по земельному законодательству [13].
Однако наиболее уязвимым местом остаётся подготовка персонала. В 2010 году была объявлена программа подготовки 2400 вьетнамских специалистов к 2020 году. Те мне менее по данным российского вьетнамиста Торопчина, за шесть лет чуть более 400 вьетнамских студентов прошли подготовку в России и ещё 31 – в Японии [15] . Разрыв между заявленными цифрами и реальностью составляет почти 2000 человек. В настоящее время Министерство образования и подготовки кадров Вьетнама реализует новую программу набора специалистов для обслуживания атомной энергетики. В январе 2026 года энергетические компании EVN и Petrovietnam предоставили свои требования по персоналу для двух станций [6]. Однако создание полноценной школы эксплуатации АЭС – это процесс, занимающий не менее 5-7 лет, а часы, накопленные на действующих реакторах (включая обучение на российских АЭС), невозможно ускорить без потери качества. Вьетнамское информационное агентство сообщает, что руководство страны стремится к 2030 г. подготовить 4000 специалистов, для чего власти подключили 11 вузов к подготовке кадров именно под атомную отрасль. Сообщается, что в провинции Кханьхоа органы местного управления и компании пересматривают требования к техническим должностям, запускают набор и льготы для инженеров с целью создания локальной школы для будущего инженерно-технического персонала станции.
Тем не менее, важно отметить, что несмотря на существующие сложности, руководство Вьетнама вряд ли рискнет отказываться от сотрудничества с Россией ввиду исторического присутствия «Росатома» в республике и конкурентоспособности российской госкорпорации на мировом рынке сооружения АЭС.
Сотрудничество России и Вьетнама в области мирного атома насчитывает не одно десятилетие, что принципиально отличает позиции Росатома от любых потенциальных конкурентов. Ключевым элементом этого долгосрочного партнёрства является Далатский исследовательский реактор, реконструированный по советскому проекту и эксплуатирующийся с 1984 года на месте американского реактора TRIGA Mark-2, запущенного в 1963 году и заглушённого в период боевых действий. За 40 лет установка безопасно отработала более 70 тысяч часов; институт ядерных исследований еженедельно поставляет более 15 тысяч Ки радиоактивных препаратов в 23 больницы, обеспечивая лечение около 500 тысяч пациентов в год [23]. В ноябре 2025 года топливный дивизион «Росатома» (АО «ТВЭЛ») исполнил контракт на поставку ядерного топлива для Далатского реактора, гарантировав его работу до 2030-х годов. Предыдущая поставка российского топлива была выполнена в декабре 2010 года, что характерно для исследовательских реакторов – топливо поставляется нерегулярно, но сразу на длительный срок [23]. Таким образом, «Росатом» уже на протяжении четырёх десятилетий является единственным поставщиком ядерного топлива для Вьетнама, что создаёт глубокую технологическую и кадровую взаимосвязь.
Эта связь закрепляется на институциональном уровне. В мае 2025 года генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев и министр науки и технологий Вьетнама Нгуен Мань Хунг подписали межведомственную дорожную карту в сфере развития ядерных технологий на период до 2030 года. Документ охватывает сооружение Центра ядерной науки и технологий (ЦЯНТ), участие вьетнамской стороны в Консорциуме «Международный центр исследований на базе реактора МБИР» и подготовку кадров для атомной отрасли. По сути, Россия не просто строит отдельные объекты, а формирует целостную национальную ядерную инфраструктуру Вьетнама от регуляторной базы до научных исследований и обучения персонала. Логическим следствием этой многолетней вовлечённости становится то, что кардинальная смена поставщика атомных технологий для Вьетнама маловероятна и потребует больших финансовых и организационных ресурсов.
Конкурентное преимущество Росатома перед западными компаниями носит системный, а не ценовой характер. В отличие от западных и корейских поставщиков, которые требуют от страны-заказчика наличия собственных подготовленных специалистов и развитой регуляторной инфраструктуры, Росатом предоставляет комплексную модель «под ключ», включающую помощь в разработке законодательства, создании независимого регулятора, подборе моделей финансирования, а также в обращении с отработанным топливом. Кроме того, Росатом предлагает долгосрочные сервисные контракты на весь проектный срок эксплуатации АЭС (до 60 лет,) как это уже применяется на проектах в Турции (АЭС «Аккую») и Египте (АЭС «Эль-Дабаа»). Именно эта способность предлагать «атомный суверенитет» с нуля, а не просто поставлять оборудование, делает Росатом незаменимым партнёром для стран, не имевших ранее атомной энергетики. Во Вьетнаме эта модель уже работает десятилетиями, что превращает проект «Ниньтхуан-1» не в первый шаг, а в закономерное продолжение уже выстроенной системы. Единственным крупным конкурентом «Росатома» является Китайская национальная ядерная корпорация (China National Nuclear corporation – CNNC), которая является мировым лидером по темпу ввода в строй новых энергоблоков. Однако напряжённые отношения между странами из-за территориального спора вокруг Парасельских о-вов и о-вов Спрайтли в Южно-Китайском море, а также опасения вьетнамского руководства по поводу чрезмерного усиления зависимости от китайских инвестиций и риска долговой ямы, влияющей на суверенитет страны, ставят под сомнение возможность выбора CNNC в качестве генерального партнёра по реализации АЭС в СРВ.
Успешная реализация вьетнамского проекта имеет значение, выходящее далеко за рамки двусторонних отношений. Она рассматривается «Росатомом» как «витрина» для всего региона Юго-Восточной Азии, где ожидается трёхкратный рост спроса на электроэнергию к 2050 году [2]. Согласно прогнозу Международного энергетического агентства, к 2035 году на долю Юго-Восточной Азии будет приходиться 25% мирового прироста энергопотребления [9]. В этих условиях страны АСЕАН активизировали свои ядерные программы, и вьетнамский проект может послужить сигналом для других государств региона.
Наиболее продвинутые планы и наиболее интенсивное сотрудничество с «Росатомом» сложились в Индонезии, крупнейшей экономике региона, где ископаемое топливо составляет 86% генерации электроэнергии, причём только уголь давал более половины от установленной мощности в 90 ГВт [16]. Согласно проекту государственного плана в области электроэнергетики (RUPTL) на 2025-2034 годы, Индонезия планирует ввести первый малый модульный реактор (SMR) мощностью 250-300 МВт к 2032 году на островах Суматра и Калимантан [17]. Специальный посланник президента по климату и энергетике Хашим Джоджохадикусумо заявил на энергетическом форуме, что «Индонезия намерена строить атомные электростанции для более чистой энергии, с целевым показателем 4,3 ГВт, включая плавучие малые модульные реакторы» [16]. Национальный энергетический совет предложил 29 потенциальных площадок для строительства атомных станций [2]. В перспективе до 2050 года страна планирует развивать от 45 до 54 ГВт ядерных мощностей [16].
Сотрудничество с Россией в атомной сфере развивается с 2006 года, когда «Росатом» и Национальное агентство по ядерной энергии Индонезии (BATAN) подписали меморандум о взаимопонимании по проектам сооружения АЭС большой мощности и плавучих АЭС. Начиная с 2022 года интенсивность двусторонних контактов резко возросла: если ранее встречи проходили 1-2 раза в год, то после 2022 года индонезийские делегации стали регулярно участвовать в диалоге с российскими специалистами. В мае 2023 года делегация Индонезии посетила Ленинградскую АЭС, где ознакомилась с реактором ВВЭР-1200 поколения 3+, а также Балтийский завод, где им продемонстрировали процесс сооружения атомных ледоколов и проекты плавучих АЭС. В 2022-2024 гг. Индонезия была постоянным участником выставки «Атомэкспо», которая проводится практически ежегодно в России под эгидой «Росатома».
Ключевым событием стало открытие постоянного странового офиса «Росатома» в Индонезии, после чего активность сотрудничества вышла на новый уровень. «Росатом» выступил платиновым спонсором 79-го Национального дня электричества Индонезии в Джакарте (ноябрь 2024 года), где получил награду в номинации «Best Nuclear Technology Supplier» и провёл ряд встреч с руководством государственной энергокомпании PT PLN и Национального энергетического совета. В апреле 2026 года на фоне переговоров президентов России и Индонезии генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев заявил, что переговоры по строительству плавучей АЭС в Индонезии вышли на наиболее продвинутую стадию [32].
Важным направлением сотрудничества является подготовка кадров. За последние годы в Технической академии «Росатома» прошли обучение более 350 представителей ядерной отрасли Индонезии: специалисты, руководители, операторы исследовательских установок, преподаватели и студенты [35]. В октябре 2024 года «Росатом» организовал международный студенческий хакатон Global HackAtom, в котором команда из Индонезии заняла второе место [2].
«Росатом» обладает уникальным подтверждённым опытом, который отличает его от конкурентов и имеет прямое значение для Индонезии. Плавучая атомная теплоэлектростанция (ПАТЭС) «Академик Ломоносов» успешно эксплуатируется в Арктике с 2020 года, выработав первый миллиард киловатт-часов электроэнергии и обеспечивая более 60% генерации в Чаун-Билибинском энергоузле Чукотки. Срок службы объекта рассчитан на 35–40 лет. Кроме того, «Росатом» строит первую в мире наземную атомную станцию малой мощности (АСММ) в Якутии на базе реакторной установки РИТМ-200Н, основанной на многолетнем опыте эксплуатации малых реакторов на атомных ледоколах (более 400 реакторо-лет). Ввод объекта в эксплуатацию запланирован на 2031 год. Важным преимуществом является также наличие отработанных технологий вывоза и переработки отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) – компетенция, которая может стать предметом отдельного диалога с Индонезией, где вопрос обращения с ОЯТ является одним из ключевых для общественного признания атомной энергетики [35]. Индонезийский посол в Москве Хосе Антонио Морато Таварес заявил, что «проект плавучей атомной электростанции, предложенный “Росатомом”, подходит для Индонезии, поскольку эта технология очень надежна в плане сейсмической устойчивости».
На этом фоне альтернативные предложения, в частности американской компании ThorCon, сталкиваются с серьёзной критикой. ThorCon продвигает в Индонезии строительство плавучей АЭС с жидкосолевыми ториевыми реакторами мощностью 500 МВт на острове Келаса в провинции Бангка-Белитунг. Однако, как заявил в феврале 2026 года председатель Комиссии XII индонезийского парламента Бамбанг Патиджая, правительство Соединённых Штатов не знает ядерную компанию под названием Thorcon, которая активно проводит социализацию проекта в Индонезии [18]. Он подчеркнул, что у ThorCon нет ни одной из трёх международно признанных лицензий: на проектирование, на строительство и на эксплуатацию» [18] . Более того, технология жидкосолевых ториевых реакторов не имеет коммерческой реализации нигде в мире, только в Китае существует лишь небольшой ториевый реактор мощностью около 2 МВт в пустыне Гоби. Поэтому ряд индонезийских официальных лиц выказывают сомнения в возможности реализации подобной технологии на территории страны.
Помимо Индонезии, другие страны региона также активизировали свои ядерные программы. Филиппины, имеющие уникальный опыт: построенную, но не запущенную после Чернобыльской катастрофы АЭС «Батаан» (1986 год). В сентябре 2025 года был принят Закон о национальной ядерной энергетической безопасности, который учредил независимого ядерного регулятора – Филиппинский орган по атомной энергии (PhilATOM) [17]. PhilATOM отвечает за модернизацию нормативной базы Филиппин в области ядерной энергетики в соответствии с международными стандартами и передовой мировой практикой [17]. Согласно Филиппинскому энергетическому плану на 2023–2050 годы, страна ставит цель ввести в эксплуатацию первую коммерческую АЭС к 2032 году с начальной мощностью 1200 МВт, с последующим удвоением до 2400 МВт к 2035 году и доведением до 4800 МВт к 2050 году за счёт использования малых модульных реакторов и крупных АЭС [2].
Что касается деятельности «Росатома», до февраля 2022 года Филиппины активно вели диалог с российскими поставщиками атомных технологий, её представители посещали «Атомэкспо». В январе 2022 г. «Русатом Оверсиз» (структура «Росатома») и министерство энергетики Филиппин подписали план и техническое задание на проведение предварительного технико-экономического обоснования проекта атомных станций малой мощности (АСММ). Как сообщил «Ведомостям» представитель «Росатома», на ноябрь 2023 г. в соответствии с подписанным ранее меморандумом «было проведено предварительное ТЭО возможного проекта строительства АСММ на территории Филиппин». В настоящее время документ изучается министерством энергетики этой страны.
Однако в силу нахождения у власти проамериканского политика Фердинанда Маркоса-младшего, а также санкционного давления в отношении РФ, сильное присутствие в стране имеют компании с ядерными компетенциями из США и их союзников, с которыми филиппинские власти сотрудничают активнее, чем с Россией. В области АСММ Филиппины уже пытались сотрудничать с американским стартапом NuScale, разрабатывавшим свой проект малых модульных реакторов (ММР). В мае 2023 г. президент страны Фердинанд Маркос-младший встретился с руководством компании, и NuScale решила вложить до 7,5 млрд долл. США для сооружения мощностей на ММР на 430 МВт к 2031 г. Но 8 ноября NuScale объявила о закрытии проекта модульного реактора из-за роста затрат на 53%, что ставит под вопрос и реализацию проекта АСММ на Филиппинах. Помимо США, в настоящее время Корейская Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP) проводит переговоры о проведении ТЭО возможного перезапуска АЭС «Батаан», а также о возможности ввода новой станции.
Малайзия вернулась к рассмотрению ядерной энергетики после отказа в 2018 году. В 13-м Малайзийском плане (2026–2030), представленном премьер-министром Анваром Ибрагимом 31 июля 2025 года, ядерная энергия официально включена в энергетический баланс как один из чистых, конкурентоспособных и безопасных источников будущего [17]. Летом 2025 года компетентные органы провели предварительное технико-экономическое обоснование, показавшее, что ядерная энергия имеет сильный потенциал служить стабильным, чистым и надёжным источником энергии для страны. Власти определили энергетическую компанию MyPower в качестве организации, ответственной за реализацию ядерной программы и подготовки инфраструктуры, а Малайзийское агентство по атомной энергии, эксплуатирующее единственный в стране исследовательский реактор Triga Puspati, сыграет ключевую роль в развитии отрасли. Окончательное решение о строительстве АЭС будет принято только после 2030 года. Но известно, что Малайзия сотрудничает с несколькими мировыми компаниями, компетентными в области строительства АЭС: китайской CNNC, корейской KHNP, французской EDF, а также различными американскими стартапами. С «Росатомом» Малайзия также ведёт переговоры. По состоянию на август 2025 г. стороны работают над межправительственным соглашением о сооружении плавучих энергоблоков.
Мьянма уже перешла к практической стадии сотрудничества с «Росатомом». 4 марта 2025 года в рамках государственного визита руководства Мьянмы в Россию было подписано межправительственное соглашение о принципах сотрудничества в области строительства атомной электростанции малой мощности (АСММ) наземного базирования в Мьянме мощностью 110 МВт с возможностью дальнейшего расширения до 330 МВт [17]. В сентябре 2025 года на форуме «Мировая атомная неделя» была подписана дорожная карта сотрудничества в области мирного использования атомной энергии на 2025–2026 годы [9]. Инфраструктура и нормативно-правовая база страны находятся на стартовом уровне, но, судя по имеющейся информации и аналитике, стороны обсуждают возможность создания «Росатомом полноценной ядерной отрасли в стране.
Подписание соглашения о строительстве АЭС «Ниньтхуан-1» знаменует собой не столько возврат к отложенному в 2016 году проекту, сколько открытие нового этапа в энергетическом и технологическом партнёрстве России и Вьетнама с далеко идущими последствиями для всей Юго-Восточной Азии. С одной стороны, проект сопряжён с серьёзными вызовами: неопределённость с финансированием, санкционные ограничения, необходимость восполнения кадрового разрыва и деликатный геополитический баланс Ханоя между великими державами. С другой стороны, уникальное многолетнее присутствие Росатома во вьетнамской ядерной инфраструктуре, его способность предложить комплексную модель «под ключ» и успешный опыт эксплуатации плавучих и наземных атомных станций создают для российской госкорпорации неоспоримые конкурентные преимущества. Успех «Ниньтхуан-1» станет для Росатома не просто доказательством состоятельности в новых экономических реалиях, но и ключом к формированию атомной архитектуры всего региона, открывая дорогу для участия в масштабных проектах Индонезии, Филиппин, Малайзии и Мьянмы. В этой связи представляется крайне важным для российских профильных ведомств и «Росатома» сконцентрироваться не только на сугубо коммерческих параметрах контракта, но и на системном выстраивании кадровых, регуляторных и технологических цепочек, которые обеспечат долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество со странами АСЕАН на десятилетия вперёд.
Nuclear Energy Developments in Southeast Asia (Trends in Southeast Asia, TRS14/25) / Sharon Seah, Christopher Len, Alvin Chew. – ISEAS – Yusof Ishak Institute, Singapore. – June 2025. – 36 p. – URL: https://www.iseas.edu.sg/wp-content/uploads/2025/06/TRS14_25.pdf
