Эксклюзивное интервью
Большой переполох на Ближнем Востоке: блиц-интервью Максима Носенко с Евгением Сатановским
Евгений Сатановский,
основатель и президент Института Ближнего Востока, член Экспертного совета ПИР-Центра с 2004 г.
1 марта 2026 г.
Из-за своего масштаба эскалация на Ближнем Востоке приковала внимание к вопросам международной безопасности и региональной стабильности в контексте отношений между Ираном, Израилем, Соединенными Штатами и монархиями Залива. Однако за фасадом эскалации скрывается множество проблем, с которыми может столкнуться русскоязычное население, будь то туристы или бывшие сограждане. Угрозы безопасности жизни и нарушение логистики – наиболее ощутимые для рядового гражданина последствия конфликта. Эти и другие вопросы обсудили в блиц-интервью с Евгением Сатановским, основателем и президентом Института Ближнего Востока, членом Экспертного совета ПИР-Центра с 2004 г.
Интервью провел Максим Носенко, стажер ПИР-Центра.
Максим Носенко: В июне 2025 г. было множество дискуссий относительно того, насколько Израиль и США смогли реализовать поставленные цели. В настоящий момент можно говорить о том, что Израиль и США реализовали поставленные цели?
Евгений Сатановский: Нет. До того, как война не закончится, нельзя говорить о том, что какие-то цели достигнуты кем-то. А сейчас в рамках СВО можно говорить о том, что Россия реализовала какие-то поставленные цели? Я не могу, и никто не может. И сегодня уже и цели непонятны. Так что «по осени цыплят считать надо».
Максим Носенко: В данном случае Соединённые Штаты и Израиль рассчитывали на то, чтобы «притормозить» конфликт после очередной серии ударов или же нет?
Во-первых, это надо звонить не мне, а Трампу и в канцелярию Нетаньяху. Что вы имеете в виду? Рассчитывали ли они «притормозить» конфликт? Как это всё наблюдается со своей стороны? Мы ударили, а потом мы «притормозим». Война – это не автомобиль на дороге. Она идёт по своим законам.
Максим Носенко: По вашему мнению, в течение какого времени может продолжаться эскалация?
Евгений Сатановский: Это один из тех вопросов, ответить на которые нельзя. Любой человек, который попытается вам на него ответить, – болван, жулик либо окончательно аферист. Гоните его в шею.
Максим Носенко: Как вы считаете, в каком положении сейчас находится руководство Ирана? Они будут нацелены на ответную эскалацию или же всё-таки в течение какого-то времени станут более склонны к уступкам?
Евгений Сатановский: Положение Рахбара Хаменеи, например, сейчас – он лежит в гробу. Это же касается достаточно большого количества людей, которые командовали Ираном ещё вчера утром. Вот часов в 8 утра по московскому времени эти люди были одними из тех, кто решает, что будет в Иране и с Ираном, а потом их не стало. При этом Иран ударил по восьми арабским странам, которые не имели к этой войне никакого отношения: сначала по базам в этих странах – американским, а потом и просто по всему, куда попадает – от местных штаб-квартир разведок до пятизвёздочных отелей. И ему этого вряд ли простят. Сегодня нанесён удар по Кипру, который вообще ко всему этому не имеет отношения, но на котором дислоцируются британские солдаты. Поэтому Иран сегодня «закапывает» себя очень успешно, очень масштабно. Он же не только с Израилем воюет или с американцами. Он стремительно расширяет базу своих как бы «симпатизантов». Не очень понятно, на что Иран рассчитывает. На то, что все эти страны набросятся на Америку и заставят её прекратить войну, что ли? Скорее наоборот, они присоединятся к этой войне – на стороне Соединённых Штатов и Израиля.
Максим Носенко: В каком формате монархии Залива могут присоединиться к этой войне?
Евгений Сатановский: У них неплохие армии, хорошая авиация, очень много денег, великолепные плацдармы для удара по Ирану. Так что они очень много чего могут сделать. При этом смотрите: с утра стало известно, что Иран, например, атаковал торговый порт Султаната Оман. У Омана с Ираном соглашение по безопасности. Султанат Оман ничего не делал против Ирана. Султанат Оман на своей территории проводил переговоры Ирана с американцами, сочувствуя Ирану. Султанат Оман выразил глубокую озабоченность ударом по Ирану. И несмотря на это, по торговому порту Омана ударили иранские беспилотники. Будет ли дальше Оман помогать Ирану? Будет ли Катар помогать Ирану после того, как по Дохе ударили многократно вдоль и поперёк? Там, собственно, осталось только уничтожить саудовскую нефтяную промышленность в Восточной провинции и газовые поля в Катаре. После этого наш бюджет можно поздравить с тем, что он окончательно спасён. Тем более иранцы уже перекрыли Ормузский пролив. Это для нас очень полезно с точки зрения финансовых притоков в российскую казну. Нет никаких сомнений, что арабы могут сделать многое. Та же Саудовская Аравия и Эмираты, которые воюют с хуситами – союзниками Ирана и противниками Израиля, – могут ударить по ним ещё раз и гораздо масштабнее, так что тем мало не покажется.
Максим Носенко: У Саудовской Аравии есть соглашение с Пакистаном. Есть ли риск разрастания этого конфликта и подключения к нему Пакистана?
Евгений Сатановский: У Пакистана сейчас война с Афганистаном, масштабная война. Поэтому Пакистан пока что выразил гневный протест против удара по Ирану. Но это ничего не значит. Вот там исламистские радикалы пытались взять штурмом посольство США в Пакистане, но это же не значит, что иранцы завтра не ударят и по Пакистану. Они куда угодно начали бить, судя по Кипру. Увидим.
Максим Носенко: Иран активно апеллирует к мусульманской солидарности. Является ли это опрометчивым решением?
Евгений Сатановский: На дворе Рамадан. Иран ударил по восьми арабским странам, считая Сирию и Иорданию, а также все монархии Персидского Залива. О какой мусульманской солидарности идёт речь? Если бы он этого не сделал, у него был бы какой-то шанс. Еще раз. О какой мусульманской солидарности вы говорите? Сунниты, которые помогают шиитам, что ли? Там единственная возможная солидарность – это кто кого быстрее закопает.
Максим Носенко: Какова сейчас судьба русскоязычного населения на Ближнем Востоке, большая часть которого проживает на территории Израиля?
Евгений Сатановский: В Израиле сейчас 1,5 миллиона людей с территории бывшего Советского Союза. Из них десятки, если не сотни тысяч, – выходцы из Российской Федерации, сохранившие гражданство и паспорт России. Из всех тех, кто там живёт, порядка 400 тысяч – это этнические русские, татары, белорусы и украинцы. Вам не кажется, что на них глубоко все равно всем тем, кто у нас какие-то комментарии даёт в нашей стране? При том что мы так много говорим о русском мире. Прямо заслушаешься. Практика только немного противоположная. Вот это безусловно сказывается очень серьёзно на тех миллионах близких родственников этих людей, которые живут в России, и на тех десятках миллионов граждан РФ, для которых эти люди являются близкими знакомыми, друзьями, сослуживцами. Я даже не говорю о российских туристах, которые сейчас сидят в количестве десятков тысяч человек в аэропортах стран Залива, которые сейчас бомбят иранцы. Потому что, как всегда, симпатии начальства и симпатии населения сильно отличаются, если, конечно, это население – не радикальные исламисты с Северного Кавказа, от которых в Москве не знают, куда деться: выгнать их как мигрантов невозможно – они наши, россияне, – а достали они очень многих. Вот так вот. Но пока что эта война нам очень помогает. Она дико отвлекает западных спонсоров Украины от нас, забирает деньги, снаряды и ракеты, которые иначе пошли бы Зеленскому. Она в конце концов, как я уже сказал, фактически спасает наш бюджет. Потому что если ещё газово-нефтяные ресурсы Аравийского полуострова иранцы поуничтожают, а Трамп ударит по их нефтегазовому комплексу, то, собственно говоря, где ещё в мире есть свободная нефть и свободный газ? Да только в России. И как тут с этой блокадой нашего энергетического комплекса западники будут жить – непонятно. Отменять придётся. Вот как-то так. Это если говорить цинично и прагматично.
Максим Носенко: На каком уровне сейчас находятся отношения между Россией и Израилем в целом?
Евгений Сатановский: Спокойные, ровные отношения. Мы не влезаем в их драки, они не влезают в наши драки. И не помогаем мы, по крайней мере официально, противникам друг друга. У нас с ними «взаимное ненападение». Поэтому израильтяне были единственными в Сирии, с кем у нас проблем не было, а со всеми остальными были. Включая тех же самых иранцев.
Ключевые слова: Ближний Восток; Иран; Соединённые Штаты; Израиль; Россия
RUF
E16/SHAH – 26/03/01
