Эксклюзивное интервью
Северная Европа под «зонтиком»: Милитаризация Балтийско-Скандинавского региона, вовлечение Норвегии в общеевропейскую систему ядерного сдерживания и вызовы для России в Арктическом регионе. Интервью Анны Тишиной с Иваном Скрипкой
Иван Скрипка,
научный сотрудник Центра Северной Европы Отдела страновых исследований Института Европы РАН.
15 июня 2026 г.
Насколько обоснованным выглядит заявление Норвегии о том, что причиной перехода под «ядерный зонтик» Франции стало именно российское перевооружение в Арктике? Нет ли противоречия в присоединении Норвегии, запрещающей в мирное время размещение ядерного оружия на своей территории, к французскому ядерному сдерживанию? Может ли Финляндия присоединиться к инициативе Франции? Какими военными возможностями в Арктике обладает Россия для ответа на норвежские вооружения?
В новом интервью ПИР-Центра Иван Скрипка, кандидат политических наук, научный сотрудник Центра Северной Европы Отдела страновых исследований Института Европы РАН, анализирует причины активизации военного сотрудничества Норвегии с другими европейскими государствами, освещает значение Кольского полуострова для системы ядерного сдерживания России, объясняет процессы, формирующие тенденцию к милитаризации Балтийско-Скандинавского региона. Эксперт показывает постепенные изменения в базовой политике Норвегии относительно ядерного оружия, раскрывает мотивы североевропейских государств по укреплению безопасности и военно-политической координации в регионе и описывает основные инструменты России по обеспечению своей безопасности на Крайнем Севере.
Анна Тишина: В мае 2026 года премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре официально объявил о присоединении страны к французскому ядерному сдерживанию. В качестве одной из причин указывается «массовое перевооружение России». По Вашему мнению, насколько оправданно такое заявление и каковы причины желания Норвегии быть под «ядерным зонтиком» Франции?
Иван Скрипка: На мой взгляд, ссылки на «массовое перевооружение России» следует рассматривать прежде всего как политическое обоснование решения, адресованное как норвежскому обществу, так и союзникам по НАТО. Безусловно, российский фактор занимает важное место в норвежском стратегическом планировании. Однако сводить решение Осло исключительно к реакции на действия Москвы было бы упрощением.
Гораздо важнее рассматривать этот шаг в контексте более широких изменений в международной системе. Европейские государства сегодня сталкиваются с ростом неопределенности в сфере безопасности. Если в течение десятилетий европейская оборона фактически опиралась на гарантии США, то сейчас все чаще звучат вопросы о степени и формах американской вовлеченности в европейские дела в будущем. Политика Дональда Трампа и непредсказуемость дальнейшего курса США лишь усилило подобные дискуссии. Даже несмотря на то, что норвежское руководство продолжает подчеркивать исключительную роль США как главного гаранта безопасности страны, в Осло стремятся снизить зависимость от одного партнера и расширить сеть стратегических связей внутри Европы.
Именно в этом контексте следует рассматривать активизацию оборонного сотрудничества Норвегии с европейскими державами. Например, за последние годы были заключены новые соглашения и программы углубленного взаимодействия с Великобританией, Германией и Нидерландами, направленные на повышение совместимости вооруженных сил и укрепление коллективной обороны Северной Европы. Соглашение с Францией выглядит логичным продолжением этой линии.
При этом практическое значение нынешнего решения не стоит переоценивать. Французские ядерные силы не заменяют американский «ядерный зонтик», а сама Норвегия не становится участником французских ядерных сил в том смысле, в котором некоторые страны НАТО участвуют в механизмах ядерного сдерживания альянса. Пока речь идет скорее о политическом сигнале, демонстрирующем готовность европейских стран теснее координировать вопросы безопасности.
Тем не менее нельзя игнорировать символическое значение подобных шагов. Они отражают продолжающуюся милитаризацию Балтийско-Скандинавского макрорегиона и постепенно формируют политическую и институциональную основу для более глубокого вовлечения европейских государств в вопросы ядерного сдерживания и безопасности в будущем.
Анна Тишина: Недавно в СМИ появилась информация о планах нацеливания Норвегией реактивных систем залпового огня (РСЗО) в северных регионах против российских объектов на Кольском полуострове. Можно ли считать этот шаг продолжением французской инициативы по ядерному сдерживанию в Европе или это решение Норвегии?
Иван Скрипка: Я бы не стал рассматривать возможное развертывание норвежских дальнобойных ракетных систем как прямое продолжение французской инициативы по ядерному сдерживанию. Речь идет о двух взаимосвязанных, но все же разных процессах.
Прежде всего стоит отметить, что информация о нацеливании конкретных систем на объекты Кольского полуострова во многом носит прогностический характер. Конечно, Осло не будет публиковать официальные списки целей на случай военного конфликта. Однако определенные выводы можно сделать на основе уже принятых решений. Норвегия закупает дальнобойные ракетные системы, способные поражать цели на расстоянии до нескольких сотен километров, а представители военного руководства страны неоднократно подчеркивали особую роль Кольского полуострова в российской военной стратегии. Именно там сосредоточена значительная часть российских морских и стратегических ядерных сил, что делает этот регион ключевым элементом системы ядерного сдерживания России.
Поэтому предположение о том, что потенциальные возможности новых норвежских вооружений будут связаны в том числе с объектами на Кольском полуострове, выглядит вполне логичным. Однако важно понимать, что подобная логика появилась не после подписания соглашения с Францией. Она формировалась на протяжении последних лет в рамках более широкого пересмотра норвежской политики безопасности. Кроме того, современное оборонное планирование Норвегии все в большей степени осуществляется в тесной координации с другими странами Северной Европы, прежде всего Финляндией и Швецией, а также в рамках НАТО.
После 2022 года в Осло все чаще делают ставку на укрепление военного присутствия, расширение возможностей вооруженных сил и развитие регионального оборонного сотрудничества. В этом контексте закупка дальнобойных ракетных систем выглядит прежде всего норвежской инициативой, реализуемой в тесном взаимодействии с союзниками по региону.
Я бы не стал напрямую связывать эту тему с французской ядерной инициативой. Соглашение «Нарвик» и участие Норвегии в концепции французского расширенного сдерживания имеют главным образом политико-стратегический характер и направлены на углубление консультаций и координации в сфере безопасности. При этом решения о закупках вооружений, развитии ракетных возможностей и укреплении северного фланга НАТО принимались в Норвегии задолго до подписания соглашения с Парижем.
Таким образом, речь идет о двух параллельных процессах. С одной стороны, Норвегия укрепляет собственные конвенциональные возможности совместно с государствами Северной Европы и НАТО. С другой – стремится диверсифицировать гарантии безопасности за счет более тесного взаимодействия с Францией и другими ведущими европейскими державами. Оба процесса являются частью общей тенденции к милитаризации Балтийско-Скандинавского региона, однако один не следует автоматически выводить из другого.
Анна Тишина: Как Вы считаете, как присоединение Норвегии ко французской инициативе «ядерного зонтика» соотносится с базовой политикой Норвегии и с неразмещением ядерного оружия на территории страны в мирное время?
Иван Скрипка: На сегодняшний день я не вижу оснований говорить о том, что присоединение Норвегии к французской инициативе по ядерному сдерживанию означает отказ от базовой политики безопасности, которой страна придерживается на протяжении десятилетий. Норвежское руководство неоднократно подчеркивало, что речь не идет о размещении ядерного оружия на территории страны в мирное время. Более того, премьер-министр Йонас Гар Стёре специально отмечал, что действующие ограничения сохраняются и соглашение с Францией не меняет принципиальных подходов Осло к этому вопросу.
В формальном смысле противоречия действительно нет. Еще со времен вступления в НАТО Норвегия строила свою политику на сочетании союзнических обязательств и определенных самоограничений в отношениях с Советским Союзом, а затем с Россией. Страна оставалась частью ядерного альянса, пользовалась гарантиями расширенного сдерживания, но одновременно отказывалась от постоянного размещения ядерного оружия на своей территории в мирное время. Новое соглашение с Францией пока укладывается именно в эту логику.
Однако было бы неверно утверждать, что ничего не меняется. На мой взгляд, мы наблюдаем постепенное расширение трактовки базовой политики. Если раньше акцент делался прежде всего на ограничениях и мерах предосторожности, то сегодня на первый план выходит задача укрепления сдерживания. Это проявляется не только в развитии диалога с Францией по вопросам ядерной безопасности, но и в наращивании военных расходов, расширении союзнического присутствия, развитии военной инфраструктуры и углублении оборонного сотрудничества со странами НАТО.
Поэтому соглашение с Францией можно рассматривать как очередной шаг в процессе адаптации норвежской политики безопасности к новым условиям. Сам по себе этот шаг не означает отказа от прежних принципов, однако он свидетельствует о том, что баланс между самоограничениями и задачами сдерживания постепенно смещается в пользу последнего.
В то же время Норвегия вряд ли заинтересована в полном демонтаже сложившейся модели. Для Осло по-прежнему важно сохранять репутацию предсказуемого государства, которое сочетает надежное союзничество с ответственным подходом к региональной стабильности. Поэтому в обозримой перспективе Норвегия, скорее всего, продолжит придерживаться политики старой концепции, избегая решений, которые могли бы привести к резкому росту напряженности на Севере Европы.
Анна Тишина: По Вашему мнению, может ли недавно вступившая в НАТО Финляндия последовать примеру Швеции и Норвегии? Почему из числа северных стран-членов НАТО такое решение первой приняла именно Норвегия?
Иван Скрипка: Вероятность того, что Финляндия присоединится к французской инициативе по ядерному сдерживанию, представляется достаточно высокой. Финское руководство уже подтвердило, что рассматривает соответствующее предложение Парижа, а премьер-министр Петтери Орпо заявил о заинтересованности Хельсинки в сотрудничестве по данному направлению.
Вместе с тем важно понимать, что речь не идет о замене американских гарантий безопасности. Как и Норвегия, Финляндия рассматривает французскую инициативу прежде всего как дополнительный элемент общеевропейской системы сдерживания. После вступления в НАТО Хельсинки последовательно расширяет набор доступных инструментов безопасности, стремясь опираться не только на Соединенные Штаты, но и на крупнейшие европейские державы.
Если говорить о мотивах североевропейских государств в целом, то здесь можно выделить несколько факторов. Во-первых, все они находятся в непосредственной близости от России и особенно чувствительны к изменениям военно-политической обстановки в БСМ. Во-вторых, европейские союзники стремятся подготовиться к возможным изменениям в характере американского присутствия в Европе. Даже если никто не ставит под сомнение значение НАТО, стремление диверсифицировать гарантии безопасности становится все более заметной тенденцией.
Нельзя исключать и политический аспект. Сегодня мы наблюдаем своеобразную конкуренцию за лидерство в формирующейся архитектуре безопасности Северной Европы. Для государств региона участие в новых европейских инициативах позволяет не только укреплять собственную безопасность, но и демонстрировать политическую субъектность, готовность участвовать в выработке общеевропейской стратегии сдерживания. В определенной степени это также является сигналом поддержки усилий Франции и других ведущих европейских держав по укреплению европейского компонента безопасности.
Поэтому, если Финляндия присоединится к инициативе в ближайшем будущем, это будет выглядеть не как исключительное решение Хельсинки, а как продолжение более широкой тенденции к углублению военно-политической координации между странами Северной Европы и ключевыми государствами континента. С другой стороны, взятая пауза для принятия решения может наоборот выполнять функцию индикатора взвешенности и самостоятельности решения Финляндии.
Анна Тишина: В посольстве России в Норвегии сообщили, что развертывание в Норвегии ударных вооружений не останется без соответствующего военно-технического ответа. Какие военные возможности на Крайнем Севере Россия может противопоставить этой угрозе?
Иван Скрипка: С формальной точки зрения подобные заявления следует рассматривать прежде всего как элемент политико-дипломатической риторики, направленной на обозначение возможных последствий изменения военно-стратегического баланса в Северной Европе. В этом смысле первичным направлением реагирования для России остаются дипломатические и правовые инструменты, включая актуализацию вопросов стратегической стабильности и режимов контроля над вооружениями, в том числе в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия.
Если говорить о военной составляющей, то потенциал России на Крайнем Севере уже сегодня во многом ориентирован на задачи сдерживания и предотвращения эскалации в арктическом и североатлантическом направлениях. Речь идет о дальнейшем развитии возможностей Северного флота, включая ввод в строй новых подводных носителей, совершенствование систем береговой обороны и наращивание высокоточного, в том числе гиперзвукового, вооружения. Дополняет эту конфигурацию расширение инфраструктуры вдоль Северного морского пути, включая арктические базы и элементы системы раннего обнаружения. В совокупности эти меры формируют потенциал, который описывается как элементы зоны ограничения и воспрещения доступа, затрудняющей планирование и свободу действий потенциального противника в регионе.
При этом важно подчеркивать, что подобная логика носит в первую очередь сдерживающий характер и не должна интерпретироваться как автоматическое движение к военной эскалации. В условиях высокой плотности военной активности в Балтийско-Скандинавском регионе для России критически важно сохранять управляемость кризисных сценариев и избегать риторики, которая могла бы дополнительно стимулировать гонку вооружений в Арктике и на Севере Европы. В этом смысле ключевой задачей остается поддержание баланса между демонстрацией потенциала сдерживания и сохранением минимально необходимого уровня стратегической предсказуемости.
Ключевые слова: Норвегия; Северная Европа; Ядерное сдерживание
RUF
E16/NOS – 26/06/15
