Эксклюзивное интервью
Ядерная опция без страховки: политический символизм принятия поправок в финское ядерное законодательство и осторожная позиция США. Интервью Анны Тишиной с Никитой Липуновым
Никита Липунов,
младший научный сотрудник ИМИ МГИМО
27 августа 2026 г.
Почему Финляндия отменила запрет на ядерное оружие, отказавшись от многолетней политики нейтралитета? Является ли разрешение на ввоз и хранение ядерного оружия намеренным вызовом России или же это лишь жест солидарности с НАТО? Какие контрмеры может предпринять Россия в ответ на потенциальное появление ядерного оружия в Финляндии? И может ли Северное оборонное сотрудничество (NORDEFCO) стать площадкой для развития ядерной кооперации североевропейских стран?
В новом интервью ПИР-Центра Никита Липунов, младший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, раскрывает понятие «опция НАТО» применительно к финской политике укрепления связей с альянсом, показывает политические и символические стороны принятия Финляндией поправок к законодательству в ядерной сфере и освещает проблему секьюритизации России финским руководством. Эксперт отдельно раскрывает вопрос возможности появления на территории Финляндии ядерного оружия, указывая на осознание в Вашингтоне как наиболее вероятном центре принятия решений высоких рисков такого политического шага.
Интервью провела Анна Тишина, стажер ПИР-Центра.
Анна Тишина: 1 июля 2026 года вступили в силу поправки в Уголовный кодекс и Закон об атомной энергии Финляндии, отменившие действовавший с 1987 года запрет на ввоз, изготовление, хранение и использование ядерного оружия на территории страны. На Ваш взгляд, чем обусловлен уход Финляндии от политики нейтралитета и почему финские власти считают этот запрет не соответствующим новой роли страны как члена НАТО?
Никита Липунов: Размывание финской политики нейтралитета началось еще в 1990-х годах после распада СССР. Финляндия практически всю холодную войну придерживалась нейтралитета, а в 1995 году вступила в ЕС и провозгласила политику «военного неприсоединения», что все же отличается по смыслу от военного нейтралитета. На протяжении последующих десятилетий государство наращивало сотрудничество с НАТО и принимало активное участие в учениях блока. Финляндия выстраивала достаточно тесную кооперацию в сфере безопасности с северными соседями, большинство из которых, за исключением Швеции на тот момент, были членами НАТО, а также со многими внешними партнерами из числа западных государств, в первую очередь Соединенными Штатами. В 2010-х годах Финляндия присоединилась к британской инициативе объединенного экспедиционного корпуса (JEF). Получив статус партнера НАТО с расширенными возможностями в 2014 году, Хельсинки оказался максимально глубоко интегрирован в систему НАТО и лишь оставался за пределами действия статьи 5 Североатлантического договора о коллективной обороне.
Развивая тесные связи с НАТО, Финляндия оставляла за собой возможность при существенном изменении военно-политической обстановки вступить в этот блок – так называемую «опцию НАТО». После эскалации украинского кризиса финское руководство сочло военно-политическую динамику в Европе как перспективно серьезную угрозу для национальной безопасности Финляндии. После нескольких месяцев внутриправительственных и внутрипарламентских обсуждений финское руководство в мае 2022 года, одновременно со Швецией, подало заявку на вступление в НАТО, а 4 апреля 2023 года Финляндия стала 31-ым членом альянса.
Таким образом, отказ от военного неприсоединения в 2022 году – это закономерное завершение процесса сближения с западными государствами и интеграции в западную систему форматов сотрудничества в условиях кризиса европейской безопасности и меняющегося восприятия угроз со стороны Финляндии. До недавнего времени Финляндия оставалась практически единственным членом НАТО с таким жестким законодательством в сфере ядерного нераспространения. Пересмотр запрета и внесение поправок в законодательство об атомной энергии, по словам министра обороны Финляндии, мотивированы в первую очередь необходимостью привести финское законодательство в соответствие с законодательством других государств-членов НАТО. Финляндия вступила в НАТО без каких-либо оговорок или самоограничений. Избранный уже после вступления в НАТО президент Александр Стубб провозгласил курс на полную, глубокую интеграцию Финляндии в НАТО и заявил о готовности государства полноценно участвовать в политике сдерживания России, в том числе ядерного. На этом фоне решение финского руководства видится достаточно закономерным в контексте той роли, которую оно отводит Финляндии в Североатлантическом альянсе и его политике по сдерживанию России.
Анна Тишина: Если финские официальные лица неоднократно подчеркивали, что страна «не нуждается в ядерном оружии в мирное время» и не планирует размещать ядерные арсеналы на постоянной основе, для чего Финляндия рассматривает возможность своего участия во французской ядерной инициативе?
Никита Липунов: Полагаю, что пока что это тоже политическая инициатива. Участие Финляндии во французском проекте, который в целом кажется достаточно эфемерным, на данный момент маловероятно. Основным гарантом и ключевым партнером в области безопасности для Хельсинки по-прежнему остается Вашингтон. С США в конце 2023 года, уже после вступления в НАТО, Финляндия подписала соглашение об оборонном сотрудничестве, по которому предоставила американским вооруженным силам практически неограниченный доступ к 15 военным объектам на территории страны. Это лишний раз подтверждает приоритетность сотрудничества с Соединенными Штатами, в том числе и в ядерной сфере. В этой связи рассмотрение финским руководством возможности участия во французской ядерной инициативе – это пока что политический ход или жест. Александр Стубб, в отличие от многих других европейских лидеров, научился «ладить» с Дональдом Трампом. Вероятно, таким образом Финляндия сигнализирует Соединенным Штатам о том, что им не следует сокращать свое участие в военных делах Европы, включая стратегическую сферу. Одновременно это попытка оценить альтернативы и запасные пути решения проблем в области безопасности. Думаю, что это политическая инициатива, продиктованная неопределенностью в трансатлантических отношениях, которая наблюдается с очередным приходом Дональда Трампа в Белый дом.
Анна Тишина: Согласно опросу компании Verian, проведенному в марте 2026 года, против размещения ядерного оружия в Финляндии выступили 49% граждан, поддержали – 31%. Что позволило правительству, несмотря на отсутствие явной общественной поддержки, провести эти поправки через парламент?
Никита Липунов: Здесь можно наблюдать похожую ситуацию со вступлением в НАТО с поправкой на куда более скромную общественную поддержку. Вопрос о вступлении в НАТО не выносился руководством Финляндии на референдум. Финские политики видели, что подавляющее большинство населения выступает за, и на фоне такой широкой общественной поддержки приняли это решение просто внутри парламента и подали заявку. Обращаю внимание на то, что сейчас руководство Финляндии продолжает активно секьюритизировать Россию, воспринимая ее как главную угрозу своей национальной безопасности, поэтому готово идти на экстраординарные меры, в том числе и на пересмотр законодательства о ядерном оружии, чтобы, как считают в Финляндии, обеспечить таким образом безопасность страны и защитить ее от восточного соседа. Это практически хрестоматийный случай секьюритизации и экстраординарных мер, которые принимаются в ответ.
Анна Тишина: Поправки разрешают ввоз и хранение ядерного оружия в случаях, связанных с обороной Финляндии, коллективной обороной НАТО и оборонным сотрудничеством. Однако применение ядерного оружия – это крайний шаг, и маловероятно, что стороны пойдут на такую эскалацию, тем более что США вряд ли захотят провоцировать ядерный конфликт, размещая свое оружие у границ России. Можно ли в таком случае рассматривать этот шаг Финляндии как провокацию в отношении России, или же он носит «технический» и «символический» характер, призванный продемонстрировать союзническую солидарность с другими странами альянса?
Никита Липунов: Принятие поправок – это политический жест. В первую очередь он направлен на Россию, но и одновременно является демонстрацией готовности полностью участвовать в политике сдерживания НАТО, в том числе ядерного. После внесения этих поправок никаких препятствий для потенциального размещения ядерного оружия на территории Финляндии нет. Прежде, по Закону об атомной энергии 1987 года, принятому еще в годы нейтралитета и во время действия Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и Финляндией, сдерживающий фактор существовал. Отменив этот запрет, Хельсинки показал готовность в любой момент принять меры в случае кардинальных изменений в области безопасности.
Активная секьюритизация России перекликается с «опцией НАТО» которую финское руководство сформулировало еще в 1990-х, когда страна вступила в ЕС, но при этом подчеркивала, что является членом политического союза, а не военного блока. Государство провозгласило военное неприсоединение (military nonalignment), что можно проследить во всех стратегических и доктринальных документах и выступлениях политиков. При этом у Финляндии оставалась «опция НАТО» – возможность вступить в альянс, если они сочтут это необходимым, – что создавало стратегическую неопределенность, соответствующую финской стратегической культуре и в целом тому, как финское руководство исторически стремится обеспечивать безопасность Финляндии как малого государства и соседа опасной, на их взгляд, державы. Здесь мы видим то же самое. Отмена запрета на ввоз и хранение ядерного оружия – это новая стратегическая неопределенность, как и «опция НАТО». Поэтому не думаю, что это провокация по отношению к России. Это политический инструмент малой державы.
Безусловно, этот жест носит технический и символический характер как логическое продолжение курса на полную интеграцию в военный блок и демонстрация готовности участвовать в ядерном сдерживании по линии НАТО. Адресат этого шага – не только Россия, но и западные союзники. Финский министр обороны Антти Хяккянен публично объяснял это решение необходимостью привести финское законодательство в соответствие с законодательством других государств Северной Европы и в целом со стандартами НАТО. Как я уже отмечал, среди всех членов НАТО у Финляндии до недавнего времени действовало наиболее жесткое законодательство именно в сфере ядерного нераспространения.
Анна Тишина: Какие конкретные меры Россия может предпринять в ответ на возможность размещения ядерного оружия в Финляндии?
Никита Липунов: Российские официальные лица публично заявили о том, что Россия будет учитывать в своем военном планировании даже малейшую теоретическую возможность появления на территории Финляндии ядерного оружия. Полагаю, что наиболее вероятный сценарий – это продолжение укрепления Московского и Ленинградского военных округов, которые были восстановлены после расширения НАТО. Россия продолжит наращивать военное присутствие и активность на своих северо-западных территориях, чтобы реагировать на возросшую военную активность НАТО у своих границ и обезопасить стратегические ядерные силы на Кольском полуострове.
Анна Тишина: Как Вы считаете, с учетом растущего интереса североевропейских стран к ядерному сдерживанию возможна ли кооперация в ядерной сфере в блоке Северного оборонного сотрудничества (NORDEFCO)?
Никита Липунов: Сейчас, после отмены запрета на ввоз, изготовление, хранение и использование ядерного оружия на территории страны финское законодательство в этой области в целом соответствует законодательству других северных стран. Формат NORDEFCO в последние годы очень динамично развивается. Сейчас самое активное и наиболее успешное направление взаимодействия в рамках NORDEFCO – это создание объединенной группировки военно-воздушных сил северных стран. Думаю, что в перспективе техническая кооперация возможна с учетом растущего интереса государств Северной Европы к ядерному сдерживанию, в том числе и к французской ядерной инициативе: Норвегия в конце мая заявила о желании присоединиться, Финляндия рассматривает такую возможность.
Остановлюсь на том, насколько вероятно появление ядерного оружия на территории Финляндии и вообще в Северной Европе. Решение о размещении ядерного оружия на территории Финляндии будет приниматься не в Хельсинки и не в других северных столицах, а в одной из ядерных стран-членов НАТО, скорее всего, в США. Пока не наблюдаются какие-либо существенные изменения в американской политике по размещению ядерного оружия именно в Европе. Решение о размещении или даже обсуждение размещения ядерного оружия восточнее Германии и Турции – это чрезвычайно серьезная эскалационная мера. Думаю, что в Вашингтоне точно не будут даже обсуждать и рассматривать вариант размещения ядерного оружия в пограничной с Россией стране, несмотря на интенсивное противостояние между Россией и США. Это опасный шаг, и эти риски даже в НАТО принимают во внимание. Не могу сказать того же о Британии или Франции, но сомневаюсь, что это действительно продвинется очень далеко. Что касается Вашингтона, то очень маловероятно, что такое решение будет принято в кратко- или среднесрочной перспективе.
Решение Финляндии о принятии поправок и процесс по снятию запрета – это именно политический жест, демонстрация готовности беспрепятственно участвовать в ядерном сдерживании по линии НАТО. При этом, несмотря на продолжение секьюритизации России, например, президент Финляндии Александр Стубб публично отрицает наличие каких-либо планов по размещению ядерного оружия на территории Финляндии. Мне кажется, это сейчас не входит в планы ни одного из северных государств и Финляндии в первую очередь. Хотя руководство пошло на такой шаг, носящий во многом политический, символический и технический характер, вероятность появления на территории Финляндии ядерного оружия низка.
Ключевые слова: Финляндия; НАТО; поправки; «опция НАТО»; ядерное оружие
RUF
E16/NOS – 26/08/27
