Эксклюзивное интервью

Эксклюзивное интервью

«Египетская сила» или как выжить на Ближнем Востоке без Стратегического соглашения о взаимной обороне: Интервью Максима Носенко с Моникой Уильям

Моника Уильям,
эксперт по международным отношениям

24 апреля 2026 г.

Интервью провел Максим Носенко, стажер ПИР-Центра.

Максим Носенко: Можно ли сказать, что ССВО отражает новый тренд на сотрудничество между средними державами в сфере безопасности?

Моника Уильям: Соглашение о стратегической взаимной обороне действительно можно интерпретировать как часть более широкой и ускоряющейся тенденции сотрудничества между средними державами в сфере безопасности. События сентября 2025 года показывают, что это не случайная перегруппировка сил, а структурированное и прагматичное переустройство альянсов, продиктованное интересами безопасности, экономической стабильностью, потенциалом сдерживания и устойчивостью политического режима. Эту трансформацию лучше всего понимать через призму реализма, который ставит государство, его выживание и максимизацию власти в центр международной политики.

В основе этого сдвига лежит недостаток доверия к традиционным гарантиям безопасности. Падение авторитета Соединённых Штатов и утрата последовательности при исполнении своих внешнеполитических обязательств вкупе с резкими региональными переменами и стратегией более избирательного участия вынудили ряд государств, особенно в Персидском заливе, пересмотреть свою зависимость от одного поставщика безопасности, поэтому они всё чаще ищут диверсифицированные и гибкие решения, способные обеспечить немедленное и реальное сдерживание. Быстрое заключение соглашения между Саудовской Аравией и Пакистаном – наглядный пример того, как стремительно могут возникать такие союзы, когда доверие к прежним альянсам начинает исчерпываться.

Не менее важную роль в сближении государств играют острые шоки и вакуумы в сфере безопасности. Непредсказуемость в международных отношениях и обострение региональных проблем выступают катализаторами оборонного сотрудничества. В этом контексте альянс Саудовской Аравии и Пакистана возник на фоне обострения региональной напряжённости, включая угрозы со стороны Ирана и общую нестабильность. Подобная динамика подтверждает ключевой постулат реализма: государства склонны объединяться перед лицом общих или пересекающихся угроз. Таким образом, ССВО – это не просто двустороннее соглашение, а проявление более широкой модели, в которой средние державы действуют оперативно, чтобы застраховаться от неопределённости и уязвимости.

Более того, соглашение подчеркивает пересечение экономических интересов с интересами безопасности, которое можно описать как уравнение «деньги в обмен на безопасность». Государства, не испытывающие недостатка в финансовых средствах, стремятся к обретению передовых военных технологий и укреплению стратегической глубины, в то время как государства с развитой оборонной инфраструктурой и геополитическим весом ищут экономической поддержки и инвестиций. Партнерство Саудовской Аравии и Пакистана наглядно иллюстрирует эту логику взаимности, где Эр-Рияд укрепляет свой потенциал сдерживания и стратегическую автономию, а Исламабад обеспечивает критические финансовые притоки и политическую поддержку. Такое слияние экономических стимулов со стимулами безопасности становится всё более характерным для современного сотрудничества средних держав.

Примечательным аспектом ССВО является переход от многолетней стратегии «стратегической неопределенности» к частичной транспарентности. На протяжении десятилетий считалось, что отношения Пакистана и Саудовской Аравии строятся на негласных договорённостях в сфере безопасности, включая предположения о предоставлении ядерных гарантий, без их официального подтверждения. Однако недавнее соглашение знаменует собой более чёткую артикуляцию существующих обязательств, включая прямые или косвенные отсылки к «ядерному зонтику». Тем не менее эта транспарентность остаётся неполной, оставляя без ответа наиболее насущные вопросы, а именно условия активации подобных гарантий и глубину координационных механизмов между сторонами. Данная выверенная двусмысленность позволяет обоим государствам укреплять потенциал сдерживания, сохраняя при этом стратегическую гибкость.

Наконец, время заключения соглашения и транслируемые им сигналы несут важный геополитический посыл. Они приобретают дополнительную значимость на фоне продолжающегося конфликта в секторе Газа и растущего внутреннего давления в арабских странах, что ограничивает возможности открытого присоединения к определённым региональным альянсам.

Таким образом, ССВО иллюстрирует более универсальную тенденцию, где средние державы перестают быть пассивными импортерами безопасности и становятся проактивными субъектами, формирующими собственные сети сдерживания. Их сотрудничество – менее идеологизированное и более транзакционное, менее иерархическое и более гибкое. Это знаменует переход к многополярному миропорядку, основанному на национальных интересах.

Реакция Пакистана на запросы Саудовской Аравии с просьбой о противодействии иранским атакам отражает тщательно выверенную стратегию, обусловленную структурными ограничениями и стратегическими приоритетами, а не отсутствием политической воли. Хотя координация между Азимом Муниром и Халидом бен Сальманом свидетельствует о политическом союзе, она не обязательно подразумевает готовность к прямому военному вмешательству. Поскольку, во-первых, определяющую роль играют внутренние ограничения: конфессиональный состав населения Пакистана, в частности наличие значительной шиитской общины, делает любое противостояние с Ираном политически болезненным и потенциально может дестабилизировать обстановку внутри страны. Во-вторых, взаимозависимость региональных связей сужает пространство для манёвра, учитывая общую границу Пакистана с Ираном, а также основной стратегический фокус на Индии. Это препятствует открытию дополнительного фронта противостояния. В-третьих, в соответствии с принципами реализма, Пакистан, вероятно, будет придерживаться политики стратегического балансирования, реализуя тем самым двухвекторный подход: с одной стороны он предоставляет разведданные и техническую поддержку Саудовской Аравии, при одновременном сохранении дипломатических контактов с Тегераном для предотвращения эскалации. Наконец, эскалация возможна только при определённых условиях. Пакистан может расширить своё участие только в тех сценариях, которые включают экзистенциальную угрозу для Саудовской Аравии или ведут к критическим сбоям в поставках энергоносителей, однако даже в этих случаях роль Исламабада, скорее всего, останется осторожной и опосредованной.

Максим Носенко: Страны вроде Египта сейчас были бы заинтересованы в получении схожих гарантий от Пакистана или других стран – в частности с опцией ядерного сдерживания?

Моника Уильям: Основываясь на детальном анализе внешней и оборонной политики Египта, нельзя однозначно утверждать, что Каир нуждается в поддержке Пакистана для достижения целей ядерного сдерживания. Это обусловлено прежде всего юридическими, стратегическими и доктринальными ограничениями, которые определяют позицию Египта в рамках международного режима нераспространения, несмотря на существующие формы военного сотрудничества между двумя странами.

Египет с 1968 года является участником Договора о нераспространении ядерного оружия и последовательно выступает за создание на Ближнем Востоке зоны, свободной от оружия массового уничтожения. Его ядерная программа ориентирована исключительно на мирное использование атомной энергии, что наиболее ярко проявляется в сотрудничестве с Россией по проекту АЭС «Эль-Дабаа», ставшему краеугольным камнем гражданских ядерных амбиций страны.

С точки зрения оборонной доктрины, стратегия сдерживания Египта опирается не на ядерный потенциал, а на мощные конвенциональные вооруженные силы. С 2014 года Каир значительно модернизировал свою армию за счет стратегии диверсификации закупок, сочетая западные, российские и французские системы. В их число входят истребители F-16 и Rafale, вертолеты Ми-26, а также ракетные комплексы собственного и импортного производства, что отражает сбалансированную структуру вооружённых сил.

Общая стратегическая ориентация Египта определяется так называемой «стратегией сбалансированного предотвращения рисков», в рамках которой страна диверсифицирует международное партнёрство, чтобы избежать чрезмерной зависимости от какой-либо одной державы. Это подтверждается одновременным взаимодействием с Россией в сфере обороны и атомной энергетики, с Китаем – в экономическом развитии, а также с другими региональными и международными игроками – в вопросах безопасности. В этих рамках модель сдерживания Египта всё чаще характеризуется как «модифицированное сдерживание», где военная мощь используется как политический инструмент для предотвращения конфликтов, а не для их инициирования.

Данная доктрина отражена в масштабной программе модернизации, которая включает развитие инфраструктуры, строительство новых военных баз, повышение боеготовности и расширение потенциала национального оборонно-промышленного комплекса. Египет уделяет приоритетное внимание локализации производства вооружений, включая бронетехнику, противотанковые системы, военные суда и собственные беспилотные летательные аппараты, представленные на выставках, например, EDEX 2023. Эти шаги свидетельствуют о постепенном переходе к самообеспечению в ключевых секторах обороны.

В конечном счете эволюционирующая стратегия сдерживания Египта укладывается в рамки того, что аналитики называют «модифицированным сдерживанием». Эта концепция делает упор на оптимизацию имеющихся ресурсов для достижения стратегических целей без прямого военного столкновения. Такой подход приоритизирует гибкость, многомерную проекцию силы и соблюдение международных норм, при этом обеспечивая убедительный потенциал сдерживания.

Параллельно с этим Египет расширил рамки сотрудничества в сфере безопасности, включая оборонные соглашения, меморандумы о взаимопонимании и усиление военного присутствия в Африке и в районе Африканского Рога. Эти инициативы отражают стремление стабилизировать стратегическую среду через влияние, партнерство и укрепление потенциала союзников, а не через наращивание ядерного потенциала или прямую эскалацию.

Ключевые слова: Пакистан; Саудовская Аравия; Стратегическая стабильность; Ближний Восток

RUF

E16/SHAH – 26/04/24